8 марта — праздник, чью суть в последние годы усиленно стараются исказить, называя его праздником весны, объективации красоты и эмоционального обслуживания улыбок. Вот только история возникновения праздника говорит об обратном: 8 марта — это празднование борьбы с патриархатом, день борьбы за женские права. Сколько существует патриархат, во все времена находились женщины, не желающие терпеть ограничения, воздвигнутые этой жесткой системой. Однако институционально феминизм начал оформляться лишь на рубеже XIX–XX веков. Женщины боролись за право голоса, а также экономические права. Одной из самых ярких представительниц этого движения была основательница “Женского социально-политического союза” — Эммелин Панкхерст.
Женское движение 1840 – 1920-х годов принято считать первой волной феминизма. Возникновение в ряде западных стран самостоятельных женских организаций, требующих независимости женщин, не случайно пришлось на это время. Промышленная революция, возросшая роль рабочих и последующие за этим демократические реформы привели к тому, что мужчины постепенно начали обретать гражданские и политические свободы, тогда как правовое положение женщин не менялось.
Производство требовало все больше рабочих рук, и женщины работали на фабриках наравне с мужчинами. При этом заработная плата за один и тот же труд у женщин была меньше (и до сих пор так: в России этот разрыв составляет примерно 30 %). Работодатели оправдывали это тем, что женщине не надо было содержать семью. Кроме того, женщин не принимали в профсоюзы, защищавшие права наемных работников. На этом фоне возникли организации, отстаивающие интересы и права женщин.
Термин “суфражизм” (от англ. "suffrage" – избирательное право) появился благодаря английским феминисткам, использовавшим это понятие в отношении борьбы за избирательные права женщин. Суфражистки полагали, что избирательное право имеет первостепенное значение, поскольку служит ключом к дальнейшему прогрессу. Получив право голоса, женщины смогут влиять на принятие законов, включая те, что направлены против гендерной дискриминации.
Эммелин Голден Панкхерст (1858–1928) принадлежала к манчестерской семье среднего достатка. Родители Эммелин принимали участие в суфражистском движении. В своих воспоминаниях Эммелин писала следующее: «Мне было 14 лет, когда я первый раз столкнулась с суфражизмом. Возвращаясь из школы, я встретила свою мать, которая спешила на выступление Лидии Беккер. Я уговорила ее взять меня с собой, на что она с трудом согласилась… С собрания я вернулась сознательной и убежденной суфражисткой». Год спустя она поехала в Париж, чтобы поступить в школу в Нейи. Помимо традиционных женских занятий, таких как вышивание, в этой школе преподавали также химию и бухгалтерское дело. Годы обучения в Париже помогли Эммелин сформировать самостоятельность суждений, приобрести навыки общения, развить способность ясно излагать свои мысли. И друзья, и враги считали ее прекрасным оратором.
Вернувшись после обучения в Англию, Эммелин начала встречаться с адвокатом Ричардом Панкхерстом, который много лет выступал за избирательное право для женщин, а также за свободу слова и реформу образования. 18 декабря 1879 года они поженились. В этом браке родилось пятеро детей; все три дочери Эммелин участвовали в суфражистском движении, больше всего — старшая, Кристабель.
В Манчестере супруги Панкхерст находились в центре общественно-политической жизни: до 1884 года входили в либеральную партию, а позже сотрудничали с лейбористами. Оба работали в манчестерском суфражистском комитете. Несколько лет Эммелин Панкхерст активно участвовала в благотворительной деятельности, чем снискала любовь и авторитет среди работниц ткацких фабрик Манчестера. После смерти мужа в 1898 году миссис Панкхерст поступила на службу в муниципалитет. Она осталась активисткой лейбористской партии и продолжала настаивать на включении требования женского избирательного права в ее программу, но вскоре убедилась в необходимости создания новой, независимой женской организации, так как лейбористы окончательно отмежевались от суфражизма, а деятельность традиционных суфражистских комитетов была неэффективна.
Созданный в 1867 году Лидией Беккер “Национальный союз обществ женского избирательного права” не смог добиться от политиков включения женского вопроса в повестку парламента. Сторонницы “Национального союза” пытались бороться за равноправие, соблюдая правила игры, установленные патриархатом, с его понятиями о женственности и должном поведении леди. В начале XX века стала очевидной необходимость в смене тактики. Так, в октябре 1903 года Эммелин Панкхерст при поддержке своих дочерей, Кристабель и Сильвии, объявила о выходе из “Национального союза” и создании новой организации — “Женского социально-политического союза”. Девиз новой организации был: «Делами, не словами». Его участниц стали называть “суфражетками” или “милитантками” (от militant – воинственный). В “Женском социально-политическом союзе” могли состоять только женщины — мужчины не допускались.
Поначалу деятельность новой организации носила ненасильственный характер. Помимо выступлений с речами и сбора подписей под петициями, “Женский социально-политический союз” организовывал митинги и выпускал информационный бюллетень под названием «Голоса за женщин». После того как в 1904 году в Палате общин в очередной раз провалился законопроект о предоставлении женщинам избирательного права, Панкхерст организовала акцию протеста. Когда 12 мая 1905 года законопроект о предоставлении женщинам избирательного права был заблокирован, терпению женщин пришел конец.
В итоге, после десятилетий бесплодных попыток взаимодействия женских организаций с политиками (1867–1905), милитантки начали выступать против компромисса с властями и объявили наступление на правительство. “Наш враг — это правительство, а не члены парламента и не мужчины. Только правительство способно дать нам право голоса”, — утверждала Эммелин Панкхерст. Методы были отчасти позаимствованы у ирландских националистов. Суфражетки этого и не скрывали: свою деятельность они ставили в один ряд с ирландским национально-освободительным движением и называли свои действия гражданской войной.
Лидерки “Женского союза” заявили, что раз женщины не имеют избирательного права, то они не обязаны повиноваться законам государства, лишившего их права голоса. Поскольку правительство уступает только тогда, когда на него оказывают давление, необходимо привлечь больше внимания к работе союза: женщины разбрасывали листовки с гостевой галереи парламента, прерывали выступления членов кабинета свистом и криками "Votes for women!" ("Избирательное право женщинам!"), приковывали себя наручниками к перилам в общественных местах, устраивали несанкционированные митинги и шествия.
Знаковым событием для деятельности милитанток стало политическое собрание в Манчестере в октябре 1905 года. На нем Кристабель Панкхерст и Энн Кенни, фабричная работница из Олдхэма, во время речи Эдварда Грэя о программе либералов в новом правительстве пытались узнать об отношении его партии к женскому равноправию. Политик оставил все вопросы без ответа, в итоге женщин силой вывели из зала, при этом они оказали сопротивление и были арестованы по обвинению в нарушении общественного порядка. Обе отказались заплатить наложенный на них штраф и были помещены в тюрьму. Это событие получило широкую огласку, превратилось в первую крупную рекламу женского движения за многие годы.
21 июня 1908 года 500 000 активисток собрались в Гайд-парке, чтобы требовать права голоса для женщин. Это был день мирного протеста, однако полиция принялась разгонять протестующих. Премьер-министр Асквит и ведущие члены парламента отнеслись к происходящему равнодушно. Возмущенные жестокостью полиции, некоторые участницы “Женского социально-политического союза” собрались на Парламентской площади и попытались выступить с речами в поддержку избирательного права для женщин. Полицейские схватили нескольких выступавших и затолкали их в толпу противников, собравшихся неподалеку. После этого две активистки “Женского социально-политического союза” — Эдит Нью и Мэри Ли — отправились на Даунинг-стрит, 10 и стали забрасывать камнями окна резиденции премьер-министра. Они утверждали, что действовали независимо от руководства “Женского социально-политического союза”, но Панкхерст одобрила их действия. Когда магистрат приговорил Нью и Ли к двум месяцам тюремного заключения, Панкхёрст напомнила суду о том, как различные политические агитаторы-мужчины разбивали окна, чтобы добиться соблюдения юридических и гражданских прав.
После поражения либералов на выборах 1910 года член Независимой лейбористской партии и журналист Генри Брейлсфорд помог организовать Комитет по примирению в поддержку избирательного права для женщин, в который вошли 54 депутата от различных партий. Этот комитет предложил “Законопроект о примирении”, который давал хоть и ограниченные, но все же реальные шансы на предоставление избирательного права части женщин. “Женский социально-политический союз” согласился приостановить атаки на правительство, в надежде, что в этот раз парламент поступит благоразумно.
Однако и этот законопроект был отклонен, после чего Эммелин Панкхерст возглавила марш протеста на Парламентской площади. Протестующие столкнулись с агрессией полиции, которой руководил министр внутренних дел Уинстон Черчилль: полицейские избивали демонстранток, заламывали им руки и хватали женщин за грудь. Сестру Эммелин — Мэри Джейн, которая тоже участвовала в акции протеста, арестовали в третий раз. Она была приговорена к месяцу тюремного заключения и умерла через два дня после освобождения.
После провала “примиренческого билля” руководством “Женского социально-политического союза” было принято решение об изменении тактики: “Существует нечто, о чем правительства заботятся несравненно больше, нежели о человеческой жизни, и это нечто есть охрана прав собственности; именно на этом фронте мы будем сражаться с врагом”. Итак, взамен массовых шествий и уличных схваток с полицией объявлялась атака на собственность.
Начиналась акция с чисто символических действий, например, метания камней в окна правительственных учреждений, причем камни заворачивали в бумагу или привязывали. Вооружившись молотками, женщины разбивали окна офисов и витрины роскошных магазинов, портили площадки для гольфа, обрезали телеграфные провода, устраивали поджоги и взрывы на железнодорожных станциях и даже в храмах.
Деятельность сторонников Женского союза отличалась широким размахом, суфражетки проявляли незаурядное остроумие и изобретательность в работе с общественностью. Так, они впервые начали использовать для рекламы своей кампании специально изготовленные значки и открытки. Характерный лозунг “Голосуйте за женщин” появлялся даже на пуговицах и игральных картах. В свою очередь противники суфражизма любили создавать карикатуры, на которых суфражистки изображались как жестокая орда женщин, вооружённая зонтиками и избивающая невинных мужчин.
В Великобритании были выпущены тысячи сатирических рисунков, освещавших актуальную проблему. Везде сквозил лозунг о том, что нельзя наделять женщин правами, давать им возможность жить по своему усмотрению, поскольку все это, по мнению мужчин, должно было привести к ужасным последствиям.
Карикатуристы также любили образ «мужа суфражистки», которого, о ужас, заставили заниматься домашним хозяйством. Многие сатирические карикатуры и статьи против женского избирательного права отражали страх мужчин перед равноправием. Как и современных феминисток, общество пыталось оскорбить суфражисток, навешивая на них ярлыки: “уродливые, грубые, необразованные, агрессивные, несчастные” и пр.
Яркой чертой деятельности “Женского социально-политического союза” было поведение женщин в тюрьме. Первоначально арестованных “нарушительниц общественного спокойствия” надолго не задерживали, но все возраставшая активность милитанток привела к ужесточению репрессий, и к 1913 году в тюрьмах оказалось около тысячи женщин, пострадавших за свои убеждения. Власти столкнулись с серьезными трудностями, когда находящиеся под стражей суфражетки стали практиковать голодовки. Еще в июле 1908 года Велэйс Данлоп впервые отказалась принимать пищу и пить, добиваясь статуса политической заключенной. Ее примеру последовали другие, и вскоре голодовки вошли в арсенал средств давления на общественное мнение и правительство.
Такими забастовками женщины доводили себя до крайнего истощения. Тюремная администрация пыталась нейтрализовать их усилия, применяя принудительное питание. Эта очень примитивная процедура была болезненной и довольно опасной. Так, например, для леди Констанции Литтон пребывание в тюрьме окончилось трагедией: она осталась инвалидом до конца жизни. Массовый характер подобных акций повлек принятие в 1913 году так называемого закона “кошки-мышки”, согласно которому ослабевших женщин освобождали из тюрьмы, а после того, как они восстанавливали свои силы, снова заключали под стражу.
Стоит отметить, что, несмотря на воинствующую стратегию, “Женский социально-политический союз” никогда не представлял серьезной опасности для жизни окружающих. Руководительницы организации придерживались строгого правила не использовать физическое насилие против своих оппонентов: “Женский социально-политический союз никогда не ставил и не будет ставить перед собой задачи безрассудно подвергать опасности человеческую жизнь. Мы предоставляем это врагу. Пусть этим занимаются мужчины на войне, но не женщины”, – заявляла Эммелин Панкхерст.
Отвага суфражисток перед лицом опасностей голодовок и насильственного кормления (которое испытали на себе более тысячи женщин) показала обществу, что их, конечно, не следует считать хрупкими и робкими созданиями, нуждающимися в мужской защите. Более того, выбранная их противниками тактика, в частности сексуальное насилие, иногда используемое полицией, на практике выявила суть этой «защиты».
Вопрос о роли милитанства в суфражистском движении до сих пор вызывает острые дискуссии. Противники равноправия использовали критику деятельности организации в качестве нового аргумента: якобы женщины неуравновешенны, чрезвычайно эмоциональны, и на этом основании нужно отказать им в участии в политической жизни. Часть имела наглость утверждать, что если бы не деятельность “Женского союза”, то право голоса для женщин давно бы узаконили, что, разумеется, было не так — предыдущие десятилетия “тихой борьбы” показали свою низкую эффективность. Глупо отрицать, что тактика милитанток оказалась плодотворной: они привлекли к себе внимание прессы, способствовали привлечению новых сторонников и увеличению пожертвований суфражистским организациям. Пусть и не сразу, но в феврале 1918 года женщины добились права голоса в Великобритании. Стоит отметить, что самой первой страной, где женщины добились права голоса наравне с мужчинами, была Новая Зеландия (1893 г.), при этом в Саудовской Аравии это произошло лишь в 2015 году.
Источники:
Новикова Н. В. Женский социально-политический союз: идеология и политика радикального феминистского движения в Великобритании в начале XX века //Ярославский педагогический вестник. – 1997. – №. 2. – С. 3-3.
Вершинина Д. Б. Радикальное измерение мужских и женских общественно-политических движений в Британии XX века //Вестник Пермского университета. Серия: История. – 2004. – №. 5. – С. 79-84.
Крыкова И. В. Суфражизм как политическое направление феминизма //Аналитика культурологии. – 2009. – №. 13. – С. 201-206.
Черных А. А. ОБРАЗ БРИТАНСКИХ СУФРАЖИСТОК В ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ НАЧАЛА XX В //Шаг в историческую науку. – 2021. – С. 131.
Пиличева М. А. БРИТАНСКОЕ СУФРАЖИСТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ ДО ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ //П27 Переломные моменты истории: люди, события. – 2022. – С. 373.
Харитонова О. Первая волна феминизма https://vk.com/away.php?to=http%3A%2F%2Fwomenation.org%2Ffirst-wave-of-feminism%2F&utf=1
https://en.wikipedia.org/wiki/Emmeline_Pankhurst?ysclid=mmar8a5a69216027787