Энергетический и продовольственный эффект войны
с 🇮🇷 Ираном для 🇪🇺 Европы
Эскалация вокруг Ирана и угрозы судоходству через Ормузский пролив уже начали напрямую отражаться на энергетических рынках и инфляции в ЕС. Даже без физического дефицита энергоресурсов рынок закладывает в цену выраженную геополитическую премию, и именно она ускоряет рост стоимости топлива, электроэнергии и продуктов питания.
За период с 26 февраля по 6 марта нефть марки Brent выросла примерно с 78 до 85–86 долл. США за баррель, то есть на 10–12 %, а газ на европейском хабе TTF поднялся с 32 до 50–52 евро за мегаватт-час, что означает рост на 40–50 %. В отдельные дни рынок газа реагировал ещё жёстче: 3 марта TTF поднимался выше 55–60 евро за мегаватт-час, а Goldman Sachs уже пересмотрел прогноз по европейскому газу на первое полугодие вверх, указывая на сохраняющийся эффект ближневосточного кризиса.
Рост нефти уже начал передаваться на рынок нефтепродуктов. По текущим оценкам, бензин дорожает на 7–15 %, дизель — на 10–18 %, авиационное топливо — на 12–20 %. Для авиационного сегмента этот эффект уже подтверждён рынком: в северо-западной Европе цены на реактивное топливо выросли примерно на 12 %, а в ряде стран ЕС рост цен на дизель уже стал заметен на розничном рынке и в издержках перевозчиков. Это означает прямое увеличение стоимости логистики, автомобильных перевозок, авиаперевозок и внутреннего распределения товаров по европейскому рынку.
Наиболее чувствительный удар приходится по коммунальному сектору, поскольку именно газ остаётся одним из основных факторов ценообразования на электроэнергию в Европе. Если текущая динамика сохранится, то в ближайшие 1–2 месяца электроэнергия может подорожать на 10–25 %, закупочная цена газа — на 30–50 %, а тарифы ЖКХ — на 5–12 %.
В горизонте 3–6 месяцев, если напряжённость не спадёт, электроэнергия может прибавить 20–40 %, а отопление и газоснабжение — 15–30 %. Наиболее чувствительными к этому сценарию остаются Германия, Италия, Нидерланды и Австрия, где высокая роль газа в энергобалансе делает экономику особенно уязвимой к внешнему шоку. Одновременно аналитики уже предупреждают, что для еврозоны конфликт несёт риск ускорения инфляции, снижения покупательной способности домохозяйств и замедления роста.
Энергетический шок неизбежно переходит и в продовольственную инфляцию. Энергия напрямую влияет на отопление теплиц, производство удобрений, транспортировку, охлаждение и хранение продукции. Поэтому уже в ближайшие 1–3 месяца рост цен на продукты питания в Европе может составить 4–8 %, а в горизонте полугода — 8–15 %. Наиболее уязвимыми остаются овощи, фрукты, молочная продукция, мясо и хлебобулочные изделия, то есть как раз те категории, где доля затрат на энергию, логистику и хранение особенно высока.
Дополнительную угрозу создаёт сценарий дальнейшей эскалации в Ормузском проливе. Если ситуация ухудшится, нефть может выйти в диапазон 100–120 долл. США за баррель, а газ в Европе — фактически удвоиться. В более тяжёлом сценарии Goldman Sachs допускает рост нефти к 100 долларам и газа к 100 евро за мегаватт-час, что уже означает не локальный скачок, а полноценный новый энергетический шок для Европы. В таком случае инфляция в ЕС может ускориться на 2–4 процентных пункта, а в наиболее неблагоприятных оценках позднее по 2026 году эффект для общего уровня цен может быть ещё сильнее.
Таким образом, конфликт вокруг Ирана уже формирует для Европы новый энергетический ценовой шок. Даже при отсутствии прямого физического дефицита ресурсов этого достаточно, чтобы оказывать давление на бюджеты домохозяйств, промышленность и транспорт. Ключевым фактором дальнейшей динамики остаётся стабильность морских маршрутов в Персидском заливе.
P.S. 5 марта В.Путин заявил, что Россия может прекратить поставки газа в Европу «прямо сейчас», не дожидаясь новых ограничений со стороны Евросоюза. При этом он подчеркнул, что речь пока не идёт о принятом решении — это поручение проработать такой сценарий.
➖➖➖➖➖➖➖➖➖
👤 Алексей Есенин
↗️ Подпишись на 🌐🌐🌐
