“Нормальных нет” - этот неформальный девиз Института развития семейного устройства (ИРСУ), который занимается поддержкой приемных семей, безусловно, откликается каждому из подписчиков "Редкого случая".
Потому что, и правда ведь, нет нормальных. Все мы в той или иной степени особенные. В новом эпизоде подкаста мы постарались перекинуть мостик от одной особенности к другой - между приемными родителями и родителями детей с ОВЗ. В гости для такого серьезного разговора пригласили Марину Иванову, психолога, ведущую групп в Школе приемных родителей ИРСУ. А еще Марина сама приемная мама и бабушка.
Слово Марине:
Родитель со звездочкой
Несмотря на все сложности, которые бывают в жизни приемных родителей, довольно часто семья с приемным ребенком – это самая обыкновенная семья, которая пришла к решению взять ребенка из детдома по разным причинам. У кого-то не было своих детей, для кого-то этот ребенок - его дальний родственник или ребёнок, с которым они познакомились, и они приняли решение стать для него родителями. Очень разные бывают причины, но всё-таки скорее это обычные люди, с некоторой такой вот со звёздочкой.
А что в звёздочке-то?
- Контакт с опекой.
Границы семьи становятся проницаемыми. Когда ты берёшь приёмного ребёнка, государство говорит: «Так, подождите, а у нас проверки. А у нас отчёты. А у нас, пожалуйста, чеки. А еще, пожалуйста, придите на губернаторскую ёлку».
И каждой семье приходится каким-то образом иметь дело с более пристальным вниманием со стороны проверяющих органов. И у этого есть основания, потому что в медиа попадают ситуации, которые всех шокируют и пугают, когда с приёмными детьми плохо обращались.
- Контакт с кровными родственниками
Очень разные бывают комбинации, но людям может предстоять контакт с бабушками, тётями, дядями, братьями, сёстрами этого ребёнка. И это тоже очень особенный, отдельный вид отношений.
Могут появиться кровные родители, которые, например, сидели в тюрьме, освободились и хотят пообщаться, хотят выстроить контакт. Иногда проходят годы и ребёнок говорит: «Я хочу их найти, посмотреть, познакомиться». И тогда приёмные родители тоже это решают, едут, ищут, знакомятся.
Ребёнку нужно помочь как-то разобраться с этим прошлым, как и почему с ним это случилось. Это важно и это неизбежно. Потому что, если человек знает, кто он и откуда, это влияет на его мироощущение, состояние, поведение.
- Профессионализация
Приёмным родителям часто нужно понимать, как устроена психологическая травма. Потому что всё равно все приёмные дети — это дети с потерей. Если он стал приёмным, значит, он уже потерял семью. И это, даже если ребенок был очень маленьким, накладывает какой-то след.
Часто приёмным родителям приходится в некотором смысле профессионализироваться, разбираться в том, как устроена привязанность, как устроена травма, как с этим обходиться.
Стив Джобс - приёмный
Мы часто говорим про посттравматический синдром, но бывает и посттравматический рост.
К примеру, Лев Николаевич Толстой — сирота. Часть его таланта и гениальности в том числе выросли из размышления над тем, что он так рано потерял мать и воспитывался в семье родственников. Стив Джобс — приёмный ребёнок.
Мы никогда не знаем, как повернётся та или иная человеческая жизнь. И любое обобщение, что все эти детдомовские, они наркоманы, преступники и сами бросают своих детей… Нет. Это не так. У этого есть очень разные подтверждения.
Есть очень вдохновляющие истории людей и с опытом сиротства, и людей травмированных. И мы точно знаем, что эти люди строят карьеры, строят семьи, занимаются благотворительностью, образованием, культурой, развитием технологий. У них может быть очень трудный старт. И родителям может быть с ними очень трудно. Из воспоминаний Стива Джобса мы знаем, что его приёмным родителям пришлось с ним очень тяжело. И тем не менее они находили в себе силы выдерживать, вывозить.
Справятся все. Не справится никто.
Есть дети с опытом сиротства, с которыми в целом справится любой взрослый. Ну, таких детей может быть процентов 20. То есть, если бы он попал в семью, с ним бы справились любые люди, потому что с ним нет трудностей, у него есть поведение следования, он достаточно адаптивен, нормально учится и хорошо ведёт себя со сверстниками.
Есть другой край. Это дети, с которыми мало кто может справиться. При этом есть матери восьмидесятого уровня, которые «упакуют» любого. Вот какая бы ни была там трудность с поведением и так далее, они разберутся, придумают и при этом сохранят жизнерадостность, позитив и из этого всего ещё какой-нибудь семинар сделают или вебинар.
И есть очень большая середина между этими двумя полюсами. Есть разные родители, которые справились бы с разными детьми. То есть с какими-то бы справились, с какими-то бы не справились. И вот тут возникают какие-то трудности, и иногда возникают какие-то истории всех пугающие. Но хороших историй, на самом деле, намного больше, мы просто о них не слышим.
Особенный ребенок в детдоме
Что происходит с особенными детьми в детдоме? Чаще всего они не устраиваются в семьи. То есть, когда мы говорим про то, что сейчас в России порядка 30 000 детей живут в детских домах, то мы знаем, что большая часть из них:
- подростки старше 15 лет, потому что мало кто хочет взять к себе в семью подростка с трудным поведением,
- ребята, у которых трое, четверо или пятеро братьев или сестер,
- дети с ментальными нарушениями или с физическими особенностями, с инвалидностью. И их шансы на семейное устройство крайне малы.
Чаще всего путь таких детей будет в коррекционный интернат, то есть в интернат психоневрологический. Там, скорее всего, они будут находиться до 18 лет. В 18 лет их переводят во взрослый ПНИ. И, скорее всего, они довольно быстро погибают. То есть большинство из них не доживают там даже до 25 лет. Всё. К сожалению, это очень грустная история.
Тут, на самом деле, есть очень интересный опыт коллег, с которым мы знакомимся. Самая заметная история происходит сейчас в Нижнем Новгороде, там пытаются сделать детский дом более открытым для общественности. Потому что очень часто детские дома — закрытые учреждения, туда никто не может попасть.
Если дети с особенностями и устраиваются в семьи, то только потому, что какой-то конкретный взрослый увидел этого конкретного ребёнка в учреждении и внутри него что-то возмутилось. Случилось это ощущение несправедливости, когда ты приходишь и понимаешь, что это совершенно бесправный ребёнок, совершенно оставленный, беспомощный. Особенно это сильно чувствуется, если вдруг взрослому удастся остаться на ночь в детском учреждении. Это редко случается, но все же. Ночью – это филиал ада на земле.
Не хочется все рисовать только черными красками, поэтому скажу, что тем не менее, иногда детям с особенностями развития находят замещающие семьи.
Вот одна из историй, которую я знаю от наших выпускников. Женщина родила третьего ребёнка, у него оказался синдром Дауна, и ей предложили в роддоме отказаться от ребёнка. И она такая: «Вы что, с ума сошли? Это мой ребёнок. Как это я откажусь?».
И вот все нормально, она просто забирает ребёнка домой, начинает его воспитывать. И потом их положили в больницу на какую-то плановую госпитализацию, и там, в больнице, был ребёнок, ещё девчонка с синдромом Дауна, от которой отказывались. И она её забрала. Они живут сейчас вместе. Вот такие бывают истории.
Как перестать жить в режиме спасения, если воспитываешь приемного ребенка или ребенка с ОВЗ?
Я вижу разных людей. Я вижу людей, которые живут рядом с детьми с большими особенностями, и они никого не спасают. Они живут свою лучшую, счастливую, насыщенную жизнь, они работают, они вовлечены в разные дела, и у них ребёнок с особенностями. То есть это одна из частей их жизни. Это не что-то, что определяет их как людей.
Почему и когда включается режим спасателя, почему вся жизнь должна стать жертвой?
Возможно причиной всему внутренняя какая-то организация человека. В неумении искать и принимать помощь.
Если ты в городе, и ты заперта в бетонной коробке с орущим ребёнком 24 на 7, и у тебя нет ни мужа, ни бабушки, ни сообщества, ни возможности передохнуть, то тут, наверное, много кто поедет кукухой. Хотя я вижу, как очень многие небольшие НКО возникают по инициативе родителей, которые говорят: «Так, хорошо, ничего нет на этом пепелище, в этом городе, в этом посёлке и так далее. Я сам создам».
Обычно такая красивая история преодоления начинается с заботы о себе, с осознания, признания своих потребностей. С понимания того, что хоть ребенку с особенностями и нужна помощь, но его мама - тоже человек. И ее потребности не менее важны. Всегда надо начинать с базовых потребностей мамы. Это сон, хорошее питание и возможность получить время на себя. И еще нужно, чтобы в кругу общения были другие взрослые, с которыми можно говорить не только о детях. Это касается воспитания любых детей: маленьких, больших, с особенностями, без особенностей. Ни один человек не должен воспитывать ребёнка в одиночку. Когда дети трудные - тем более.
.