Найти в Дзене

Он подарил велосипед девочке, которая ходила 9 км в школу

В маленькой деревне Глухово, где даже автобус ходит три раза в неделю, случилось происшествие. Утром по главной улице проехала девочка на велосипеде. Казалось бы, что тут такого? Но велосипед этот все знали в лицо. Это был велосипед дяди Серёжи, местного ворчуна и пенсионера, который даже в магазин ходит с таким видом, будто делает одолжение. История началась задолго до этого утра. Мимо его крыльца каждый день протопала Настя. Ученица пятого класса, тощая, с огромным рюкзаком. Девять километров туда, девять обратно. В любую погоду. Дядя Серёжа, человек нежалостливый по жизни, сначала просто крякнул. Но что-то зацепилось. То ли то, как девочка останавливается через каждые полкилометра перевести дух, то ли как вытирает лицо рукавом после грязи из-под машин. Он зашёл в сарай. Там уже лет десять пылился старый «Урал», на котором он сам когда-то гонял в молодости. Колёса спущены, цепь поржавела. Мужики давно говорили: «Сдай на металлолом». А он всё не сдавал. И вот теперь стоял и смотрел

Он подарил велосипед девочке, которая ходила 9 км в школу

В маленькой деревне Глухово, где даже автобус ходит три раза в неделю, случилось происшествие. Утром по главной улице проехала девочка на велосипеде. Казалось бы, что тут такого? Но велосипед этот все знали в лицо. Это был велосипед дяди Серёжи, местного ворчуна и пенсионера, который даже в магазин ходит с таким видом, будто делает одолжение.

История началась задолго до этого утра. Мимо его крыльца каждый день протопала Настя. Ученица пятого класса, тощая, с огромным рюкзаком. Девять километров туда, девять обратно. В любую погоду. Дядя Серёжа, человек нежалостливый по жизни, сначала просто крякнул. Но что-то зацепилось. То ли то, как девочка останавливается через каждые полкилометра перевести дух, то ли как вытирает лицо рукавом после грязи из-под машин.

Он зашёл в сарай. Там уже лет десять пылился старый «Урал», на котором он сам когда-то гонял в молодости. Колёса спущены, цепь поржавела. Мужики давно говорили: «Сдай на металлолом». А он всё не сдавал. И вот теперь стоял и смотрел на этот велосипед, а в голове крутилась одна мысль: девять километров.

Две недели вся деревня наблюдала за странным поведением дяди Серёжи. Он не выходил курить на крыльцо. Сидел в сарае. Оттуда доносился лязг металла и иногда мат. Бабки судачили: «С ума сошёл старый». А дядя Серёжа красил. Старательно, красной краской, которая осталась ещё с советских времён. Даже новую звонкую звонок прикрутил, чтобы за километр слышно было.

В то утро Настя, как обычно, вышла из дома затемно. Идти, как всегда, долго и холодно. Но у калитки стоял ОН. Дядя Серёжа в старом ватнике, и рядом с ним — велосипед. Красный, блестящий, пахнущий краской. Девочка остановилась. Дядя Серёжа хмуро сунул ей в руки руль и буркнул: «На. Езжай давай. И звони вон, чтоб лихачи слышали». И сразу ушёл, даже не обернулся.

Настя осторожно села, звякнула в звонок просто так, для проверки, и поехала. В сторону школы, по разбитой дороге, но теперь быстро. Даже ветер свистел в ушах.

К обеду в деревне знали всё. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то улыбался. Сам дядя Серёжа на крыльцо в тот день не выходил. Стеснялся. Сидел на кухне, пил чай. Но когда за окном звякнул знакомый звонок — это Настя возвращалась из школы, — он глянул в щёлку между занавесками. Девочка ехала и улыбалась во весь рот. И дядя Серёжа вдруг понял, что это лучше, чем любой телевизор.

С тех пор прошло уже полгода. Велосипед до сих пор на ходу. Дядя Серёжа иногда выходит его подкачивать. А Настя каждое утро звенит звонком, проезжая мимо его дома. И дядя Серёжа, услышав этот звонок, заваривает себе чай и думает: «Хороший день сегодня будет».