Дядя Миша считал себя гуру рыбалки. Хотя, по правде говоря, его главный улов за последние десять лет состоял из трех ржавых ведер, одного резинового сапога (42 размера, левого) и чувства глубокого удовлетворения от процесса.
В то субботнее утро мы с ним отправились на озеро «Тухлая Лужа», которое местные жители из уважения называли «Жемчужиной». Дядя Миша подготовился основательно. Его рюкзак весил больше, чем он сам. Внутри лежали: эхолот, спутниковый навигатор, складной стул с подогревом, термос с борщом и банка с «Секретной Приманкой №5», которую он купил у цыган на трассе за три тысячи рублей. Продавец клялся, что на эту приманку клюет даже рыба, которая уже умерла и просто проплывала мимо из любопытства.
— Слышь, племянник, — шептал Миша, намазывая на крючок нечто, пахнущее смесью чеснока и старой подошвы. — Сегодня будет клевать так, что удочка задымится.
Мы сидели три часа. Комары ели нас с таким энтузиазмом, будто мы были шведским столом. Поплавок не шевелился. Вода была спокойна, как лицо буддиста в нирване.
И вдруг, ровно в 12:00, когда Миша уже начал доставать бутерброды, поплавок нырнул. Не просто нырнул, а ушел под воду с такой скоростью, будто его туда затягивал пылесос.
— ЕСТЬ! — заорал Миша, чуть не опрокинув стул с подогревом.
Началась борьба. Удочка согнулась в дугу. Леска взвыла. Вода забурлила. Я уже представил себе сома размером с крокодила Гену.
Миша, кряхтя и матерясь, тащил добычу к берегу. Наконец, из воды показалось ОНО.
Это была щука. Обычная щука. Ну, может, чуть больше килограмма. Но странность была в другом.
Щука не дергалась. Она висела на крючке вертикально, словно турникмен на перекладине, и смотрела на Мишу осуждающим взглядом. А в плавнике она держала… маленький блокнот и ручку (как она их держала, я спрашивать не стал, логика в тот момент вышла из чата).
— Ты кто? — спросил Миша, забыв, как дышать.
Щука вздохнула, поправила воображаемый галстук и сказала человеческим, слегка хриплым голосом:
— Инспектор рыбоохраны. Табельный номер 404. Гражданин рыболов, у вас лицензия на ловлю в обеденный перерыв есть?
Миша моргнул. Я моргнул. Комар на носу у Миши тоже замер в шоке.
— Какая лицензия? Ты же рыба! — выдавил дядя.
— А ты человек, а ведешь себя как браконьер, — парировала щука, делая пометку в блокноте. — Крючок номер 12, а должно быть не более 10-го для водоемов третьей категории. Приманка не сертифицирована. Пахнет нарушением ГОСТа.
— Но ты же клюнула! — возмутился Миша.
— Я не клевала, я проводила контрольную закупку, — объяснила щука, зевнув. — Слушай, мужик, давай так. Ты меня отпускаешь, я не выписываю тебе штраф в размере трех твоих удочек. И вообще, у меня через пять минут планерка с карасями, опаздываю.
Миша посмотрел на щуку, потом на свою «Секретную Приманку», потом на меня. В его глазах читалась борьба между желанием сварить уху и страхом перед бюрократией даже в подводном мире.
— А расписку дашь? — осторожно спросил Миша.
— Давай, — щука чиркнула в блокноте, оторвала листик (откуда??) и протянула Мише. — Вот. Подтверждение, что инцидент исчерпан. И заберите эту гадость, — она брезгливо выплюнула крючок. — У меня изжога от вашего чеснока.
Миша дрожащими руками снял щуку с крючка. Она шлепнулась в воду, но перед тем как исчезнуть в глубине, высунула голову и добавила:
— И в следующий раз берите опарыша. Он экологичнее.
Мы сидели молча минут десять. Потом Миша медленно свернул удочки.
— Поехали, — сказал он тихо.
— А как же улов? — спросил я.
— Какой улов? Мы тут природу изучали. Экологический мониторинг проводили.
По дороге домой Миша заехал в гараж к друзьям.
— Ну что, — спросил дядя Леха, — поймал чего?
Миша сделал лицо человека, видевшего Бога, и глубоко вздохнул:
— Представляешь, Лех, тащу я его, а он мне говорит: «Миша, отпусти, у меня ипотека». Я, конечно, мужик добрый, отпустил. Но вы бы видели, какой там крокодил на дне пасется! Щука от страха в обморок падала.
Вечером, разбирая вещи, я нашел в кармане Мишиной куртки смятый листок. На нем корявым почерком было написано:
«Акт о нарушении тишины в водоеме. Штраф оплачен бутербродом с колбасой. Инспектор Щукин».
Я сжег эту записку. Потому что кто же поверит, что на рыбалке главнее не рыбак, а профсоюз подводных обитателей?
