Заговорив недавно о фильме "Онегин" и решив написать отзыв, я поняла, что сначала мне надо рассказать о своем личном видении романа "Евгений Онегин". Иначе мой отношение к экранизации будет не совсем понятным.
Я, как и большинство, познакомилась с романом Пушкина в школе и поначалу тоже видела в сюжете романтическую историю, а в главной героине "нравственный идеал русской женщины". Но потом во взрослом возрасте перечитав роман, я вдруг увидела, то чего нам не рассказывали на уроках литературы - тонкую ироничную насмешку автора надо всеми своими героями, иногда дружескую и добрую, иногда снисходительную, а иногда и ехидную.
И, как верно написали мне в комментариях, эта ирония сродни той, что есть в романах Джейн Остин. Тот прием, который мисс Остин только слегка опробует в двух своих романах, Пушкин доводит до совершенства. Я даже пыталась выяснить, был ли знаком поэт с творчеством английской писательницы. Но, насколько можно судить, не был. Александр Сергеевич только изучал английский язык, а произведения английских авторов читал во французских переводах. А романы Джейн Остин в то время еще не были переведены на французский.
Какие же это два романа? Ну, во-первых, "Нортенгерское аббатство", где главная героиня Кэтрин Морланд, начитавшись модных в то время романтической литературы, представляет себя их героиней и даже переносит свои фантазии в реальность. Среди поклонников творчества Джейн Остин этот роман не самый популярный. Быть может потому, что почти никто из наших современников не читал тех романов, которые стали предметом насмешек писательницы, а следовательно не может понять до конца той иронии, которая была заложена в тексте и сюжете.
Но между пятнадцатью и семнадцатью годами она стала готовить себя в героини. Она прочла все, что должны прочитать героини романов, которым необходимо запастись цитатами, столь полезными и ободряющими в их полной превратностей жизни.
От Поупа она научилась осуждать тех, кто
В притворном горе ускользнуть не прочь…
++
От Грея узнала,
Как часто лилия цветет уединенно,
В пустынном воздухе теряя запах свой…
Томсон открыл ей,
Как славно молодежь
Воспитывать уроками стрельбы!
А Шекспир снабдил ее огромным запасом сведений, и среди них, чтоРевнивца убеждает всякий вздор,
Как доводы Священного писанья, —
что
Ничтожный жук, раздавленный ногой,
Такое же страданье ощущает,
Как с жизнью расстающийся гигант…
и что к выражению лица влюбленной молодой женщины вполне подходят слова:
Как статуя Терпения застыв,
Она своим страданьям улыбалась…
К этом добавляется целый список готических романов:
- Милочка моя, я так вам признательна! Но когда вы кончите "Удольфо", мы с вами примемся за "Итальянца". И я уже приготовила для вас список еще десяти - двенадцати романов в том же роде.
- Правда? Мне даже не верится. Но что это за романы?
- Сейчас я их вам перечислю, все до одного - они у меня здесь, в записной книжке. "Замок Вольфенбах", "Клермонт", "Таинственное предостережение", "Чародей Черного леса", "Полуночный колокол", "Рейнская сирота" и еще "Страшные тайны" . Этого пока достаточно.
Интересно, что Джейн Остин, скорее не парадирует готические романы, а как бы имитирует их, сталкивая выдуманную реальность с настоящей.
Он увлеченно беседовал с опиравшейся на его руку молодой и привлекательной светской особой, в которой Кэтрин сразу распознала его сестру и тем самым необдуманно пренебрегла прекрасной возможностью вообразить его уже женатым и, следовательно, утраченным для нее навсегда. Подчиняясь простому и естественному ходу мыслей, она была не в силах предположить, что мистер Тилни мог оказаться женатым человеком. Он не так разговаривал, не так себя вел, как виденные до тех пор семейные мужчины. И хотя он упоминал в разговоре свою сестру, он ни слов не обмолвился о жене. Всего этого было достаточно, чтобы принять теперешнюю его спутницу за мисс Тилни. Поэтому, вместо того чтобы смертельно побледнеть и рухнуть в обмороке на грудь миссис Аллен, Кэтрин продолжала владеть собой и осталась сидеть на месте, хоть и с чуть порозовевшим лицом.
Второй роман, который стоит упомянуть, "Чувства и чувствительность". Марианна Дэшвуд - героиня, которая многих читателей слегка подбешивает, своим поведением.
Марианна не простила бы себе, смежи она веки хоть на миг в первую ночь после разлуки с Уиллоби. Ей было бы стыдно смотреть в глаза матери и сестрам, если бы на следующее утро она не поднялась с постели еще более истомленной, чем легла в нее, но чувства, которым минута облегчения представлялась изменой, избавили ее от опасности такого позора. Она провела бессонную ночь и проплакала почти до утра. Встала она с головной болью, была не в силах произнести ни слова, проглотить ни кусочка, каждую минуту причиняя боль матери и сестрам и противясь всем их стараниям предложить ей утешение. Чувствительность ее поистине не знала предела.
А между тем, образцом подобного поведения выступают популярные в то время романы и поэмы, где героини непременно ужасно страдают от разлуки с любимым, льют слезы, худеют, болеют, сходят с ума и даже умирают. И хотя в романе не обозначен круг чтения Марианны, понятно что читает она популярную в то время романтическую поэзию и прозу.
И Марианна искренне воспринимает все это как единственное возможное проявление любви. Ей кажется, что если она будет вести себя как обычно, то никто не поверит в силу ее чувств, как она сама не верит в горячую любовь старшей сестры к Эдварду. Элинор кажется ей холодный и неспособной на сильные чувства.
Вот так Джейн Остин применяет прием, при котором героиня, живущая по законам романтического жанра помещается в реальные жизненные ситуации. Но в творчестве Джейн Остин это всего лишь отдельные эпизоды, в то время Александр Сергеевич Пушкин в "Евгении Онегине" довел подобный же прием до невообразимых высот, во много раз усложняя его и смешивая с другими, что сделало роман многослойным, многоликим и многогранным. Это и романтическая история, и насмешка над модной литературой, которой зачитывались тогдашние красавицы, и изображение дворянского быта того времени, недаром же роман называют "энциклопедией русской жизни".
Но сейчас я буду говорить об иронизировании поэта над романтической литературой, точнее над несовместимостью этой литературы и обычной жизни.
Он делает главной героиней девушку, которая поступает по законам сентиментального направления европейского романтизма, которое было основным и наиболее популярным до Байрона, и помещает ее в современную ему русскую действительность. Называет ее простым именем.
Ее сестра звалась Татьяна…
Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим.
И что ж? оно приятно, звучно;
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминанье старины
Иль девичьей! Мы все должны
Признаться: вкусу очень мало
У нас и в наших именах
(Не говорим уж о стихах);
Нам просвещенье не пристало,
И нам досталось от него
Жеманство, – больше ничего.
И тут же все комментаторы начинают писать, что Татьянами называли только крестьянок и простолюдинок. Я, конечно, всегда соглашаюсь, ведь понятно же что Святой, чьим именем называли только в низших сословиях, самое то стать покровительницей Московского университета.
Святая Татьяна стала покровительницей русского студенчества потому, что в день празднования ее именин 12 января (по старому стилю) 1755 года был подписан указ императрицы Елизаветы Петровны «Об учреждении Московского университета и двух гимназий». Но выбран был этот день отнюдь не случайно. Инициатор основания университета Иван Иванович Шувалов преподнес, таким образом подарок своей матери Татьяне Родионовне Шуваловой (урожденной Ратиславской, из нижегородских дворян), которую он очень любил и уважал.
На самом деле, это мнение основано на подсчетах профессора Владимира Андреевича Никонова, что имя Татьяна в первой половине 19 века встречается у крестьянок от 18 до 30 (по различным уездам) раз на тысячу, а у дворянок — лишь 10. Связано это, скорее всего с модой на французский язык, на котором с конца 18 века преимущественно говорили и читали дворяне Российской империи, и которая достигла пика к началу 19 века. В связи с чем предпочтительнее оказывались русские имена имеющие аналоги в Европе или легко поддающиеся европеизации, которые можно легко встроить во французскую речь. Юлия - Жюли, Наталья - Натали, Елена -Элен. А попробуйте европеизировать Татьяну. Поэтому имя встречалось в тех дворянских семьях, которые предпочитали свое родное русское подражанию Европе, что некоторыми приравнивалось к невежеству. Именно над подобным смеётся Александр Сергеевич заявляя "нам просвещенье не пристало, и нам досталось от него жеманство, - больше ничего".
Недаром Пушкин подчеркивает "воспоминанья старины", поскольку имя Татьяна было достаточно распространено среди знати в 17- 18 веках и в то время считалось дворянским и даже царским.
Царевна Татьяна Михайловна Романова, сестра Алексея Михайловича и тетка Петра I, обладала достаточно активной жизненной позицией, была хорошо образованной (есть мнение, что она даже занималась живописью) и пользовалась особым расположением своей известной племянницы царевны Софьи. Можно перечислить еще довольно много княгинь и княжон, а также других дворянок, с именем Татьяна.
Подтверждение тому, что главной мишенью для смеха поэта является именно подражание всему французскому, модное в обществе начала XIX века, в том числе и литературе, мы найдем в романе не раз.
Бывало, писывала кровью
Она в альбомы нежных дев,
Звала Полиною Прасковью
И говорила нараспев,
Корсет носила очень узкий,
И русский Н как N французский
Произносить умела в нос;
Но скоро все перевелось:
Корсет, альбом, княжну Алину,
Стишков чувствительных тетрадь
Она забыла: стала звать
Акулькой прежнюю Селину
И обновила наконец
На вате шлафор и чепец.
И надо полагать, что Татьяне имя выбирал отец, или что рождение дочери произошло после того, как Прасковья Ларина забыла "стишков чувствительных тетрадь".
Итак, героиня сентиментального французского романа, названная простым русским именем, помещена в обычную провинциальную русскую дворянскую семью, и даже , о ужас!, изображена внешне отнюдь не блестящей красавицей, а простой милой девушкой. Это очень важно, так как в романтической литературе героиня по умолчанию обязана была быть красоткой. Но Пушкин наделяет этой романтической красотой Ольгу, простую провинциальную барышню без романтических затей.
Глаза, как небо, голубые,
Улыбка, локоны льняные,
Движенья, голос, легкий стан,
Всё в Ольге... но любой роман
Возьмите и найдете верно
Ее портрет: он очень мил,
Я прежде сам его любил,
Но надоел он мне безмерно.
Кстати, Джейн Остин тоже лишает Кэтрин Морланд обязательной для романтических героинь идеальной красоты. Но если Кэтрин в детстве была обычным шаловливым ребенком, а только в 15 лет стала сознательно готовить себя в героини романа, то пушкинская Татьяна изначально выделяется теми чертами, которые должны отличать героиню сентиментального романа от обычных людей.
Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная боязлива,
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой.
Она ласкаться не умела
К отцу, ни к матери своей;
Дитя сама, в толпе детей
Играть и прыгать не хотела
И часто целый день одна
Сидела молча у окна.
Задумчивость, ее подруга
От самых колыбельных дней,
Теченье сельского досуга
Мечтами украшала ей.
Ее изнеженные пальцы
Не знали игл; склонясь на пяльцы,
Узором шелковым она
Не оживляла полотна.
В образе Татьяны собраны все те черты, которые воспевали авторы романических поэм, баллад и сентиментальных романов. Она бледа, грустна, задумчива, молчалива и загадочна. Но если рассмотреть все написанное Пушкиным с позиции реализма, то Татьяна выглядит крайне странной для девочки, а потом девушки: она не играет в куклы, не играет с другими детьми, не занимается рукоделием, не разливает чай, ни с кем не дружит. Также нет упоминаний о том, что она учится музыке или рисованию, хотя это всегда считалось достойным занятием для барышни. Она лишь читает и мечтает.
Не случайно, некоторые авторы (например, Наталья Воронцова-Юрьева в статье "Татьяна Ларина как объект психиатрии") приписывают ей разные психические отклонения, поскольку такое поведение действительно выходит за рамки обычного. Но это из-за того, что к роману они относятся чрезвычайно серьезно. Они не учитывают, что именно таким образом Пушкин иронизирует над экзальтированными образами типичных героинь современной ему литературы. Ибо по законам жанра героине романа мало быть простой хорошенькой девушкой, - она должна была быть особой.
Ирония Пушкина построена на противоречиях между обыденностью жизни Татьяны и ее поведением романтической героини. И это очень хорошо заметно при сопоставлении текста романа от лица рассказчика и знаменитого письма Татьяны к Онегину.
Начнем с того, почему Татьяна решилась написать это письмо. Она прекрасно осведомлена о том, что это неприлично для молодой барышне.
Я к вам пишу — чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда
Но то в обыденности, а вот героини романов состоят в переписке со своими возлюбленными, ибо большинство романов конца 18 века, которыми зачитывалась Татьяна, были написаны в эпистолярном жанре, то есть это были романы в письмах.
Ещё один интересный момент из письма Татьяны, который явно является романтическим штампом и мало имеет общего с действительностью:
Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна
Поскольку ни Прасковья Ларина, ни Оленька явно не тянут на домашних тиранов и Татьяну любят, то в давайте подумаем отчего "изнемогает рассудок" героини? Татьяну ни к чему не принуждают, она живёт вольно, читает то, что хочет, занимается тем, чем желает. Не вникает в хозяйственные нужны, не занимается рукоделием, даже чай разливает Ольга, хотя это, можно сказать, обязанность старшей сестры, помогать матери принимать гостей. Неужели лишь оттого, что мать и Оля не читают романов? Но ведь по-умолчанию считается что Татьяна умна. Неужели, девушке трудно найти тему для разговоров с матушкой и сестрой? Пусть даже разговоры ее матери и касаются варений, солений да заготовок на зиму, а возможно еще тканей, вышивок и кружев, но все это бытовые темы и неужели они настолько тяготят Татьяну, что она должна "молча гибнуть". Ежели ее так угнетают обычные бытовые темы, то можно ли назвать такую девушку разумной? Или же Татьяна настолько высокомерна, что презирает всех своих домашних?
Скорее всего, не то, не другое. Просто письмо пишет не простая деревенская барышня, а романтическая героиня, которой себя воображает Татьяна. А романтическая героиня просто обязана быть непонятой, одинокой и страдающей от своего окружения. Иначе какая же это героиня романа?!
На то, что дело обстоит именно так, и наша Татьяна просто использует в своем письме стандартные романтические штампы, указывают строки от лица автора, говорящие о вполне нормальных отношениях между сестрами.
Дверь отворилась. Ольга к ней,
Авроры северной алей
И легче ласточки, влетает;
«Ну, – говорит, – скажи ж ты мне,
Кого ты видела во сне?»
Вряд ли бы Оленька так влетала в спальню к старшей сестре, если бы она была высокомерной, презирающей всех, замкнутой девушкой. Тем более, что Ольгу, на мой взгляд, слишком уж несправедливо записывают в "прелестные дурочки". Она, возможно, наивна и простовата, но ведь ей не больше шестнадцати. Зато как можно понять, ей вовсе не чужда литература. Да и девушку, умеющую играть в шахматы, вряд ли можно назвать глупой или пустой. Сомнительно, что искусство этой игры входило в число обязательных умений деревенской барышни начала XIX века. Ну, можно ли представить за шахматной доской ту же Лидию Беннет?! Скорее, уж в шахматы могли играть Джейн или Элизабет.
Он иногда читает Оле
Нравоучительный роман,
В котором автор знает боле
Природу, чем Шатобриан,
А между тем две, три страницы
(Пустые бредни, небылицы,
Опасные для сердца дев)
Он пропускает, покраснев,
Уединясь от всех далеко,
Они над шахматной доской,
На стол облокотясь, порой
Сидят, задумавшись глубоко,
И Ленский пешкою ладью
Берет в рассеянье свою.
Еще один романтический штамп, который содержится в письме Татьяны, это обязательная для героини романа любовь с первого взгляда.
Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!
На первый взгляд, в таком развитии событий нет ничего удивительного. Молоденькая девушка, начитавшись любовных романов, мечтает и ждет своего героя, но в местном обществе, где она всех знает с детских лет, никто не подходит на эту роль. И тут является столичный денди: молодой, привлекательный, элегантный, с прекрасными манерами. Разве сердце юной мечтательницы не дрогнет при виде такого героя? И все выглядело бы вполне правдоподобно, если бы Пушкин за несколько строф до начала письма Татьяны не рассказал нам о том, как в реальности развивались события.
Меж тем Онегина явленье
У Лариных произвело
На всех большое впечатленье
И всех соседей развлекло.
Пошла догадка за догадкой.
Все стали толковать украдкой,
Шутить, судить не без греха,
Татьяне прочить жениха;
Иные даже утверждали,
Что свадьба слажена совсем,
Но остановлена затем,
Что модных колец не достали.
О свадьбе Ленского давно
У них уж было решено.
Татьяна слушала с досадой
Такие сплетни; но тайком
С неизъяснимою отрадой
Невольно думала о том;
И в сердце дума заронилась;
Пора пришла, она влюбилась.
Так в землю падшее зерно
Весны огнем оживлено.
Давно ее воображенье,
Сгорая негой и тоской,
Алкало пищи роковой;
Давно сердечное томленье
Теснило ей младую грудь;
Душа ждала… кого-нибудь,
То есть в обычной то жизни, в отличии от жизни героинь романов , никаких "ты чуть вошел, я вмиг узнала" не происходило. "И в сердце дума заронилась" только после того, как соседи начали обсуждать возможность ее брака с Онегиным и ... признали его весьма подходящим кандидатом. Вот тут то наша Татьяна и влюбилась.
Кстати, подобный союз следует признать весьма разумным по всем понятиям того века. Молодая приличная барышня из хорошей и небедной семьи. (А семья, которая может позволить себе устроить бал, пусть даже деревенский,в честь именин дочери не могла быть бедной). И молодой человек получивший весьма приличное наследство и осевший в деревне. А вся история о "вмиг узнала" подсмотрена Татьяной в элегии из сборника «Элегии и романсы» (1819 год) французской поэтессы Марселины Деборд-Вальмор (1786–1859). Поскольку письмо Татьяны почти все знают наизусть, предлагаю самим сравнить содержание элегии и центральной части письма нашей героини.
Уже была твоей, хотя тебя не знала.
С рожденья жизнь уже тебе обещана была.
А имя нежное твоё в душе моей звучало
Смятеньем и мечтой, лишь им я и жила.
Я имя услыхав твоё, узнала в нём тотчас
Себя – в нём всё перемешалось,
Два существа - в одном, и мне казалось,
Что так меня назвали в первый раз.
Не чудо ли? Тебя совсем не зная,
Была твоей рабой и лишь тебя ждала,
И первым звукам имени внимая,
Уже в твоей любви уверена была.
Я слышу голос твой, иль это страсти стон?
В немом объятье наши души утонули.
Нет, именем твоим мечты не обманули,
Я не спросив его, шепчу: «Да, это - он!»
И с той поры мой слух им очарован,
И покорён, и цепью страсти скован.
Я этим именем зову весь мир земной,
Я им клянусь, к нему стремлюсь душой,
Оно везде - и в солнце и в ненастье!
Я счастлива и слезы лью от счастья!
Восторженной хвалой всегда окружено
Оно слепит глаза своим сияньем ровным,
Я имя напишу сейчас. Нет – пусть живёт оно
Лишь в сердце, да в моей улыбке скромной.
Оно и ночью тайную ко мне находит дверцу,
Качая колыбель моих волшебных грёз.
Оно в моём дыханье, в каплях светлых слёз,
Оно во всем, во всём, чем живо моё сердце.
О! имя дорогое! Звук моей любви!
Приду на твой призыв, лишь только позови.
Ты скрасило мне жизнь. В день смерти роковой,
Прошу, последним поцелуем мне уста закрой
с фр. Джелонер.
В письме Татьяны есть и еще одна любопытная деталь, описав как она ждала и предвидела появления именно Онегина, она задается вопросом:
Кто ты, мой ангел ли хранитель
Или коварный искуситель:
Мои сомненья разреши.
То есть девушка предполагает всего два варианта развития событий, ее признания в любви: Онегин отвечает на ее чувства и, преодолевая все препятствия (правда непонятно какие, но так положено герою) спасает ее (опять же так положено), то есть жениться на ней, либо соблазняет девушку ради собственных интересов. В первом случае, скорее всего, за образец взят благородный сэр Чарльз Грандисон — герой романа Сэмюэла Ричардсона «История сэра Чарльза Грандисона» (1753 год) - спасший честь девицы Харриет Байрон. Во втором, сэр Роберт Ловелас (правильная транскрипция - Лавлейс) - красавец-аристократ, который коварно использует любовь Клариссы Харлоу из романа «Кларисса, или История молодой леди» (1748 год) все того же Сэмюэла Ричардсона, для мести ее семье. Самое любопытное, что Онегин, всего лишь раз посетивший дом Лариных, уж точно не давал никакого повода считать себя "коварным искусителем", впрочем как и "ангелом-хранителем". Кстати, оба упомянутых романа написаны в эпистолярном жанре.
И хотя дальше Татьяна в письме допускает:
Быть может, это всё пустое,
Обман неопытной души!
И суждено совсем иное…
Это, скорее всего, относится к ее собственным чувствам и она не ждет , что в ответ на письмо Онегин начнет расписывать ей свой отвратительный характер и ужасы брака с ним и даст совет, кстати, вполне разумный:
Учитесь властвовать собою:
Не всякий вас, как я, поймет;
К беде неопытность ведет
Но о Евгении следующий раз, а сейчас вернемся к Татьяне. Хотя как мы видели выше, влюбилась то Татьяна, скорее, в выдуманный ей самой образ, а не в реального человека, после этого разговора, который имел эффект "холодного душа" для героини, ее любовь к Евгению не проходит. Несмотря на то, что Онегин весьма постарался выставить себя приземленным и неромантичным, и казалось бы это должно было убить все те иллюзии, которые девушка питала.
Увы, Татьяна увядает;
Бледнеет, гаснет и молчит!
Ничто ее не занимает,
Ее души не шевелит.
Качая важно головою,
Соседи шепчут меж собою:
Пора, пора бы замуж ей!..
Но разве может романтическая героиня разлюбить своего героя? Помните, Марианна Дэшвуд была убеждена в том, что человек может любить лишь один раз в жизни. Те же представления имеет и наша Татьяна, ведь это один из постулатов романтической литературы. Идея о единственной возвышенной любви приходит в сентиментально-романтическую литературу из рыцарских романов. Рыцари и их дамы сердца сохраняли любовь на всю жизнь и страдали от нее, но при этом могли даже никогда не разговаривать друг с другом, а лишь изредко видеть друг друга издали. Романтическая литература подхватывает эту идею и развивает ее. Героям тоже достаточно редких встреч и взглядов, дабы глубоко полюбить.
И Татьяне, как типичной героини романа, достаточно трех встреч с Онегиным, чтобы полюбить его на всю жизнь. При этом две последние встречи, в саду и на балу, вряд ли принесли Татьяне счастливые мгновения. Ее герой либо отчитывал ее, либо ухаживал за ее сестрой. Но наша романтическая героиня уже решила страдать от неразделенной любви и твердо держится за "возвышенное чувство"... практически на пустом месте. Иронию Пушкина можно прочувствовать, если сравнить Татьяну с героинями прозаических произведений поэта. Герои "Дубровского", "Барышни-крестьянки", "Метели" и "Капитанской дочки" имеют возможность тесно общаться с их избранниками прежде чем симпатия перерастет в нечто большее. Меньше всего времени отведено Дубровскому и Маше Троекуровой, но все-таки "Он три недели учил ее пению" и жил в доме, это не три встречи и один весьма неприятный разговор. А уж Мария Гавриловна, которая полюбила во второй раз, вообще нарушение всех романтических канонов.
Наша же Татьяна продолжает жить жизнью обычной провинциальной барышни и культивировать в себе "романтическую любовь" к Онегину, которую не смогло нарушить ни поведение Онегина на балу, ни смерть Ленского , ни два года замужества самой Татьяны, ни то, что встретившись с ней в Петербурге Онегин начинает неожиданно оказывать ей знаки внимания.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна
Такой исход вовсе не чужд жанру сентиментального романа и образу романтической героини. Нечто подобное можно увидеть в романе Жан-Жака Руссо «Юлия, или Новая Элоиза» (издан в 1761 г), где главная героиня также создает крепкий и счастливый брак, вовсе не с тем в кого любила, и остается верной супругу, не взирая на свои "романтические чувства" (Кстати, это тоже роман в письмах).
Но насколько Татьяна искренна в своем монологе? Не предстает ли она перед нами снова в образе романтической героини, над которой иронизирует Пушкин. Давайте сравним слова Татьяны и то, что нам известно из текста романа.
Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны…
Я вышла замуж.
Вроде бы на первый взгляд все верно и очень печально. Единственный любимым неизвестно где и вряд ли вернется. Полная безнадежность, но жизнь продолжается, а значит надо выходить замуж за того кто посватается. Но...
«Как быть? Татьяна не дитя, —
Старушка молвила кряхтя. —
Ведь Оленька ее моложе.
Пристроить девушку, ей-ей,
Пора; а что мне делать с ней?
Всем наотрез одно и то же:
Нейду. И все грустит она
Да бродит по лесам одна».
«Не влюблена ль она?» – «В кого же?
Буянов сватался: отказ.
Ивану Петушкову – тоже.
Гусар Пыхтин гостил у нас;
Уж как он Танею прельщался,
Как мелким бесом рассыпался!
Я думала: пойдет авось;
Куда! и снова дело врозь».
"Все были жребии равны...", но некоторые все таки ровнее. Только не думайте, что я подозреваю Татьяну в корысти или желании возвысится. Скорее, просто неназванный по фамилии князь вызвал у Татьяны гораздо больше симпатии и уважения, чем Буянов, Петушков и Пыхтин, которые девушке были совсем не интересны. Так что брак Татьяны это не побег в замужество от безвыходности, а вполне себе разумный выбор девушки. И многое говорит о том, что этот выбор был удачным: супруг Татьяны любит жену, гордиться ею, у них есть взаимопонимание.
Потом к супругу обратила
Усталый взгляд
Разговор глазами - дорого стоит.
Так любит ли Татьяна Онегина? Конечно любит, только вот не того человека, который стоит перед ней, и которого она же подозревает в желании получить "соблазнительную честь" за счет ее доброго имени и скандала.
Тогда – не правда ли? – в пустыне,
Вдали от суетной молвы,
Я вам не нравилась… Что ж ныне
Меня преследуете вы?
Зачем у вас я на примете?
Не потому ль, что в высшем свете
Теперь являться я должна;
Что я богата и знатна,
Что муж в сраженьях изувечен,
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль, что мой позор
Теперь бы всеми был замечен
И мог бы в обществе принесть
Вам соблазнительную честь?
Нет, тот образ Онегина, который она любит связан с воспоминаниями о ее первый чувствах, о доме, о родных местах, о той сельской свободе, о беззаботной жизни, которой она жила. Эта та самая романтическая -сентиментальная любовь-греза, о которой можно грустить и плакать, и мечтать когда она далеко, но которая может быть только помехой, когда стоит рядом. Ибо она не стоит того, чтобы портить себе жизнь.
Вся ирония романа построена на столкновении романтических иллюзий и реальной жизни, и в конце реализм берет верх над нежизнеспособным романтизмом. И Татьяна, изъясняясь языком героинь сентиментальных романов, ведет себя как обычная разумная женщина. Пушкин смеется над тем как далека литература того времени от реальной жизни.
Но только ли через образ Татьяны поэт высмеивает романтические штампы? Конечно же, нет. Но об образе Евгения Онегина мы будем говорить в другой статье.