Женщина 12 лет вяжет пледы для новорождённых в бедных семьях

Женщина 12 лет вяжет пледы для новорождённых в бедных семьях

В роддомах всегда пахнет по-особенному. Смесью лекарств, стерильных простыней и счастья. Там, за стеклянными дверями, лежат крошечные свёртки, в которых сопят самые главные люди на земле. Их приносят молодым мамам, и те боятся дышать, разворачивая эти кульки. А в одном из таких кульков вместо казённого одеяла может оказаться плед, связанный руками Любови Ивановны.

Любовь Ивановна - пенсионерка из небольшого городка, где почти все друг друга знают. Когда-то она работала учителем начальных классов, учила пацанов и девчонок писать буквы и не драться на переменах. А выйдя на пенсию, поняла, что сидеть без дела не может. Руки сами тянутся к чему-то нужному. Сначала вязала внукам, потом соседским детям, а потом как-то увидела по телевизору сюжет про детдом и подумала: а ведь есть те, кому нужно теплее.

Первый плед она связала и отнесла в местный роддом просто так. Просто чтобы было. Медсёстры сначала удивились, потом обрадовались, а через неделю позвонили и сказали: "Любовь Ивановна, а вы ещё не хотите? У нас тут девочка одна, совсем одна рожала, даже распашонки нет". И понеслось.

Двенадцать лет. Это сейчас звучит как срок, а для неё это просто жизнь, в которой есть место спицам, пряже и мыслям о тех, кто появится на свет через месяц-два. Она не считает себя благотворителем или спасителем. Она просто вяжет. С утра, пока каша варится, часок. Днём, пока сериал идёт, ещё немножко. Вечером, перед сном, когда уже темно за окном и только спицы мерно постукивают.

Плед - это не просто одеяло

Для неё каждый плед - отдельная история. Она не вяжет одинаково. Если знает, что плед поедет к мальчику - выбирает голубые и синие оттенки, добавляет полоски. Если к девочке - розовые и персиковые, с ажурными краями. Но чаще всего она не знает, кому достанется её работа. Просто приносит в роддом коробку, а там уже медсёстры распределяют.

Бывает, что через несколько лет встречает на улице мамашу с коляской и видит тот самый узор. "Это мой", - думает про себя и улыбается. Никогда не подходит, не говорит: "Я вязала". Зачем? Плед уже не её, он стал частью чьей-то семьи, чьей-то первой ночи дома, чьего-то первого сна в собственной кроватке.

Знаете, что самое сложное в этом деле? Не купить пряжу и не найти время. Самое сложное - не разреветься, когда узнаёшь, кому именно достался плед. Вот та девчонка из общаги, которая сама ещё ребёнок, а уже мама. Вот семья, где папа погиб на стройке за месяц до родов. Вот мама с тройней, у которой вообще ничего нет, кроме трёх крошечных тел, требующих тепла.

Соседи сначала крутили пальцем у виска

Когда по подъезду разнёсся слух, что пенсионерка из 14-й квартиры скупает в магазинах пряжу коробками, бабульки на лавочке зашушукались. "Рехнулась совсем на старости лет", "Вяжет и вяжет, а куда столько?", "Наверное, продавать будет на рынке". А она не продавала. Она носила в роддом, в соцзащиту, в церковь, где собирали вещи для малоимущих.

Потом как-то местная газета написала заметку, и всё встало на свои места. Соседи уже не шушукались, а несли остатки пряжи, кто что нашёл в кладовках. Молодые мамы из соседних домов приходили знакомиться и предлагали помощь. А однажды пришёл мужчина, принёс огромный пакет шерстяных ниток и сказал: "Это мамины остались. Она тоже вязала. Пусть пойдут в дело".

Теперь у Любови Ивановны целый склад в маленькой комнатке. Клубки всех цветов, спицы разной толщины, коробки с готовыми пледами, которые ждут своей очереди. Иногда к ней присоединяются другие женщины - кто-то вяжет квадратики, кто-то собирает их в одно полотно. Получился такой маленький кружок по интересам, где главный интерес - сделать так, чтобы ни один новорождённый не остался без тепла.