Увидела у популярного автора на дзен цветок и свой вспомнила. Но память сильно подводит, откуда взялся этот краснооранжевый друг в нашем доме не помню. Помню, что периодически отмирала его большая основная луковица, что появлялась уйма "деток" луковичек поменьше. Эти малютки не цвели, лишь листики тонюсенькие отращивали. Даже горшок цветочный помню, простенький, глиняный, коричневый. В те годы красивые кашпо были редкость. Во всяком случае в наших хозяйственных магазинах простых горшков был большой выбор, а вот кашпо с той поры у меня лишь одно.
И как пропал наш гипераструм, тоже не помню, жил ,жил несколько лет, а потом всё.
Зато я помню, как дома появилась глоксиния. Не буду углубляться в родственные хитросплетения, просто скажу её дала родственица по маминой линии. Я ещё в школе училась когда мы с мамой ездили её навещали. Сама тётушка в то время была пожилой, ей выбираться было очень трудно. Жила она в комуналке, квартира всего-то две комнаты с кухней и нате вам комуналка.
Мне бывать в тех гостях было ну ооочень интересно. Во-первых в том доме был лифт, с дверями которые нужно открыть и закрыть вручную. Лестничные марши обрамляли кованные перила с завитушками и деревянными балясинами. И дальше в этой квартире всё для меня было необычно. Например дисковый телефон. Скажете эка невидаль, а я не видела тогда телефонов, чтобы в кружочках были и цифры и буквы и на корпусе тумблер буквы и цифры между собой переключать.
Еще был малюсенький чернобелый телевизор, видимо тот о котором мне мама рассказывала, что смотреть нужно через специальную линзу. Много там было всякого разного, что в те 80-е лишь по телевизору в старых фильмах, да в музеях показывали.
Ну а главное на подоконнике тётушки была масса цветов и особенно мне понравились глоксинии. Пока взрослые между собой разговаривали я тихонько ходила по комнате и осматривалась и зависла у подоконника.
Там было множество колокольчиков - грамофончиков. Тёмносиние, малиновые, фиолетовые, тёмнорозовые. Тетушка спросила какой мне больше всех нравится. Я показала на бордовый. Она мне отстригла листочек и проинструктировала как укоренить, как растить, как ухаживать. И у меня получилось. Листок очень быстро дал корешки, был посажен в купленный по такому поводу горшок и долго радовал нас бордовыми колокольчиками.
Мы ещё много раз навещали ту тётушку, каждый приезд от неё мне был маленький сувенир, то салфетка вязаная крючком, то такие же воротничек и манжеты на школьную форму, то панамка. Даже панамкой назвать трудно её произведение, полноценная вязаная крючком шляпка, белоснежная, накрахмаленная. Помню, что примерила её сразу, тётушка хотела убедиться, что не ошиблась с размером.
Не ошиблась, как по мерке села, да ещё мама меня в нежноголубое платьице нарядила. Всё сочеталось, и мне тоже нравилось и тётушка глядя на меня вдруг сказала: "эх не в своё время ты родилась".
Тогда лет в двенадцать я мимо ушей пропустила странную фразу, а спустя десятилетия стала часто вспоминать.
Что имела в виду тётя Аня, увы давным давно не спросишь.
А глоксиния долго у нас ещё жила, и сохранились подаренные салфетки, жаль шляпку у меня "свистнули" где-то на отдыхе, неусмотрела. Даже не знала, что могут так взять и втихую забрать.
