Джон Макенрой: Гений, который ругался с судьями и менял теннис

Джон Макенрой: Гений, который ругался с судьями и менял теннис

Помните то время, когда теннис был не просто вежливым обменом ударами, а настоящим полем битвы характеров? Эра Джона Макенроя — это не просто страница в истории спорта. Это эпоха, когда на корт выходил не просто спортсмен, а бунтарь, скандалист и гений в одном лице.

Сегодня теннис стал другим. Игроки молчат как партизаны, эмоции прячут глубоко внутри, а любое несогласие с судьей грозит штрафом. Но был период, когда без скандала не обходился ни один турнир. И в центре этого урагана почти всегда оказывался долговязый парень с копной рыжеватых волос и взрывным темпераментом.

Макенрой появился в профессиональном теннисе в конце 70-х, когда спорт только начинал превращаться в большой бизнес. И он идеально вписался в это время перемен. Технически он был великолепен — фантастическое чувство мяча, невероятная мягкость кисти, умение читать игру на несколько ходов вперед. Его стиль часто называли "теннисом-артом".

Но запомнился он не только своими победами. Хотя побед было много — семь турниров Большого шлема в одиночке, не говоря уже о парных разрядах, где он тоже был королем. Помните его дуэли с Бьорном Боргом? Лед и пламя. Спокойный скандинав и взрывной американец — это было лучше любого голливудского блокбастера. Их финал на Уимблдоне 1980 года с легендарным тай-брейком на четвертом сете до сих пор считается одним из величайших матчей в истории.

Но вернемся к характеру. Макенрой мог устроить скандал из ничего. Ему казалось, что судья ошибся на его подаче — и понеслось. Он мог разбить ракетку, наорать на линейного, устроить перепалку с организаторами. Однажды его дисквалифицировали с Australian Open за то, что он обозвал судью и случайно задел его сумкой. В другой раз он устроил разнос в раздевалке, когда ему не понравилось расписание матчей.

Забавно, но за пределами корта он был вполне адекватным, начитанным и даже интеллигентным человеком. Но стоило ему выйти на площадку, как включался какой-то внутренний переключатель. Он словно специально заводил себя, чтобы играть острее. Агрессия была его топливом. Без этого накала он часто играл хуже.

Почему мы любим таких персонажей?

Наверное, потому что они живые. В эпоху, когда спортсмены все больше напоминают идеальных роботов с отполированными фразами для прессы, такие люди как Макенрой — глоток свежего воздуха. За ним было интересно наблюдать не только как за теннисистом, но и как за человеком. Ты никогда не знал, что он выкинет в следующую минуту — гениальный укороченный или очередную перепалку с вышкой.

И знаете что? Несмотря на весь этот бедлам, коллеги его уважали. Потому что за скандальной маской скрывался невероятно умный игрок. Он видел корт как шахматную доску. Его подача и выход к сетке были эталонными. Он умел делать такие обводящие удары, что зал просто замирал.

Сегодня Макенрой уже давно не тот вспыльчивый юнец. Он работает комментатором на телевидении, и надо сказать, делает это блестяще. Его аналитика всегда точна, а комментарии остроумны. Иногда он сам посмеивается над своим прошлым, рассказывая байки из молодости.

Но когда мы вспоминаем теннис 80-х, мы вспоминаем именно его. Борга, Коннорса, Лендла — конечно. Но Макенрой стал символом той эпохи. Символом того, что спорт — это прежде всего страсть. Даже если эта страсть иногда выплескивается через край и достается бедному судье на вышке.

Теннис без Макенроя был бы пресным. Как обед без соли. И хотя сегодня правила стали строже, а за мат мы получаем предупреждение мгновенно, в глубине души каждый болельщик иногда скучает по тем временам, когда игроки не боялись быть собой. Даже если это "быть собой" означало разнести ракетку в щепки прямо посреди Уимблдона.