Просто мы слишком долго ставили его под бронированное стекло. В «Маленьких трагедиях» нет бронзы и пыли. Там чистый нерв: зависть, похоть, золото, страх смерти. Четыре короткие пьесы, написанные в Болдине в 1830-м, во время карантина. То есть уже в момент, когда мир сжимается, а человек остается один на один со своей главной страстью. Очень современная ситуация, если честно. И вот Владимир Мирзоев, тот самый режиссер шумного и спорного «Преступления и наказания», возвращается к классике не как экскурсовод, а как хирург. Вместе с хореографом Ксенией Михеевой он не “оформляет” Пушкина танцем. Он вытаскивает наружу то, что у Пушкина и так сидит внутри текста: мышечную зависть Сальери, мертвое золото Скупого, эротический азарт Дон Гуана, близость смерти как постоянного партнера. Почему это работает в хореографии? А потому что: - у Пушкина страсть всегда телесна, даже когда написана стихом - контемпорари тут не украшение, а способ показать внутренний надлом - пустая сцена и холодный све