«Все люди умеют плавать». Книжный обзор

«Все люди умеют плавать», – уверяет своих читателей Алексей Варламов, не раскрывая до конца, что не все знают об этом. А то всенепременно бы доплыли. И вот эта недосказанность, оставленная нам писателем, вовлекает читателя в процесс осмысления главных вопросов: как жить, как плыть.

Варламовский сборник рассказов с этим названием – отнюдь не путеводитель по жизни, который просто по сути своей обязан привести (или привезти) нас из пункта А в пункт Б. В жизненных ситуациях мы каждый день сталкиваемся с тем, что не все укладывается в рамки «хорошо/плохо». Без морализаторства и излишней драматизации перед нами пройдут (не промелькнут) каждодневные маленькие трагедии человеческой жизни. Судьбы, о которых, если вдуматься, понимаешь, что и не получится по-иному здесь, только так…

Алексей Николаевич Варламов – специалист широкого профиля, он мастер любого жанра: от рассказов про разных и понятных людей до описания жизни гигантов Слова. И время для него – предмет не линейный, он легко себя чувствует в любой описываемой точке ушедшего двадцатого века. Про события, происходившие с Мастером в 30-е годы, Варламов рассказывает так, что переживать за Булгакова начинаешь по-новому. И отнюдь не потому, что читателю неведома историческая канва. Текст, насыщенный ссылками, цитатами и возражениями, неоправданно подробными для «воспоминателей», превращает повествование в полемическое поле. Ибо, описывая жизнь Булгакова, необходимо помнить о способности Михаила Афанасьевича отличать правду от неправды. В потоке информации разного толка отделить зерна от плевел бывает сложно, и если у вдумчивого читателя возникают вопросы или несогласие с автором, Варламов на 43 страницах приложения приводит ссылки на источники и дает подробную хронологию жизни писателя.

Мы видим Человека с очень сложным характером, застрявшего между временем прошедшим (от воспоминаний о котором невозможно избавиться) и нынешним, к которому сложно привыкнуть, не говоря уже о весьма туманных перспективах будущего. Эту боль булгаковского восприятия времени Варламов уловил очень точно. Вновь и вновь мы переживаем за писателя с мятущейся душой и за врача, выносящего себе беспощадный диагноз. Всякий раз надеясь, что в этот раз все получится, и Мастер обязательно выплывет. Хотя и знаем, что Булгаков, менее известный при жизни, чем его знаменитые современники, обрел свое имя и «устойчивый успех во всем мире» после завершения жизненного пути. И по сей день вызывает возмущение, яростные споры, любовь и сомнения.

Как и другой герой Варламова (тоже Михаил), Пришвин – человек сложного характера (интересно, бывают писатели с простым характером?), понять которого невозможно без погружения в эпоху, в которой он жил. «Это верно по отношению к биографии любого писателя, но к Пришвину приложимо вдвойне, потому что не одну, а несколько эпох прожил этот человек, родившийся в семидесятые годы XIX века и умерший в пятидесятые ХХ». Михаил Михайлович как раз Время чувствовал, органично связывая себя с дореволюционной русской словесностью, и вместе с тем считал главным условием таланта чувство современности. «Писатель должен обладать чувством времени. Когда он лишается этого чувства – он лишается всего, как продырявленный аэростат». Поиски счастья, желание творить свою собственную жизнь в понимании Пришвина были его первой святой обязанностью.

Массовому читателю Пришвин известен своими рассказами о природе еще со школьной скамьи, и чаще всего книги его предваряются портретами хрестоматийного старца. Варламов же показывает нам настоящего, живого Пришвина. Зачастую яростного, страдающего, сомневающегося и негодующего. «Певцом природы» называл его Константин Паустовский – и с этим трудно спорить, все мы с детства выросли на рассказах Пришвина. Но для самого писателя главным трудом его жизни был дневник, который он вел всю жизнь, и там мы видим Пришвина-философа, непредвзято смотрящего на жизнь и размышляющего о смерти и жизни вечной, о том, какой след на земле останется после него.

Варламов в этом году выбран автором «Тотального диктанта», текст его будет посвящен детству Александра Пушкина. Возможно, это станет заявкой на новую книгу серии ЖЗЛ?