часть 1

часть 1

ЗЭК

Гостиная моей бабушки (далее Аба) — мое любимое место в мире. Крепкий дом из туфа всё лето хранит прохладу, а зимой — тепло. Большое окно весь день освещает комнату зимой, а летом густые гардины пропускают в помещение столько света, сколько человеку нужно в жаркий день.

Утром рано мама уехала на базар за покупками. А я пошла к Аба: этим летом она жила одна, и я почти всегда была у нее. Сделав всю работу по двору, разобравшись со скотом и курами, бабушка, усталая, вошла в дом, когда я смотрела «Школу воров» на кассете.

— Ну что ты этих дураков смотришь, включи что-то нормальное, посмотрим. Встань с пола, сядь как нормальная девочка.

После утренних новостей на телевидении начались местные новости, и было объявлено, что из колонии сбежал арестант. Показали фото, описали рост и особенности внешнего вида. В конце добавили:

— Позвоните по номеру телефона, если заметите его.

Ну и всякие предостережения, вроде: не вступать с ним в разговоры и в споры, может быть опасен.

На экран я не смотрела: полулежа на кресле, приподняв ноги на подлокотник, слушала комментарии бабушки.

— Э, наверное, уже сгинул.

Так бабушка уснула под новости, а я выключила телевизор и ушла по направлению к нашему домику — ждать маму. Время тянулось очень медленно, и я уже не могла ждать просто так.

По дороге меня нашёл мой пёс Рэкс, и мы пошли вместе. Он, как всегда, убегал вперед, потом возвращался, крутился вокруг и опять шёл, подняв уши, язык свисал из пасти. Наверное, он хотел пить, скорее всего, так и было. Рэкс опять убежал вперед, пролез через дырку в заборе во двор и исчез за сараем — там лежала миска с водой. Я же домой не пошла и свернула налево, к тутовнику за нашим домиком. Поднялась совсем немного по склону и залезла на одно из деревьев.

Два диких тутовника, чёрная и белая, росли с незапамятных времен. Я свою жизнь без них не помню. Я залезла на белый тутовник, потому что на нём удобнее сидеть, но сложнее взобраться. На чёрный же удобнее взобраться, а сидеть на ветках — нет. Да и с белого тутовника ветки не мешали следить за дорогой.

Поскольку наш домик находился на возвышенности, а деревья — ещё выше, дорога, ведущая с трассы в нашу деревню, виднелась хорошо, но не полностью. Сама трасса шла параллельно реке Депет, в пяти километрах от нашей деревни. Вид открывается на всю долину, кроме ложбин и того, что лежит за горой. Гора возвышалась прямо за нашим домиком.

Уселась я удобно, но минуты тянулись вечностью, на коже оставались узорчатые следы от веток. Рэкс уже лежал под деревом и вертелся на спинке. «Будет дождь», — подумала я. Так говорила Аба, и почти всегда оказывалась права.

Не помню, сколько я просидела в ожидании белой «Нивы» на горизонте. За это время проснулась Аба, уже шла к нашему домику кормить наших кур, пока мамы не было дома. Знаков я ей не подала, иначе она бы непременно потребовала спуститься с дерева, ведь я девочка и пора перестать этим заниматься.

Наблюдение продолжалось. Мои не зоркие глаза увидели проблеск вдали. Это блестело лобовое стекло машины, но быть уверенной, что это «Нива» моего дяди, я не могла. Белая блестящая точка потерялась из виду при подъезде к деревне. Оставалось ждать, появится она на нашей улице или нет, потому что дороги я больше не видела. Я почти сразу начала спускаться с тутовника: по моим расчетам, вот-вот, если это ехала мама, она будет дома. Пойти навстречу машине можно было по двум дорогам. Я сначала пошла налево, откуда был вид получше, постояла, ничего не увидела и вернулась к домику, прошла направо, но там тоже было пусто.

Вернувшись к домику, увидела пыль с дороги, которая точно была от «Нивы», и, скорее всего, водил машину мой двоюродный брат Гаго. Так и вышло: у заднего входа, свернув с дороги круто, остановилась машина.

— Почему вы так долго? Я вас ещё с дороги заметила.

— Дядя высадился с продуктами, и Гаго нас привез, — мама, уставшая, через силу ответила, выгружая с братом сумки.