Ночной звонок раздался в половине третьего. Я уже не спал — ветеринары с двадцатилетним стажем вообще редко спят спокойно, но этот номер высветился на экране впервые. Не из моей клиники. Частный вызов.
— Алло, — женский голос дрожал. — Кошка рожает. Что-то не так. Она очень кричит. Мы не знаем, что делать.
Я вздохнул, нашаривая ногами тапки. Обычная история. Перепуганные хозяева, первые роды у животного, паника на пустом месте. Восемь из десяти таких вызовов заканчиваются тем, что я просто стою рядом и успокаиваю людей, а кошка справляется сама.
— Записывайте адрес, — сказала женщина, и я понял, что ехать придётся.
***
Квартира находилась в старом районе, на третьем этаже хрущёвки. Дверь открыла женщина лет шестидесяти, в халате, накинутом поверх ночной рубашки. За её спиной маячил муж — молчаливый, ссутулившийся, в майке и тренировочных штанах.
— Сюда, доктор, — женщина замахала руками, увлекая меня в комнату. — Она на кухне, мы постелили ей в коробке.
Кухня была маленькой, тесной, пропахшей валерьянкой и ещё чем-то кислым. В углу стояла картонная коробка, застеленная старыми полотенцами. В коробке — кошка.
Я присел на корточки и сразу понял: дело плохо. Кошка была неестественно худая, рёбра выпирали, шерсть тусклая, свалявшаяся. Она тяжело дышала, вывалив язык, и мелко дрожала. Но не это меня насторожило. Меня насторожили глаза. У обычной домашней кошки в такой ситуации зрачки расширены от боли и страха. У этой — сужены в щёлки. И смотрела она не на меня, а куда-то сквозь, мимо, в пустоту.
— Как зовут? — спросил я, доставая перчатки.
— Муся, — ответила женщина. — Мы её три года назад подобрали. Маленькую совсем, замёрзшую. А сейчас вот…
— Давно рожает?
— Со вчерашнего вечера. Мы думали, сама. А она кричит, кричит…
Со вчерашнего вечера. Я выругался про себя. Если схватки длятся больше суток, а котят нет — это не просто тяжелые роды. Это патология.
— Светите сюда, — бросил я мужу, кивнув на настольную лампу.
Он послушно включил, направил луч в коробку. Я осторожно прощупал живот кошки. И замер.
— Вы уверены, что это ваша кошка?
— В смысле? — женщина округлила глаза. — Наша, конечно. Муся.
— Сколько ей лет?
— Три. Мы же сказали.
Три года. Я снова провёл рукой по животу. Котята прощупывались, но какие-то… неправильные. Крупные. Слишком крупные для обычной домашней кошки.
— Ладно, — я достал шприц с препаратом. — Сделаю укол, чтобы стимулировать. Если через полчаса не начнутся потуги — повезём в клинику на кесарево.
— Ой, доктор, мы не потянем кесарево, — заголосила женщина. — У нас пенсия…
— Разберёмся, — оборвал я. — Сначала надо котят спасти.
***
Первый котёнок пошёл через двадцать минут.
Я аккуратно помогал, подхватывая скользкое тельце. Кошка уже не кричала — только хрипела, выгибаясь дугой. Женщина гладила её по голове, приговаривая что-то ласковое. Муж стоял в дверях, сжимая и разжимая кулаки.
И тут я увидел мордочку.
Не кошачью.
В первый момент я подумал, что мне показалось. Мало ли, освещение плохое, напряжение, усталость. Но когда котёнок вышел полностью, я отшатнулся так, что чуть не опрокинул коробку.
— Что? — женщина испуганно посмотрела на меня. — Что случилось?
Я молчал. Смотрел на тельце в своих руках. Серый, с тёмными полосками, пушистый. Но морда — не кошачья. Уши — не кошачьи. Лапы — не кошачьи.
— Доктор? — голос женщины сорвался на визг.
— Это не кошка, — сказал я тихо.
— Что?
Я поднял на неё глаза:
— Где вы взяли это животное три года назад?
— На улице… Подобрали… Котёнок…
— Это не котёнок. Это котёнок лесного кота. Дальневосточного, скорее всего. Занесён в Красную книгу.
Тишина стала такой плотной, что я слышал, как тикают часы в соседней комнате. Муж побледнел и схватился за косяк. Женщина открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.
— А второй уже идёт, — механически сказал я, глядя, как кошка выгибается снова.
***
Второй, третий, четвёртый.
Все одинаковые. Все — не домашние.
Я принимал роды как в тумане. Руки работали автоматически — перерезать пуповину, обтереть, подложить к матери. А в голове крутилось только одно: «Красная книга, контрабанда, уголовная статья, до пятнадцати лет».
Кошка — дикий лесной кот, три года проживший в квартире как домашний. Никто не знал. Никто не проверял. А теперь у неё — котята. Четверо. Все — дикие.
Пятый котёнок родился мёр..твым.
Я понял это сразу, как только он показался. Слишком тихо. Слишком неподвижно. Я вытащил его — такой же полосатый, но уже холодный, с закрытыми глазками.
Кошка лизнула его раз, другой, потом замерла, уставившись в стену тем же пустым взглядом.
— Почему? — прошептала женщина. — Почему он…
— Слишком тяжёлые роды, — ответил я. — Организм истощён.
Я положил мёртвого котёнка отдельно, на газетку. Кошка не пыталась его перетащить к остальным. Она просто лежала, тяжело дыша, и смотрела в никуда.
— Что теперь будет? — спросил муж, впервые подав голос. Хриплый, прокуренный.
Я снял перчатки. Вытер пот со лба.
— Я должен вызвать полицию.
— За что? — женщина всхлипнула. — Мы же не знали! Мы спасли её! Замёрзшую, голодную, маленькую — спасли! Она бы умерла на улице!
— Это не имеет значения, — сказал я. — Незаконное содержание животных, занесённых в Красную книгу. Плюс — это не просто содержание, это разведение. Котята. Если они выживут — это изъятие. Если нет…
Я посмотрел на мёртвого котёнка.
— Если нет — экспертиза. Вскрытие. Выяснение причин смерти.
— Мы не убивали! — закричала женщина. — Мы любили её! Кормили! Она Муся!
— Я знаю, — сказал я как можно мягче. — Но закон есть закон.
***
Полиция приехала через час.
К тому времени кошка уже кормила котят. Четверо живых тыкались мордочками в живот, толкая друг друга. Она смотрела на них — впервые с каким-то осмысленным выражением. Не страх, не боль. Усталость.
Молодой лейтенант, которого прислали, явно не понимал, зачем его вызвали.
— Дикие коты? — переспросил он, глядя в коробку. — А похожи на обычных.
— Снимите на телефон, — посоветовал я. — Отправьте знакомому охотоведу. Или просто забейте в поиск «дальневосточный лесной кот котята». Сравните.
Он послушно достал телефон. Через минуту его лицо изменилось.
— Ни хрена себе, — сказал он тихо. — Точно.
Женщина сидела на табуретке, закрыв лицо руками. Муж курил в форточку, хотя на кухне висел запрет.
— Что с ними будет? — спросил лейтенант у меня.
— Изъятие, — ответил я. — Если выживут — в питомник, в реабилитационный центр. Мать — туда же. На карантин, потом либо выпуск, либо пожизненное в вольере, если очеловечилась слишком сильно.
— А они?
Он кивнул на стариков.
— А с ними будут разбираться следователи. Но, думаю, ограничатся штрафом. Если не докажут умысел.
— Какой умысел? — женщина подняла заплаканное лицо. — Мы просто кошку спасли!
— Я понимаю, — лейтенант вздохнул. — Но вы бы видели, сколько таких «спасённых» потом продают за границу. За одного котёнка лесного кота — полмиллиона. Это бизнес, понимаете?
Тишина повисла в воздухе, густая, как кисель.
— Мы не продавали, — прошептала женщина. — Мы её любили.
***
Я уехал только под утро.
Полиция оформила протокол, вызвала специалистов из природоохранной прокуратуры. Кошку с котятами должны были забрать в течение дня. Старикам велели никуда не уезжать и ждать повестки.
Перед уходом я зашёл на кухню попрощаться.
Кошка лежала в коробке, прикрыв глаза. Котята спали, свернувшись клубочками вокруг неё. Четыре тёплых комочка, четыре маленьких хищника, которым место в лесу, а не в хрущёвке.
— Муся, — позвал я тихо.
Она открыла глаза. Посмотрела на меня — внимательно, осмысленно. И впервые за всю ночь я увидел в этом взгляде не пустоту, а… что? Благодарность? Прощение? Понимание?
Я не знаю.
Я погладил её по голове. Она не отстранилась. Только чуть прикрыла глаза, словно говоря: «Я знаю, ты хотел как лучше».
— Доктор, — женщина подошла сзади. — А можно… можно нам оставить одного?
— Нельзя, — сказал я. — Они все — собственность государства. Красная книга.
— Но мы же…
— Я понимаю. Правда, понимаю. Вы не знали. Вы спасли её. Но закон есть закон.
Она кивнула. Медленно, тяжело, словно каждый кивок отнимал силы.
— Мы её Муськой назвали, — сказала она вдруг. — Она на Мусю откликалась. Представляете? Дикая кошка, из тайги, а на Мусю откликалась.
Я не нашёлся, что ответить.
***
Через месяц я узнал, чем всё кончилось.
Кошку с котятами забрали в реабилитационный центр под Владивостоком. Там подтвердили: дальневосточный лесной кот, редкий подвид. Мать оказалась почти ручной — видимо, годы жизни с людьми сделали своё. Котята росли диковатыми, но центр обещал подготовить их к выпуску в природу.
Старикам дали штраф — двадцать тысяч. По меркам закона — смешная сумма. По меркам их пенсии — полгода жизни.
Я иногда думаю о них. О той ночи. О мёрт..вом котёнке на газетке. О взгляде кошки, которая три года прожила под чужим именем в чужой квартире, среди чужих людей, и всё равно — выжила. Родила. Сохранила.
Кто она теперь — жертва или спасительница? Трофей или член семьи?
Я не знаю.
Знаю только одно: если когда-нибудь увижу на улице замёрзшего котёнка с необычными ушами и странным разрезом глаз — позвоню не в полицию. Позвоню в природоохранную службу. И пусть лучше он вырастет в вольере, но в своём виде, чем проживёт три года под именем Муся, чтобы потом всё равно потерять всё.
Даже имя.
***
Вчера мне пришло письмо на электронную почту. От женщины из той хрущёвки.
«Доктор, спасибо вам. Мы не держим зла. Нам сказали, что Мусю выпустили в заповедник. С одним из котят — тот, который похож на неё, самый ручной. Остальных тоже выпустят, когда подрастут. Мы рады. Честно.
Мы завели новую кошку. Обычную, дворовую, из приюта. Её зовут Маруся. Она серая и толстая. И никому ничего не должна.
Спасибо, что спасли ту, первую. Даже если мы её потеряли».
Я закрыл письмо и долго сидел, глядя в стену.
Где-то далеко, в лесах Приморья, дикая кошка по имени Муся учила своего котёнка охотиться. Она уже не помнила кухни в хрущёвке, старой женщины и молчаливого мужчины. Она помнила только запах тайги, который, оказывается, никогда не забывала. Просто ждала.
Три года ждала.
А старики в старой квартире гладили толстую Марусю и иногда смотрели в окно, на заснеженные ветки, за которыми — ничего. Только город. Только дома. Только память.
Которая, как известно, не в Красную книгу не занесена.
Она просто есть. У всех. Даже у тех, кого выпустили на волю.
Подписывайтесь тут много интересного
Читайте также: