Как учительница музыки учит играть на скрипке детей с аутизмом

Как учительница музыки учит играть на скрипке детей с аутизмом

Елена Викторовна выглядит так, как и должна выглядеть учительница музыки из старой школы. Строгий пучок, очки, тихий голос и руки, которые помнят каждую струну. Сорок лет она проработала в музыкальной школе, учила обычных детей. А на пенсии вдруг оказалось, что обычная музыка никому не нужна.

Восемь лет назад к ней пришла соседка. Растерянная, с мальчиком лет семи. Мальчик не смотрел в глаза, раскачивался на месте и мычал. Соседка сказала: «У моего Артёма аутизм. Врачи говорят, никогда не заговорит. А я слышала, что музыка помогает. Может, попробуете?»

Елена Викторовна никогда не работала с особенными детьми. Но посмотрела на мальчика и сказала: «Приводите. Попробуем».

Первые занятия были пыткой

Артём не давал до себя дотрагиваться, кричал, закрывал уши. Скрипку швырял на пол. После каждого занятия учительница падала без сил и думала: «Зачем я это делаю?»

Но в какие-то моменты она замечала, что он прислушивается. Не к словам, а к звукам. И тогда она решила зайти с другой стороны. Перестала его учить. Просто садилась в кресло и играла. Для себя. Баха, Вивальди.

Артём замирал. Садился на пол у её ног и слушал часами. Мама плакала в коридоре: «Он никогда так долго не сидел спокойно».

Так прошёл год. Елена Викторовна играла, Артём слушал. Потом она осторожно положила его руку на скрипку. Он позволил водить смычком. Звук получился ужасный, но Артём вдруг улыбнулся. Впервые.

Медленно пошёл прогресс

Через два года Артём сыграл первую гамму. Через три — детскую песенку. Сейчас ему пятнадцать, и он играет Вивальди. И говорит. Плохо, короткими фразами, но говорит. Мама считает, что это музыка разбудила его мозг.

Слух об учительнице разошёлся по городу. К ней пошли другие родители. С детьми с аутизмом, с синдромом Дауна, с ДЦП. Она никому не отказывает, квартира превратилась в проходной двор. Инструментов не хватает, люди приносят свои, старые. Елена Викторовна их настраивает, чинит.

Денег она не берёт. Сердится: «Мне пенсии хватает. А это для души». Родители тогда носят продукты, помогают по дому.

Один случай особенно запомнился

Привели девочку Нину, восемь лет. Полное отсутствие речи, контакта ноль. Елена Викторовна месяц просто играла при ней. Нина сидела в углу, раскачивалась и молчала.

А на сороковой день вдруг подошла к скрипке и тронула струну. Потом взяла смычок и провела по струнам. Вышло некрасиво, но девочка засмеялась. Первый раз за несколько лет.

Сейчас Нина занимается второй год. Она всё ещё не говорит, но может сыграть простую мелодию. Мама говорит: «Дома она берёт ложки и стучит ритм. Раньше просто стучала, а теперь ритмично».

Елена Викторовна никого не называет больными. Только «особенные». Или «мои музыканты». У неё их сейчас двенадцать постоянных. Каждому нужен свой подход, своё терпение. Она устаёт так, что валится с ног. Но говорит, что никогда не чувствовала себя такой нужной.

«В школе я учила талантливых детей, — рассказывает она. — Некоторые лауреатами стали. Это приятно. Но когда мама Артёма говорит, что сын впервые сказал "мама" после трёх лет молчания, — это дороже всех наград».

Недавно телевидение хотело снять про неё сюжет. Она не пустила операторов. Сказала: «Моим детям нужна тишина и музыка». И закрыла дверь.

Вот так и живёт в обычной хрущёвке пожилая женщина. Играет на скрипке для тех, кто не говорит и не смотрит в глаза. А они потихоньку оживают, тянутся к звукам. И это, наверное, и есть самое настоящее чудо, которое не покажешь по телевизору.