Найти в Дзене

Мужчина каждый год красит подъезды в старом доме, где живут одни бабушки

В доме номер семнадцать по улице Ленина жильцы давно привыкли к странностям. Каждую весну в подъездах появлялся мужчина с ведром краски и валиком. Никто его не нанимал, никто не просил. Он просто приходил и начинал красить. Зовут этого мужчину дядя Саша, ему под шестьдесят, и живет он здесь лет тридцать. А история началась лет десять назад, когда он возвращался с рыбалки и зашел в свой подъезд. Стены были расписаны так, что хоть выставку открывай. Кто-то написал нехорошее слово, кто-то нарисовал неприличную картинку. Пахло сыростью и кошками. На следующий день соседка, баба Нюра с первого этажа, поскользнулась на разлитой кем-то гадости и сломала руку. Дядя Саша помог ей дойти до травмпункта, а когда вернулся, зашел в свою мастерскую. Достал ведро, валик, нашел старую кисть и пошел в подъезд. Первым делом он закрасил все надписи. Потом прошелся по стенам там, где облупилась краска. Бабушки, которые сидели на лавочке, сначала смотрели на него с подозрением. Но когда дядя Саша вышел н

Мужчина каждый год красит подъезды в старом доме, где живут одни бабушки

В доме номер семнадцать по улице Ленина жильцы давно привыкли к странностям. Каждую весну в подъездах появлялся мужчина с ведром краски и валиком. Никто его не нанимал, никто не просил. Он просто приходил и начинал красить.

Зовут этого мужчину дядя Саша, ему под шестьдесят, и живет он здесь лет тридцать. А история началась лет десять назад, когда он возвращался с рыбалки и зашел в свой подъезд. Стены были расписаны так, что хоть выставку открывай. Кто-то написал нехорошее слово, кто-то нарисовал неприличную картинку. Пахло сыростью и кошками.

На следующий день соседка, баба Нюра с первого этажа, поскользнулась на разлитой кем-то гадости и сломала руку. Дядя Саша помог ей дойти до травмпункта, а когда вернулся, зашел в свою мастерскую. Достал ведро, валик, нашел старую кисть и пошел в подъезд.

Первым делом он закрасил все надписи. Потом прошелся по стенам там, где облупилась краска. Бабушки, которые сидели на лавочке, сначала смотрели на него с подозрением. Но когда дядя Саша вышел на перекур весь перепачканный, а подъезд заблестел, бабушки заулыбались.

Саня, ты чего это? - спросила баба Зина. - Тебе ж никто не платит.

А мне и не надо, - буркнул дядя Саша. - Глаза б мои не глядели.

С тех пор это стало традицией. Каждую весну дядя Саша открывал мастерскую, доставал краску и шел красить. Сначала первый подъезд, потом второй, потом третий. Дом большой, пятиэтажный, подъездов шесть. За лето он управлялся со всеми.

Бабушки полюбили дядю Сашу как родного. Они несли ему пирожки, звали чай пить. А он только отмахивался, мол, не надо. Но пирожки брал - вкусные же.

Однажды пришла к нему баба Тоня, которой под девяносто, и принесла краску. Оказывается, она специально ездила в магазин за три остановки, потому что очень хотелось помочь. Дядя Саша тогда чуть не расплакался. Краску взял, а вечером пошел и покрасил бабе Тоне все окна.

С годами подъезды в доме номер семнадцать стали самыми красивыми в районе. Дядя Саша научился подбирать оттенки, чтобы было не слишком ярко. Он красил перила в коричневый, стены в нежно-бежевый, а двери - в белый. Иногда позволял себе шалости - мог нарисовать цветочек.

Молодежь сначала посмеивалась. Но потом, когда их девушки стали говорить, какой у них красивый подъезд, отношение поменялось. Некоторые даже предлагали помощь, но дядя Саша доверял только себе.

Самое смешное, что дядя Саша не любит, когда его называют героем. Он говорит, что просто не может жить в грязи. Что ему физически плохо, когда вокруг разруха. И что бабушки эти заслужили, чтобы вокруг было красиво.

Прошлой весной дядя Саша заболел. Серьезно, с больницей. Бабушки чуть с ума не сошли. Скинулись, наняли профессиональных маляров. Те пришли, посмотрели, говорят: "Так у вас же все свежее, зачем красить?" А бабушки объяснили: "Это дяде Саше на радость, чтобы выздоравливал".

Маляры пожали плечами и покрасили заново. А когда дядя Саша вернулся из больницы и увидел обновленные стены, он сел на лавочку и заплакал. Бабушки вокруг суетились, пихали ему пирожки, а он сидел и ревел. И приговаривал: "Дуры вы старые, зачем деньги тратили, я б сам..."

Теперь дядя Саша снова в строю. Правда, врачи запретили ему тяжести таскать, так что краску теперь носят бабушки. А он только руководит и мажет валиком. Говорит, что это лучшее лекарство.

Когда его спрашивают, сколько он еще собирается это делать, дядя Саша пожимает плечами. Пока руки держат валик, говорит, буду красить. Главное, чтобы бабушки пирожки не забывали приносить. А то без пирожков никакое вдохновение не работает.