Она выпила холеру. Потом спасла Сталинград. Потом создала советский пенициллин. Но мало кто знает ее имя.
1922 год. Молодая девушка стоит в лаборатории, в руках - стакан с водой. В воде - миллиарды холерных вибрионов. Это не несчастный случай и не диверсия. Она сама так решила. Добровольцев на смертельный эксперимент не нашлось - так она стала добровольцем сама. Выпила. Отошла. Через несколько часов температура подскочила до сорока.
Холерные вибрионы (лат. Vibrio cholerae) — это бактерии в форме изогнутых палочек (похожи на запятую), которые являются возбудителями холеры.
Её едва спасли. Зовут её Зинаида Ермольева. И это - только начало истории.
***
Родилась она в 1898 году на донском хуторе Фролов - там, где сейчас стоит город Фролово в Волгоградской области. Отец - казачий старшина, семья большая и крепкая. Когда Зинаиде было одиннадцать, отец умер, и мать перевезла дочерей в Новочеркасск учиться в Мариинской женской гимназии. Гимназия эта готовила девушек к жизни в обществе: рукоделие, музыка, манеры. Хорошие невесты, одним словом.
Зинаида за кулинарными книгами прятала учебники по микробиологии.
В 1915 году она окончила гимназию с золотой медалью. С медалью - но без легкого пути в университет: Россия была в разгаре Первой мировой, и для поступления в медицинский пришлось обращаться к наказному атаману Войска Донского. Так она оказалась в Женском медицинском институте в Ростове-на-Дону.
Наказной атаман — это должность в казачьих войсках Российской империи. Если кратко, то это атаман, назначенный верховной властью (императором), а не выбранный казаками.
С первых месяцев учебы она пробиралась в лабораторию вместе с дворниками - еще до открытия, чтобы успеть поставить опыты до начала занятий. На лекции она являлась с баночкой соуса из хрена и уксуса - совала однокурсникам под нос и собирала слезы в пробирки. Исследовала. Оказалось, что в слезах содержатся антибактериальные вещества - и это стало её первым, совсем ранним открытием.
Но главное было впереди.
***
В 1922 году на Дону вспыхнула эпидемия холеры. Молодую Ермольеву назначили заведующей бактериологическим отделением института - ей было около двадцати четырех лет.
Холера тогда убивала стремительно и страшно: человек терял воду быстрее, чем успевал понять, что происходит. Исследуя пути заражения, Ермольева выделила из водопроводной воды Дона холероподобные вибрионы. Это были бактерии, похожие на возбудителя холеры, но не идентичные ему. Вопрос стоял принципиальный: могут ли они сами по себе вызвать болезнь?
Ответить на него без эксперимента было нельзя. Добровольцев не нашлось.
Тогда она сначала выпила раствор соды, чтобы нейтрализовать кислоту желудка и не дать организму естественной защиты. А потом выпила стакан воды с растворенными в ней вибрионами - прямо на глазах у ошеломленных коллег.
К вечеру температура поднялась до критической. Началась настоящая холера.
Ее выходили. А в протоколе эксперимента потом появилась сухая научная запись: “Опыт, который едва не кончился трагически, доказал, что некоторые холероподобные вибрионы, находясь в кишечнике человека, могут превращаться в истинные холерные вибрионы, вызывающие заболевание.”
Это открытие имело прямые последствия для всех нас. На основе её опытов были разработаны санитарные нормы по хлорированию питьевой воды - те самые, по которым до сих пор работают водопроводные станции по всему миру. Каждый раз, когда вы открываете кран и пьете воду, в цепи событий, которые делают эту воду безопасной, есть и эксперимент 24-летней казачки из Фролово, едва не стоивший ей жизни.
Кроме того, в 1925 году она выделила холероподобный вибрион, способный светиться в темноте. В истории медицины он остался под именем “вибрион Ермольевой”.
В 25 лет её пригласили в Москву возглавить отдел биохимии микробов. Переезжала она с одним чемоданом. В чемодане лежала коллекция из пятисот культур холерных возбудителей. Ничего лишнего.
В Москве она работала, публиковалась в международных журналах, в 1928 году стажировалась в Институте Пастера в Париже - её имя начало звучать за пределами СССР. Вышла замуж за вирусолога Льва Зильбера - брата того самого Вениамина Каверина, который позже напишет трилогию “Открытая книга” и сделает Ермольеву прототипом главной героини Тани Власенковой. Это документальный факт, не легенда.
Брак с Зильбером оказался недолгим.
Второй муж - микробиолог Алексей Захаров - был арестован в 1938 году и расстрелян. Ей сообщили, что он “умер в тюремной больнице”. Правду она, возможно, узнала гораздо позже.
Зильбера тоже арестовали - в 1937-м. Хотя к тому времени они уже были в разводе, Ермольева добивалась его освобождения. Это требовало смелости, которую в те годы можно сравнить разве что со смелостью её научных экспериментов.
***
К 1939 году её направили в Афганистан: там вспыхнула холера, и нужно было не дать инфекции перейти советскую границу. Здесь впервые в полевых условиях был применен препарат холерного бактериофага - вируса, который буквально пожирает клетки холерного возбудителя. Справились. За эту разработку ей присвоили звание профессора.
А потом началась война.
Летом 1942 года немецкие дивизии подошли к Сталинграду вплотную - и вместе с ними пришла холера. Сначала она косила немецких солдат. Это хорошо, казалось бы. Но инфекция не признает линии фронта. Трупы, вода из одних источников, смешение потоков беженцев - всё это означало: если не остановить, холера перейдет к советским войскам и мирному населению. Перед крупнейшим сражением в истории Второй мировой войны это означало катастрофу.
Ермольеву перебросили в Сталинград на самолете.
Она прилетела с запасом холерного бактериофага. Эшелон, который вез основную партию препарата из Москвы, разбомбили по дороге. Тогда прямо в осажденном городе, в подземной лаборатории, она организовала собственное производство. Молодые сотрудницы лаборатории делали по 50 тысяч доз в сутки - и всё это сразу шло в дело.
Сама Ермольева хлорировала колодцы вместе с подчиненными. Делала уколы. Выдавала здоровым людям хлеб с содержанием холерного бактериофага - потому что таблеток не хватало. Разведчики по её просьбе выносили с занятой немцами территории тела погибших от холеры вражеских солдат - этот материал был нужен для лабораторных исследований.
К концу августа 1942 года эпидемию удалось остановить. В советских войсках и среди мирного населения Сталинграда холеры не было - несмотря на то, что немецкая армия теряла от неё людей ежедневно.
По прямому проводу Ермольевой звонил Сталин. Называл её “сестренкой”. Спрашивал: можно ли считать холеру побежденной?
Она ответила, что на своем фронте победу одержала. Слово за Красной армией.
В 1943 году ей вручили Сталинскую премию первой степени. Сумму - крупную по любым меркам - она полностью пожертвовала на строительство военного самолета. Истребитель назвали “Зинаида Ермольева”.
Но холера была не последней её войной.
Пока шли бои под Сталинградом, на Западе союзники наладили производство пенициллина - первого в мире антибиотика. Флеминг открыл его еще в 1928 году, но наладить производство удалось только в начале 1940-х. Пенициллин творил чудеса: солдаты, которые раньше умирали от заражения крови после ранения, выживали. Технологию продавать СССР не хотели. Ни за какие деньги.
Ермольевой поручили создать советский пенициллин самостоятельно.
Она с коллегами собирала плесень - с деревьев, с газонов, со стен зданий. Выращивали её на продуктах, проверяли, снова собирали. Долгое время ничего не получалось. Нужный штамм нашли случайно: в конце 1942 года им попалась плесень вида Penicillium crustosum - и она давала активное антибактериальное вещество.
В 1942-1943 году советский пенициллин был получен. Его назвали крустозин ВИЭМ.
В 1944 году в Москву приехала делегация западных ученых во главе с Говардом Флори - нобелевским лауреатом, одним из тех, кто довел пенициллин до промышленного применения. Флори лично проверил советский препарат. И сказал, что крустозин эффективнее американского аналога. После этого он назвал Ермольеву “Госпожа Пенициллин”.
Это прозвище к ней и прилипло.
В 1945 году Флори, Флеминг и Чейн получили Нобелевскую премию за открытие пенициллина. Ермольева не получила ничего.
Под её руководством советский пенициллин был запущен в промышленное производство - и спас сотни тысяч жизней советских солдат до конца войны. Но Нобелевский комитет присуждает премии людям, а не государствам, и советская наука в тех условиях не была встроена в международный научный оборот.
Это не трагедия и не несправедливость в узком смысле - это просто факт. Флеминг действительно открыл пенициллин раньше. Флори и Чейн действительно довели его до применения раньше. Но то, что Ермольева сделала самостоятельно, в условиях войны, в осажденной стране, да еще и лучше - это отдельный, самостоятельный подвиг.
***
В интернете регулярно пишут, что именно Ермольева стала прообразом Маргариты из романа Булгакова. Это красивая история, но она не точная.
Булгаковеды - серьезные исследователи, занимающиеся текстами и биографией писателя профессионально - установили, что основным прообразом Маргариты была Елена Сергеевна Булгакова, третья жена писателя. Это подтверждается множеством деталей, включая описание внешности (в частности, “чуть косящий разрез глаз”, характерный для Елены Сергеевны). Сам Булгаков называл жену “моя Маргарита”.
При этом Ермольева действительно стала прообразом - но другого произведения. Ее первый муж, Лев Зильбер, был братом писателя Вениамина Каверина. Каверин написал трилогию “Открытая книга”, главная героиня которой - микробиолог Таня Власенкова - создана с Ермольевой. Это документально подтверждено самим Кавериным.
Так что - не Маргарита, но героиня. Просто другого романа.
***
После войны Ермольева не ушла на покой. Она возглавила Институт биологической профилактики инфекций, руководила Всесоюзным НИИ антибиотиков. Работала над стрептомицином, тетрациклином, интерфероном. Представляла СССР в Комитете по антибиотикам ВОЗ. Под её руководством было защищено около 180 диссертаций.
Она умерла 2 декабря 1974 года - в 76 лет. Не от холеры, как можно было бы ожидать с учетом биографии, а просто от времени.
***
Я хочу остановиться на одном моменте.
Каждый из нас пьет хлорированную воду из-под крана. Каждый, кто хоть раз принимал антибиотики - а это большинство людей на планете - воспользовался тем, что начала разрабатывать Ермольева. Не в том смысле, что она одна всё изобрела - нет, наука коллективна. Но советская школа антибиотиков, которую она создала фактически с нуля, спасла жизни огромного числа людей - и продолжает спасать.
Есть и другой момент. Сталинградская битва - крупнейшее сражение в истории, переломный этап Второй мировой войны. Если бы холера перешла в советские войска накануне решающего наступления - никто не знает, как бы сложилась история. Это не преувеличение. Это прямое следствие одного решения, одной женщины.
И вот что меня поражает в этой истории. Ермольева никогда не была секретным ученым - она публиковалась, получала премии, её знали. Но сегодня её имя не в учебниках, не в массовой культуре, не в разговорах. Флеминг - знают все. Ермольеву - почти никто.
Есть люди, которые делают свою работу настолько хорошо и настолько без лишнего шума, что их не замечают даже тогда, когда результаты их работы спасают миллионы. Зинаида Ермольева - именно такой человек. Она заразила себя холерой, чтобы понять, как она работает. Создала лекарство в осажденном городе, когда эшелон с препаратами разбомбили. Получила премию - и отдала её на самолет. Создала пенициллин - и продолжила работать над следующим антибиотиком.
Не все герои носят плащи - некоторые носят белые халаты и делают свою работу в подвалах осажденных городов.