Друзья, в нашей рубрике «Неделя российской эпик-сцены» мы хотим поделиться с вами не просто постом, а настоящим путешествием во времени. Его вдохновила наша подписчица и хорошая подруга — Злата Гоголь, оперная певица, преподаватель вокала и человек, который не понаслышке знает, как звучит настоящая эпичность.
Злата написала нам сообщение, которое переросло в полноценную дискуссию и заставило задуматься: а откуда вообще взялась та музыка, которую мы сегодня называем эпичной? Оказывается, её корни уходят вглубь веков, переплетая немецкий романтизм, советский авангард, французский электро-симфонизм и даже тяжёлый рок с академическим вокалом.
Мы решили разобраться в этом вместе с ней. И вот что получилось:
В начале был Вагнер: классическая база
Если мы говорим об эпичности как о музыкальном явлении, то нельзя обойти стороной Рихарда Вагнера. Его тетралогия «Кольцо нибелунга» — это не просто опера, а целая вселенная, где оркестр стал самостоятельным героем, а лейтмотивы создали ощущение грандиозного мифа. Вагнер, как ни странно, был фигурой спорной (и антисемитские взгляды тоже часть истории), но его влияние на музыку XX века колоссально.
Параллельно с ним творил Густав Малер — австриец еврейского происхождения, чьи симфонии тоже полны масштаба, трагизма и света. А чуть позже Арнольд Шёнберг со своей атональностью доказал, что эпичность может быть не только красивой, но и диссонирующей, объёмной, почти космической.
Эти три имени — фундамент, на котором позже выросло здание epic music. Но как это связано с нами, с Россией?
Наши гиганты: Прокофьев, Шостакович, Свиридов
Злата с теплотой вспоминает советскую школу:
«Нашего Сергея Прокофьева никто не отменял, вот уж кто был эпичным! Прокофьев стал любимым композитором Сталина, вернулся из Америки в Союз и творил. Одна кантата к 20-летию Октября чего стоит или "Здравица" Сталину».
Сергей Прокофьев умел сочетать мощь оркестра с почти кинематографической образностью. Его "Александр Невский" — это готовое музыкальное дополнение к фильму, которое вполне живёт и отдельно. А кантата "К 20-летию Октября" — это, по сути, политический эпик с хором и оркестром, где текст Маркса и Ленина звучит как сакральное писание.
Дмитрий Шостакович — другая грань. Его "Ленинградская симфония" (№7) стала символом сопротивления во время блокады. Это музыка, которая не просто звучит, она давит, пульсирует, вызывает мурашки и слёзы. Шостаковича критиковали, но его масштаб отрицать невозможно.
А вот Георгий Свиридов, ученик Шостаковича, по словам Златы, «наш самый русский композитор эпоса». Его кантата "Время, вперёд!" (та самая заставка программы «Время») — это гимн индустриализации, веры в будущее, движения. Она звучит и сегодня как эталон эпической торжественности.
Электроника и хор: 70-е, Space и французский прорыв
В 2000 Злата пела с Дидье Маруани и Space в "Октябрьском" (редкие тогда для нас синтетические клавиши + живой хор).
Space — это легендарный французский проект, который соединил космическую электронику с настоящим симфоническим оркестром и хором. Такие альбомы, как «Magic Fly» (1977), звучали как саундтрек к будущему. Это была предтеча того, что мы сегодня называем гибридной оркестровой музыкой.
Параллельно возникли проекты вроде Enigma (помните "Sadeness"?), где использовались григорианские хоралы, женский вокал и электроника. Это была уже не просто музыка, а атмосфера, погружение, эскапизм.
"А вот потом началась пластмассовая синтетика в звуке..."
— замечает Злата, и это важный момент: не вся электроника одинаково полезна. Но те, кто сохранял связь с живым оркестром и хором, оставались в зоне эпичности.
Симфонический метал: Nightwish и Catharsis
И тут происходит ещё один синтез — тяжёлого рока и академического вокала.
Nightwish в конце 90-х — начале 2000-х перевернули представление о металле. Оперный вокал Тарьи Турунен в сочетании с гитарными риффами и симфоническими аранжировками создавал звучание, которое можно назвать только одним словом: epic. Такие треки, как "Ghost Love Score", до сих пор считаются вершиной жанра.
А в России был и остаётся Catharsis — группа, которую Злата называет эталоном. Catharsis играют и поныне, и их музыка (например, альбом "Крылья" 2005 года) — это тоже эпический метал с чистым вокалом, оркестровыми вставками и глубокими текстами.
А что же сегодня?
Сегодняшняя эпическая музыка, которую мы слушаем в плейлистах Two Steps From Hell, Audiomachine, Really Slow Motion, — это прямой наследник всего этого многообразия. Она вобрала в себя:
- вагнеровскую мощь и лейтмотивы,
- прокофьевскую кинематографичность,
- свиридовскую торжественность,
- электронную космичность Space,
- симфонический размах Nightwish.
Но главное, что в ней остаётся живым — это человеческий голос. Хор, солист, вокализ. И тут мы снова возвращаемся к оперной школе, к тем людям, которые, как Злата, умеют наполнить звук душой.
Вместо послесловия: наш диалог продолжается
Эта статья — лишь первый шаг. Мы надеемся, что скоро сможем записать с Златой полноценное интервью о тонкостях вокальной техники в эпичной музыке и о том, как она видит развитие жанра сегодня.
А пока — вопрос к вам, наши читатели:
Каких ещё композиторов или исполнителей вы бы добавили в этот исторический ряд? Что для вас является «эпической классикой»? Может быть, вы слушаете Свиридова перед работой или включаете Nightwish в спортзале? Делитесь в комментариях!
И спасибо Злате за то, что напомнила нам: эпическая музыка не рождается в вакууме. У неё глубокие корни, и они — в том числе — русские.