— Передай своему Пашке: пусть к Кольке и близко не подходит! Если сами на велосипед не накопили, то нечего чужое портить. Нам ваш велосипед ни к чему: мы своему Пашке мопед возьмём. И вообще, он ничего не ломал, а вы купили какую-то бюджетную модель и теперь ищете виноватых!
Голоса поднялись так, что на улицу начали выглядывать люди из соседних дворов. У калиток остановились двое мужчин, Михаил и Пётр, и молча наблюдали, как Аня с Ниной уже не просто перекрикиваются, а ходят кругами, будто нарочно подбирая слова побольнее. Они обменялись коротким взглядом, в котором без слов читалось одно и то же: пора заканчивать.
Михаил шагнул первым. Он подхватил Анну ловко, как умеют только те, кто давно знает характер своей супруги, перекинул её через плечо, и от неожиданности она на миг притихла. Этого мгновения ему хватило, чтобы быстро скрыться во дворе. У Петра всё оказалось сложнее: Нина была женщина видная, крепкая, и он, обняв её за талию, вынужден был отступать к дому спиной, сантиметр за сантиметром, терпеливо удерживая её, пока она рвалась обратно продолжать спор.
А ведь когда-то эти две женщины были неразлучны. Аня и Нина дружили с первого класса: одна парта, одни секреты, одни мечты. Потом обе уехали в город, отучились, вернулись в родные места и почти одновременно вышли замуж. Мужья у них оказались на редкость ладные: работящие, спокойные, хозяйственные. Казалось бы, живи да радуйся.
Дома они поставили тоже почти в одно время, и так вышло, что участки оказались рядом. С этого соседства и началось то, что сначала выглядело безобидно, а потом стало превращаться в тихое соревнование.
Пётр с Ниной поставили забор красивый, добротный, недешёвый. Анна увидела и через короткое время появился другой — ещё выше и ещё солиднее. Анна с Михаилом обшили дом аккуратной доской, «как сейчас делают». Нина не отставала: вскоре на её доме появилась новая обшивка, ещё более модная. Всё это происходило будто бы без слов, с улыбками при встрече, только вот вслед взгляды уже были не такие добрые, как прежде.
А потом дошло до межи — полосы между огородами, примерно метр шириной. Там росли сорняки, бурьян поднялся стеной, и чем теплее становилось, тем больше он лез в стороны.
Однажды обе копались в огородах, и Анна, выпрямившись, окликнула соседку:
— Нина, семена скоро разлетятся! Надо бы скосить эту полосу, пока всё не пошло по грядкам.
Нина распрямилась, провела ладонью по лбу и отозвалась ровно, но с ноткой, которую Анна сразу уловила:
— Да, потом прополкой замучаешься. Только скажи мне другое: вы забор по меже ставить собираетесь? Я думала, вы от всех высоким забором отгородиться хотите.
— Хотим, конечно, — сказала Анна. — Только странно выходит: мы потратимся, поставим, а вы потом будете как будто пользоваться тем, что мы сделали. Нет уж, либо ставьте вы, либо, если денег не хватает, я могу одолжить.
Нина прищурилась.
— Оставь себе. Ещё пригодятся. А мне эта полоса не мешает. Наоборот, пусть растёт повыше, чтобы любопытные соседи не заглядывали, что у меня на грядках и не сравнивали, у кого лучше.
Анна тут же упёрла руки в бока.
— Да что там у тебя лучше? Там такой же сорняк, как в низине за деревней.
— А ты не переживай, — не уступала Нина. — Осенью, кстати, могу подешевле овощей предложить.
— Спасибо, обойдусь! — Анна резко отмахнулась. — Есть твоё… рискованно. Ты же сроду не разбиралась, чем и как грядки подкармливать.
Слова посыпались одно за другим, и очень быстро они обе забыли, с чего началась перепалка. Теперь спорили уже не о бурьяне и не о заборе, а просто потому, что каждая считала себя правой. Дело могло бы зайти совсем далеко, но внезапно налетела туча и хлынул дождь. Ливень, как холодная вода на горячую голову, немного остудил их, только вопрос никуда не делся: межа оставалась, бурьян оставался, и обида тоже оставалась.
Всем им было чуть за тридцать. Мужья — немного старше, но тоже ещё молодые. Михаил и Пётр сперва и не поняли, что между жёнами началось противостояние. Осознание пришло позже — когда странности стали слишком заметными.
У Анны были сын и дочь. У Нины — тоже сын и дочь, только возрастом наоборот: у Анны старший был сын, у Нины старшей была дочь. И вот однажды Нина принесла домой сумку с вещами — целую гору.
Пётр посмотрел на неё и даже не сразу нашёлся, что сказать.
— Это что такое? Откуда столько?
— Торговцы к магазину приезжали, — быстро ответила Нина. — Анька своим набрала. А мы что, хуже? Думаешь, у нас денег нет? Я и сказала: мне тоже самое!
Пётр взял в руки кофту, повертел, покачал головой.
— Нина, Пашка у них в третий класс пойдёт. А нашему до этого ещё несколько лет. Зачем ты скупила всё заранее?
Нина сжала губы.
— Потом покупать не придётся.
Пётр только тяжело вздохнул. Он видел: спорить бесполезно, у Нины внутри уже всё решено.
Позже, когда Нина раскладывала покупки, Пётр взял из кладовой бутылку домашнего напитка и вышел во двор. У соседей Михаил стоял на крыльце. Пётр привлёк его внимание жестом, кивнул в сторону ворот, и Михаил понял сразу. Через несколько минут они встретились у речки, в лодке, подальше от чужих ушей.
— Здорово, — сказал Пётр, устраиваясь поудобнее. — Я огурчиков с помидорами из теплицы прихватил.
— Вот это ты молодец, — усмехнулся Михаил. — А я про закуску даже не подумал.
Они помолчали, разлили по стаканам, и Пётр первым заговорил:
— Слушай, я не могу понять: откуда это всё пошло? Ведь дружили же они раньше. А теперь как будто соревнование устроили.
— Тоже голову ломаю, — кивнул Михаил. — И ведь вроде живут нормально, всё есть… А началось, как мне кажется, когда одну и другую заведующими назначили.
— Точно! — оживился Пётр. — Майя, помнишь, как-то спрашивала у меня: кто важнее — заведующая столовой или заведующая клубом? Вот оно что…
Михаил хмыкнул.
— Получается, меряются уже не огородами, а значимостью. И что нам с этим делать?
Пётр только руками развёл.
— До смешного доходит. Анька мне недавно заявляет: не хочу ли я на север съездить, подзаработать. Я аж поперхнулся. Говорю: нам разве чего-то не хватает? Дом новый, всё есть. А она мне: всё-то всё, да если годик поработать, то машину купим. Соседи сразу с ума сойдут от зависти!
Михаил покачал головой и сплюнул в сторону воды.
— Представляешь, готова мужа куда угодно отправить, лишь бы показать, что они не хуже.
Они долго перебирали варианты: поговорить вместе, устроить общий праздник, отвлечь жён чем-то. Но тут же сами эти варианты и рушили: жёны любую задумку развеют за минуту, ещё и обидятся. И больше всего их тяготило другое: дети-то дружить хотели. Только старались делать это так, чтобы матери не видели, иначе начинались крики и разборы.
Бутылка уже почти опустела, когда по тропинке к реке подлетел Пашка — на велосипеде Андрея.
— Пап! Дядь Петь! — выпалил он на одном дыхании. — Там мамы опять ругаются! Андрей их разнять пытается, но у него не получается!
Мужчины вскочили разом.
— Они что, совсем разошлись? — спросил Михаил, уже шагая к деревне.
— Да не совсем… но, кажется, сейчас будет, — сбивчиво ответил Пашка.
Крики они услышали ещё издалека. Подошли ближе — и увидели, что на заборе у кого-то уже повисли зрители, кто смеётся, кто шепчется. Анна с Ниной стояли в огороде и спорили так, будто вокруг нет ни людей, ни детей. Мужчины окликнули их, но женщины не сразу услышали. Всё, как выяснилось, снова упиралось в ту самую полосу: кому-то показалось, что семян больше прилетело на чужую сторону.
Михаил был зол не на шутку. Он шагнул вперёд и сказал громко, отрезающе:
— Прекратили обе! Немедленно!
Анна осеклась, на миг испуганно посмотрела на него. А Нина тут же повернулась к Петру:
— Ты слышишь, как он говорит с твоей женой? И ты молчишь?
Пётр посмотрел на неё тяжёлым взглядом.
— Помолчи хотя бы минуту.
Пауза повисла ровно на мгновение, а потом обе заговорили снова — только теперь уже не только друг на друга, но и на мужей: мол, те ни на что не годятся, ничего не решают, всё терпят. Ещё немного — и спор действительно мог перейти черту, хотя пока они лишь швыряли друг в друга выдранной травой.
Тут Михаил не стал тянуть. Он молча сгреб Анну в охапку. Пётр так же крепко взял Нину. Дети с обеих сторон помогали: кто дверь распахнул, кто придержал, чтобы матери не вывернулись.
— Открывайте подпол! — коротко приказал Пётр, не повышая голоса, но так, что спорить не хотелось.
— Пап, ты серьёзно? — ошарашенно спросил Андрей.
— Открывайте, я сказал.
Нина металась, возмущалась, пыталась вырваться:
— Ты что делаешь? Ты против меня? Ты на их стороне?
Пётр наклонился к люку.
— Остынь. Потом поговорим.
Он закрыл крышку, придвинул сверху тяжёлое кресло и вышел на улицу. Михаил тем временем устроил Анну в погребе у себя, тоже без лишних разговоров, быстро и решительно.
Через минуту оба уже стояли у межи с косами. Пётр подточил лезвие, Михаил проверил свою, и они переглянулись.
— Моя в погребе, — сказал Михаил.
— А моя в подполе, — ответил Пётр.
— Значит, работаем.
За час они уложили весь бурьян. Сразу стало светлее, просторнее, будто огороды впервые за долгое время вздохнули свободно. Потом ещё полчаса ушло на то, чтобы вынести траву подальше. Мужчины не поленились: сбили лавки, поставили стол прямо на том месте, где недавно стояла зелёная стена. Принесли угощение, разложили огурцы, сало, поставили бутылку.
Пётр позвал детей:
— Ну-ка, идите. Выпускайте мам.
Они налили себе по чуть-чуть и стали ждать.
Нина появилась первой. Она шла медленно, явно стараясь держать себя в руках, но руки всё равно дрожали. Через пару минут вышла Анна: у неё зубы выбивали мелкую дробь, то ли от сырости, то ли от обиды. Обе остановились у стола и молча уставились на мужей.
Говорить начал Пётр. Спокойно, но твёрдо.
— Мы на всё это посмотрели. На крики, на ссоры, на то, как полдеревни из-за вас живёт на ушах. Нам это больше не нужно. Я решил, и Михаил меня поддержал. Если вам так важно, чтобы у каждой было всё одинаково, то подумайте вот о чём: сегодня вы меряетесь заборами и грядками, а завтра начнёте мериться тем, у кого в доме тише и спокойнее. А нам нужен нормальный дом, а не вечная тяжба.
Нина моргнула.
— Пётр… Ты к чему это?
— К тому, что устал, — прямо сказал Пётр. — Женился, потому что думал: будем жить дружно, растить детей, строить хозяйство. А сейчас ты как будто сама себе покоя не находишь и всем вокруг его не даёшь. И я не понимаю, что вы с Анной делить собрались. У вас обеих всё есть.
Анна дёрнула Михаила за рукав.
— Миш, а почему он так говорит? Ты же молчал всегда.
Михаил тяжело вздохнул.
— Аня, я не молчал. Я терпел. Но и мне это надоело. Хотите жить так — живите. Только без нас. Мы уедем в город и найдём себе спокойную жизнь, где люди разговаривают, а не выясняют, кто выше забор поставил.
Женщины переглянулись. Сказать хотелось многое, но ни одна не решилась первой. Мужчины будто бы вообще перестали их замечать: сидели, разговаривали между собой, наливали, делали вид, что всё решено.
И тут Нина неожиданно посмотрела на Анну и сказала почти весело:
— Ну что, Ань, присядем? Выпьем за нашу новую, свободную жизнь. Мужики, видишь, решили, что они единственные на свете такие важные. Думают, мы сейчас побежим их удерживать.
Анна секунду помолчала и кивнула:
— Давай. Сколько лет мы с тобой вот так не сидели… А раньше, помнишь, как гуляли? Полдеревни до утра не спало.
Михаил с Петром переглянулись и едва заметно усмехнулись: похоже, задумка работала, только бы женщины не слишком увлеклись мыслью, что остаются одни.
— Андрей! — крикнула Нина. — Неси угощение и вино! И бутылку выбирай самую красивую.
Андрей пулей метнулся в дом. Анна повернулась к своим детям:
— А вы чего стоите? Давайте тоже: и угощение, и вино. Сегодня у нас, выходит, примирение.
Через несколько минут стол ломился от всего, что нашлось в домах. И когда Анна с Ниной увидели, что вино принесли одинаковое, они вдруг рассмеялись так искренне, что даже зрители у заборов притихли.
— Нин, — сказала Анна, держась за голову, — ну и смешные мы были…
— Ань, — отозвалась Нина, всё ещё смеясь, — и правда… как будто нам больше заняться нечем.
Пётр и Михаил смотрели, не веря глазам: ещё утром эти двое готовы были снова спорить из-за каждого слова, а теперь сидели рядом, обнявшись, шептались о чём-то своём, как в школе.
Михаил только крякнул:
— Нет, мы женскую натуру никогда не разберём.
— Согласен, — пробормотал Пётр. — Там логика живёт по своим законам.
Нина подняла на них глаза, прищурилась и сказала с улыбкой:
— А вы что, мужчины, ещё здесь?
Анна тоже посмотрела на Михаила так, что он невольно поёжился.
— Да, и правда. Наверное, ещё не решили, какую принцессу осчастливить. Или, может, принцессы, которые вашим принцам подходят, уже закончились?
— Да хватит вам, — буркнул Пётр, стараясь держать серьёзный вид. — Мы это… так… чтобы вы перестали…
Анна ударила ладонью по столу — не сильно, но так, что стало ясно: спорить бессмысленно.
— Не нравилось, что мы ругались, теперь не нравится, что мы вместе? Вы вообще чего расселись? Коровы скоро придут! Жёны заняты, а вы под ногами!
Пётр и Михаил поднялись моментально и ушли, не оглядываясь. Уже на дороге Пётр выдохнул:
— Слушай… я, пожалуй, сегодня сам корову встречу и сразу спать.
— И я так же, — усмехнулся Михаил. — Пусть посидят, поговорят. Главное, чтобы перемирие удержалось.
— Будем надеяться, — кивнул Пётр. — А если придётся повторить наш номер, повторим. Лишь бы дома тишина была.
Утром мужчины проснулись от голосов в огороде. Они подскочили, наспех натянули штаны и, по привычке ожидая нового спора, вылетели на улицу… и остановились как вкопанные.
Анна, Нина и дети вместе перекопали ту самую полосу, что осталась после бурьяна. Теперь там не было ни сорняка, ни сухой травы — ровная земля и аккуратные лунки. Все дружно высаживали цветочки.
Анна, не отрываясь от работы, сказала:
— Нин, я вчера попробовала твои маринованные помидоры. Очень понравились. Дашь рецепт?
Нина улыбнулась:
— Конечно, Ань. А у меня ещё есть один рецепт кабачков, никому не даю. Тебе дам.
— Спасибо! — обрадовалась Анна. — И ты, если надо укроп на маринады, приходи, рви сколько хочешь. Я в этом году свой весь не вовремя убрала, думала, ещё вырастет, а он не пошёл.
Михаил и Пётр переглянулись, потом оба, шутя, перекрестились и на цыпочках, стараясь даже травинку не задеть, тихо вернулись к домам. Каждый думал одно и то же: пусть у них будет хоть час, чтобы ещё немного подремать, потому что головы после вчерашнего тяжеловаты, но результат того стоил. И если бы судьба снова потребовала такого же вмешательства, они бы не отступили: ради мира в доме можно постараться.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ:
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: