В канун Международного женского дня в ряде СМИ традиционно публикуются материалы, в которых от имени Русской Православной Церкви заявляется, что «РПЦ выступает против 8-го марта». Со ссылкой на мнения некоторых священников утверждается, что у этого праздника политические и антирелигиозные корни, а значит он не может считаться органичной частью церковной культуры.
Между тем, по данным социологических опросов, Международный женский день остаётся одним из самых популярных праздников в России и для большинства респондентов это не политическая дата, а повод поздравить женский пол.
Давайте честно. У праздника, который мы называем Международным женским днем или коротко «8-ым марта» далеко не ангельские корни. И уж, конечно, с точки зрения церковного календаря, это не праздник, пришедший к нам из «Минеи» или из «Житий святых». Его родословная — митинги эмансипированных женщин, которые заканчивались призывами к государственному перевороту. Ну, если честно. Об этом ведь и докладывали в секретных записках петербургские силовики, которые пишут, что вот, вроде, партактив проводит с виду милое мероприятие, где читают доклады «О положении женщин-работниц в торговле и промышленности», а затем вдруг специально обученные люди выводят всех собравшихся на улицу и заставляют петь Марсельезу. То есть, что делали революционеры? Они общую социальную проблему превращали в частное политическое орудие, созывали всех лозунгами «Да здравствует женское равноправие», а затем сталкивали толпу с полицией под лозунги о госперевороте.
Это мы сейчас уже прекрасно знаем, как устроены подобные манипуляции. Мы их видели и в Киеве в 14-ом, и в Минске в 20-м, и в каждой цветной революции. Эта технология сейчас изучена досконально. Но сто лет назад простого петроградского рабочего или женщину-текстильщицу из Ростова подобная манипуляция сводила с ума.
Профессиональные революционеры-манипуляторы бросали в топку гражданского конфликта любые лозунги, слова и нарративы. Лишь бы захватить власть в стране. Поэтому и обращение к «женскому вопросу» для них было не более, чем способ поджечь страну, как они пели: «разрушить ее до основания».
Революционеры тогда ничем не брезговали, ни кровью невинной, ни обманом сатанинским.
Они якобы пеклись о крестьянстве, а когда дорвались до власти травили газом Тамбовских крестьян и разорили почти 2 миллиона крепких крестьянских хозяйств. Якобы выступали на стороне интересов рабочих, а когда засели в Кремле, без зазрения совести топили в крови рабочих в Ижевске, которые стали декларировать «За Советы без большевиков».
Вроде бы солдаты с матросами были «гордостью русской революции», но когда Кронштадтские гарнизоны стали большевистской диктатуре задавать неудобные вопросы их просто перестреляли.
Когда революционерам было выгодно они даже не чурались прятаться за спину небезызвестного попа Гапона, а когда дорвались до власти устроили геноцид верующих.
Так что это был старый прием в духе черных риелторов: втираешься в доверие к больному, симулируешь процесс лечения и отжимаешь квартирку. А несогласных – в морг!
По этой проверенной схеме революционеры успешно оболванили и русское крестьянство, и рабочих, и матросов, а не только «милых дам».
Как только борьба за права женщин была вмонтирована в революционный контекст, никому уже не были интерны ни женщины, ни их права, интересна была одна лишь революция.
Поэтому да, правы критики, изначально 8 марта – это был праздник, где главным героем была не женщина с тюльпанами, а Ленин на броневике. Это была идеология, политика, пропаганда левого движения. Идеологами революционного террора Международный женский день задумывался как взрывоопасный дрон, направляемый в здание Российской Империи и управляемый операторами из-за рубежа.
Но вопрос то сегодня совсем другой.
Сегодня, когда мы покупаем цветы любимой маме, дорогой бабушке, чудесной девушке или прекрасной жене, мы что реально думаем о стачках на фабриках, которые устраивали политические фанатики более 100 лет тому назад? Серьёзно? Мы реально за праздничным мартовским столом поднимает тост «за международную конференцию коммунисток», которая прошла 8 марта 1921 года, и тем самым дала основание дате в советском календаре? Да все эти политические манипуляции ранних большевиков забылись уже в годы Великой Отечественной войны. Согласно исследованиям, советские праздничные восьми-мартовские публикации времен войны не упоминают уже никаких Клар, Роз и прочих Коллонтай. Это был уже праздник, когда мужчины говорили слова признательности «мужественным» женщинам, которые стояли по 3 смены у станков, варили сталь, ремонтировали танки и изготавливали боеприпасы.
Понимаете, праздники – это живые существа. Они меняются вместе со страной, с народом, со временем. Бывает даже, что они и вовсе отрываются от своих корней, полностью меняют содержание. Мы ведь 23 февраля отмечаем не день защитника государственного переворота, который совершила банда авантюристов на деньги иностранных государств. 23 февраля мы же не вспоминаем то самое историческое заседание Ленина в Петрограде, где он потребовал от ЦК РСДРП подписание того самого Брестского мира, которого в народе окрестили «похабным миром». Ну, человек просто отрабатывал вложенные в него средства. Не это же мы отмечаем! И если святитель Тихон итоги этого заседания 23 февраля 1918 года назвал «тяжелой кабалой для русского народа» и «неисчислимой потерей для Отечества», то сегодня на 23 февраля Святейший Патриарх Московский и всея Руси официально шлет свои поздравления. Потому что по прошествии века никто уже не воспринимает эту дату как поддержку идеологии большевиков. Сегодня это праздник защитников Отечества и наших доблестных воинов.
Вот он, незыблемый принцип истории, который действует в любом казусе: причина уходит, форма остается, а смысл становится другим!
И это не уникальный случай. Наша церковная история знает массу подобных примеров, когда старое наполнялось новым, сохраняя форму. Вспомните хотя бы как появилась дата Рождества Христова – 25 декабря. Римская Церковь не стала просто разрушать привычный старый календарь, и наполнила давно уже привычный день Солнца новым смыслом: теперь истинное Солнце — это Христос. Старая привычная дата стала новым светлым праздником. Да и сам наш христианский календарь, который мы унаследовали от святых отцов Византии, дает нам пример такого преображения былых идеологий. Никто ведь не отказался от названий месяцев, которые мы унаследовали от астрономов-язычников и жрецов-понтификов. Ведь месяц январь, например, был назван в честь двуликого бога Януса, февраль – в честь этрусского бога Фебрууса, март – в честь бога войны Марса, апрель был посвящен Венере, май богине плодородия Майи, июнь – жене Юпитера Юноне, а июль с августом носят имена языческих диктаторов. И что дальше? Церковь всегда умела обеззараживать любую заразу и преображать обезображенное. Потому что у нее есть эта вот внутренняя сила, способная воду сделать вином.
Так что давайте зададим себя честный локализованный в дне сегодняшнем вопрос: а что такое 8 марта для нас сегодня? Это что, день митингов? Нет. День антирелигиозных лозунгов? Нет. День партийных собраний? Давно уже нет. Это день, когда мужчины вспоминают о том подвиге, которые совершают женщины каждый день: совершают его в материнстве, в работе, в заботе, в терпении, в верности, в любви, и даже на войне.
Да, конечно, возразят нам некоторые ригористы, для этого у нас есть Неделя Жён-Мироносиц. Ну и прекрасно. Чем одно наследие мешает другому? От того, что 8 марта кто-то скажет женщине «спасибо» земля не налетит на небесную ось и православный календарь не треснет.
Даже если кто-то 8 марта и упивается «подвигами» Клары, Розы и товарища Коллонтай — это их выбор. Но такой же выбор есть и у тех, кто видит в этом дне возможность подарить маме цветы. Потому что, как нас учит церковная история – формы стареют, смыслы обновляются.
Праздник — это ведь всего лишь инструмент. Им можно размахивать как политическим флагом, но ведь можно и как весенним цветком. Выбор — за нами.
Таков наш век, его ложь, его правда и наш тест.