Недавно в интернете появилась новость о маленькой обезьянке, которая живет в японском зоопарке и повсюду таскает за собой плюшевого орангутана. То, как малыш Панч (так зовут обезьянку), пытается ужиться с сородичами, вызывает у читателей эмоциональный отклик и сопереживание.
От Панча отказалась мать. С целью лучшей адаптации к большому сообществу приматов в вольере, служители зоопарка выдали малышу плюшевую игрушку, которая стала для него и защитой и утешением.
Но, почему же эта история так тронула сердца читателей? Почему люди наделяют примата антропоморфными качествами и даже сравнивают с собой... Так, будто здесь узнается переживания чувства брошенности и беззащитности.
Будто знакомы воспоминания о том, как кроме плюшевого друга на свете не было никого, кто мог бы защитить и дать тепло. Будто бы знакома история о том, как старшие скорее готовы напасть, чем принять в объятия.
Так звучит история травмы. Которая, кроме сожаления также вызывает восхищение теми, кто несмотря на душевную боль, открывает сердце другому живому существу и себе, в похожей ситуации.
Интересно, что «похожесть» на человеческий опыт создает именно плюшевый орангутан. И здесь мне хотелось бы отдельно вспомнить о том, что Дональд Винникотт описывал в своей работе «Игра и реальность», как феномен «переходного объекта».
По словам Дональда Винникотта, ребенок может наделить особой значимостью мягкий предмет — например угол одеяла или игрушку. Такой предмет становится «переходным объектом»: он помогает справляться с тревогой, особенно перед сном, и поддерживает ощущение непрерывности опыта. Его значение связано не столько с символикой (например, с образом материнской груди), сколько с его реальным присутствием. Переходный объект отражает важный этап развития — движение ребенка от субъективного мира фантазии к признанию внешней реальности и начало формирования символизации.
Эти цитаты иллюстрируют идею о том, что орангутан Панча — это напоминание опыта каждого конкретного человека о его переходном объекте, которым в раннем детстве была любимая игрушка, одеяльце или что-то еще, воспроизводящее образ матери.
Переходный объект возникает в рамках последовательности телесного и психического развития человека, как зона между внешним и внутренним, между осознанием «Я» (субъектности) и «Не-Я» (внешних объектов). Это зона психических процессов, где организуются защиты и определенные паттерны взаимодействия с собой и реальностью. Зона игры и проживания через нее чувств, ощущений, фантазий.
В истории Панча нам важно не столько развитие событий, сколько личный опыт, ассоциации и эмоции, которые появляются в качестве отклика. Это возможность осмыслить свой опыт близости, заложенный в раннем детстве.
Автор: Инна Педе
Психолог, Конфликтолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru