Не в последнюю очередь поводом для этой статьи стали крокодильи слёзы одного из здешних постояльцев, называющего себя психиатром-наркологом. Может, и в самом деле, психиатр, может даже и нарколог, кто ж его знает…
Суть дела свелась к восклицаниям: «кудах-тах-тах! Чё ж делать-то бедному врачу?! У него нет никакой возможности помочь!!»
А был там вполне обычный случай: бездомная, безродная и беспаспортная гражданка, не способная позаботиться о себе самостоятельно.
Допускаю, что бытоописательница гражданки не имеет понятия об основаниях для недобровольного психиатрического освидетельствования и столь же недобровольной госпитализации. Бывает и такое. Сказал кто-то, что единственным основанием и того и другого является непосредственная опасность человека для себя или/или окружающих; добавил, что процедура крайне сложна и утомительна, и психиатр, демонстрируя своё любимое «отсутствие критики», верит сказанному на слово. Мало того, что сам верит, так ещё и всех остальных пытается убедить.
Что мы имеем на самом деле?
Основания для недобровольных освидетельствования и госпитализации установлены федеральным законом. Это, соответственно, часть 4 статьи 23 и статья 29 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании» от 02.07.1992 N 3185-1. Эти основания полностью совпадают.
Первое из них, действительно - непосредственная опасность для себя или окружающих.
Опасность для себя, стоит, как вы видите на первом месте, и это не случайно. Ни один из вас, совершеннолетних и дееспособных граждан, не вправе прекратить своё существование тогда, когда он сочтёт это необходимым. Каким бы ни был повод, причина решения уйти из жизни только одна – тяжёлое психическое расстройство. Так считает современная наука и самые достойные её представители – психиатры. Последние вас от него и будут спасть, как умеют. Конечно же, в условиях стационара – иначе у них не получается. Если вы не дадите своего согласия на причинение вам помощи, это никого сильно не озадачит. Для таких случаев есть та самая недобровольная госпитализация.
Создавать опасность для окружающих тоже нельзя. Можно только вопить о том, что «выводы об опасности того или иного лица должны делаться на основании его опасных действий, то есть быть объективно проверяемыми, а не просто плодом одних только умозаключений и предположений». На практике умозаключений и предположений вполне достаточно. Ну, а если их не хватит, существуют ещё подозрения и сомнения – в лучших традициях известной нам науки, именующей себя совсем не доказательственной, а «доказательной». Доказатели там. И доказыватели. А доказательств не ищите, нет их.
Это пункт «а» обеих упомянутых выше норм. Следующий по порядку (но не по значимости) – пункт «б»: беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности.
С ним попроще. В самом деле, если гражданин не способен самостоятельно поесть, не говоря уже о том, чтобы найти себе еды, или справляет естественные надобности там, где лежит, вопросов возникнуть не должно.
И контрольный выстрел – пункт «в»: существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи. Он может применяться самостоятельно, но чаще всего идёт довеском к первым двум пунктам. Для вящей убедительности. Здесь тоже достаточно сказать: «уважаемый суд (ваша честь, если вы один тут судите), дайте нам возможность помочь страдальцу. Если этого гражданина немедленно не закрыть в психушку, вред его здоровью вы не осмыслите и не измерите – настолько он будет колоссален».
Вот все три основания. И никто ещё не жаловался, что их мало.
Если психиатрического диагноза у того, кто подпадает под эти основания, почему-то до сих пор нет, в результате освидетельствования он непременно появится. Всё в порядке, можно лечить.
Порядок вынесения решения о недобровольном психиатрическом освидетельствовании и о недобровольной госпитализации в психиатрический стационар установлен Кодексом административного судопроизводства РФ. То есть там, в самом общем виде, описано как именно суд должен согласиться с доводами квалифицированных специалистов. Случаи несогласия лежат в пределах статистической погрешности, поэтому мы на них останавливаться не будем.
Давайте я вам лучше процитирую одно из бесчисленных судебных решений по этому поводу? Мотивировку его?
Выглядит она следующим образом: «оснований сомневаться в выводах врачебной комиссии относительно наличия у Х соответствующего психического расстройства, обуславливающего опасность Х как для себя, так и для окружающих, а также возможность существенного вреда его здоровью вследствие оставления его без психиатрической помощи у суда не имеется, поскольку данные заключения сделаны квалифицированными специалистами».
Спросите о каких таких «заключениях» идёт речь? Да ни о каких. Вообще ни о чём. Потому что в материалах дела фигурирует только один «доказатель» - документ, бесхитростно поименованный «Врачебная комиссия», рождённый при следующих обстоятельствах:
В 09.00 час. завотделением психоневрологической больницы усматривает основания для недобровольной госпитализации гражданина, находящегося в «его» отделении, и приходит к выводу о том, что таковая необходима.
В 11.00 час. для порядка собирается врачебная комиссия. Уже известный нам завотделением входит в состав этой комиссии в качестве члена её. Остальные двое – зам.главврача и заведующая другим отделением той же больницы. Лечащему врачу тут делать нечего, его и не зовут. Позиция завотделением, инициировавшего ВК, известна и понятна.
«Врачебную комиссию» как документ, украшает то же самое время – 11.00 час.
В течение 48 часов уважаемый суд принимает к производству дело о недобровольной госпитализации по представлению лечебного учреждения и должен его рассмотреть. Возможности сообщить своим близким или адвокату по соглашению о дате и времени судебного заседания у гражданина нет. Совсем. Во-первых, потому, что звонить из психушки не положено, а во-вторых, поздно уже: суд завтра утром, а сейчас уже вечер. И не надо никого беспокоить, завтра в судебном заседании адвокат по назначению посидит.
А завотделением тоже поучаствует – в качестве свидетеля по делу. Ненуачо: теоретически возможно, законодательно допустимо, практически целесообразно. Он опасность усмотрел, он в существовании её врачебную комиссию убедил, он документ подписал. Пусть теперь доказывателем побудет и подтвердит, что всё это правда, только правда и ничего, кроме правды.
Вот, собственно, и всё. Жалуйтесь, если хотите.