— Ты с ума сошла? На что ты его растить будешь? В приют отдашь? Ты же понимаешь, что я помогать не буду! Я не расписан с тобой официально, алиментов не увидишь, я не работаю по трудовой! Флаг тебе в руки. Потом не ной, когда тебя с коляской из очередного подвала попрут. Все, о моем существовании ты можешь забыть. Мне вот эта канитель с пеленками, распашонками и орущими младенцами даром не нужна!
***
Телефон на подоконнике молчал уже три часа. Последнее, что Полина услышала от Дениса, было:
— Я устал, Поль. Слишком все сложно. За вещами зайду на днях, на развод подам сам. Не звони.
И потом — «вне зоны доступа».
На кухонном столе уже сутки лежали две крошечные пинетки — желтые, пушистые, купленные ими вместе всего неделю назад. Тогда Денис смеялся, прикладывал их к своему большому пальцу и говорил:
— Представляешь, какие у него будут крохотные пятки?
Он обещал, он клялся, что они вытянут и эту съемную квартиру, и кредит за машину, и предстоящие траты на малыша.
— Мы справимся, Полька, — шептал он ей по ночам, обнимая за еще плоский живот. — Я на вторую работу устроюсь. В такси выйду по выходным. Главное, что мы вместе. Главное — ребенок.
Теперь это «вместе» закончилось. Остался только ребенок. Двенадцать недель — срок, когда ты уже не просто знаешь о его существовании, а начинаешь с ним договариваться.
Раздался стук в дверь. Полина вздрогнула, сердце подпрыгнуло к горлу. Неужели он? Пришел? Передумал? Она бросилась к двери, едва не запутавшись в полах длинного халата.
— Кто там?
— Полина, это Любовь Петровна, — раздался за дверью голос хозяйки квартиры. — Открывай, разговор есть.
Полина прислонилась лбом к дверному косяку. Разочарование было таким острым, что на секунду потемнело в глазах. Она повернула замок. Любовь Петровна вошла. Она не стала разуваться, просто остановилась на коврике, оглядывая прихожую своим цепким, хозяйским взглядом.
— Проходите, — тихо сказала Полина. — Чаю?
— Не до чая мне, — отрезала старуха. — Ты, девка, не крути. Мне Денис звонил час назад. Сказал, что съезжает. Срок аренды у вас через три дня заканчивается, ты в курсе?
— Да, я знаю. Мы собирались продлевать...
— «Мы» больше нет, как я поняла, — Любовь Петровна поджала губы. — Денис платить отказался. Сказал, разбирайся сама. У меня уже жильцы новые на примете, пара молодая, бездетная. Так что давай, Полина, собирайся. В субботу в двенадцать жду ключи.
— Но мне некуда идти! — Полина почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы. — Любовь Петровна, подождите. Я что-нибудь придумаю. Я работу найду...
— С пузом-то? — хозяйка скептически оглядела ее фигуру. — Не смеши меня. Тебя из рекламного агентства еще три месяца назад поперли, Денис жаловался, что все на нем. Ты уж извини, милая, но я не благотворительный фонд. Квартира — мой хлеб. В субботу. В двенадцать. Все, бывай.
Дверь захлопнулась. Полина опустилась на пол прямо в прихожей. В голове пульсировала одна и та же мысль: «В субботу. В двенадцать». Сегодня четверг. У нее есть два дня, тридцать тысяч на карте, которые она откладывала на кроватку, и отсутствие всякой надежды.
Она поползла на кухню, нащупала телефон. Пальцы сами набрали номер мамы в Самаре. Но нажать кнопку вызова она не смогла. Она вспомнила последний разговор.
— Куда ты поперлась в этот Питер? За этим голодранцем? — кричала мать. — Бросит он тебя, помяни мое слово! К нам не возвращайся, мы с отцом еле концы с концами сводим.
Полина закрыла лицо руками. Гордость — это все, что у нее осталось. Признаться, что мать была права? Прийти к ним обузой, с ребенком, которого нечем кормить? Она открыла браузер. Рука дрожала, когда она вбивала в поиск: «прерывание беременности, запись». Буквы расплывались. Внутри все кричало: «Нет!». Но холодный рассудок, отточенный месяцами безработицы, шептал:
— Ты не выживешь. Он не выживет. Вы оба сдохнете здесь.
***
На следующее утро Полина стояла перед зеркалом в ванной. Лицо осунулось, глаза казались огромными на бледном лице. Она положила ладонь на живот.
— Прости меня, маленький, — прошептала она. — Но так будет честнее. Тебе не нужен такой мир.
Она надела самое теплое пальто и вышла на улицу. Клиника находилась в трех кварталах. Путь казался бесконечным. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. Мимо пробегали люди под зонтами, проносились машины, обдавая тротуар грязными брызгами. Мир жил своей жизнью, и никому не было дела до одной маленькой женщины, идущей убивать свою надежду.
У стойки регистрации сидела полная женщина в розовом халате.
— Вы на какое время? — спросила она, не поднимая глаз от монитора.
— На десять.
— Паспорт, направление, полис. Присаживайтесь, доктор вызовет.
Полина опустилась на мягкий кожаный диван. Рядом сидела совсем молоденькая девчонка, лет семнадцати, в безразмерном балахоне. Она безостановочно грызла заусенцы на пальцах и дергала ногой, отстукивая по линолеуму рваный ритм. Полина невольно засмотрелась на ее тонкую шею, на которой пульсировала жилка.
— Тоже в первый раз? — негромко спросила девочка, не прекращая терзать палец.
Полина вздрогнула. Она долго смотрела на свои колени, прежде чем нашла силы поднять взгляд.
— Нет... — голос прозвучал чужой, надтреснутый. — То есть, на таком приеме — да.
— Понятно, — девочка криво усмехнулась, и в этой усмешке было столько взрослой горечи, что Полине стало не по себе. — А я вот второй. Мать прибила бы, если б узнала. Но она на вахте, в Сургуте. А парень... ну, парень сказал, что у него «планы на лето». В планах меня с пузом не было.
Она наконец перестала грызть палец и посмотрела на Полину.
— А у вас? Муж?
— Муж... — Полина сглотнула. — Муж устал. Так он сказал. Устал и ушел.
— Гад, — просто резюмировала девочка. — Они все такие. Сначала «зайка-малышка», а как до дела — в кусты. Как зовут?
— Полина.
— А я Оксана. Знаешь, Полин... мне страшно. В прошлый раз я вообще ничего не чувствовала, как в тумане была. А сейчас... снится всякое. Вроде как котята, только не котята.
— Мне тоже страшно, — прошептала Полина, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. — Мы ведь его ждали. Выбирали имя... Он хотел Льва. Говорил, что фамилия у нас простая, надо имя звучное.
Оксана отвернулась, снова принявшись за свои заусенцы.
— Нельзя об этом думать. Если начнешь — не сможешь зайти в ту дверь. А у меня выбора нет. Куда я с ним? На теплотрассу?
Дверь кабинета открылась, и на порог вышла медсестра с безликим выражением лица.
— Беляева! Проходите.
Полина медленно поднялась. Ноги были ватными, непослушными. Оксана молча кивнула ей вслед.
***
В кабинете было слишком много света. Он отражался от белого кафеля, от хромированных инструментов, от очков врача. Доктор Карева, женщина лет пятидесяти с очень короткими седыми волосами, жестом пригласила Полину сесть.
— Итак, Полина Игоревна, — она быстро просмотрела карту. — Срок двенадцать недель. Последний шанс, так сказать. Вы уверены в своем решении?
— У меня нет выбора, — Полина смотрела в окно, где по стеклу медленно ползла жирная капля дождя.
— Выбор есть всегда, — сухо заметила врач. — Но я здесь не для того, чтобы читать вам морали. Моя задача — убедиться, что вы понимаете риски. Осложнения бывают у пяти процентов пациенток. Тем более, на таком сроке это уже не просто процедура...
— Я знаю.
— Хорошо. Ложитесь на кушетку, сделаем УЗИ перед манипуляцией. Нужно уточнить положение плода.
Полина легла. Холодный гель на животе заставил ее вздрогнуть. Она закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать.
— Смотрите, — голос врача внезапно изменился, стал мягче. — Видите? Вот голова, вот ручки. Он сейчас спит.
Полина не хотела смотреть. Она дала себе зарок, что не взглянет на экран. Но любопытство, первобытное и нелепое, заставило ее повернуть голову. На черно-белом мониторе в серой дымке билось что-то крошечное.
— А это — сердце, — Карева нажала кнопку, и кабинет наполнился громким, ритмичным звуком.
«Тук-тук... тук-тук... тук-тук...»
Этот звук был самым мощным, что Полина когда-либо слышала. Он заполнял все пространство, вытесняя страх перед хозяйкой квартиры, перед отсутствием денег, перед предательством Дениса. В этом ритме была такая жажда жизни, такая яростная, беспрекословная вера в то, что мир — это хорошее место, что Полина не выдержала. Она закрыла лицо руками и зарыдала так, как не рыдала, когда услышала в трубке «я устал».
— Выключите... — захлебываясь, просила она. — Пожалуйста, выключите это!
Доктор Карева молча выключила звук и убрала датчик. Она дала Полине несколько бумажных салфеток и подождала, пока рыдания перейдут в тихие всхлипы.
— Полина Игоревна, — врач села на стул напротив. — Идите домой.
— Что?
— Идите домой. Прямо сейчас. Вы не готовы. Через три дня будет поздно, вы больше не сможете сделать это легально. Но если вы сделаете это сегодня, в таком состоянии... вы себя никогда не простите.
— Но мне не на что жить! — Полина села, вытирая лицо. — Муж бросил, из квартиры выгоняют через два дня. Я одна в этом чертовом городе!
— Я понимаю, — Карева смотрела на нее серьезно. — Поверьте, я видела сотни таких историй. И знаете, что я вам скажу? Квартиры находятся. Работа находится. Даже новые мужья находятся. Но вот этот звук... — она кивнула на монитор, — его не вернуть.
Полина вышла из клиники, пошатываясь.
***
Вернулась она в пустую квартиру и сразу начала собирать вещи. Она складывала в чемодан свои свитера, книги, косметику. Когда рука коснулась желтых пинеток на столе, она замерла.
В этот момент в замке повернулся ключ.
Полина замерла, прижав пинетки к груди. Дверь открылась, и в прихожую зашел Денис.
— О, ты дома, — бросил он, не глядя на нее. — Я быстро. Собрала мои вещи?
Полина вышла в коридор. Она смотрела на него так, словно видела впервые. Как она могла любить этого человека? Как могла доверять ему самое сокровенное?
— Собрала, — ее голос был на удивление ровным. — Вон, у двери.
Денис прошел в комнату, закинул на плечо спортивную сумку. Он двигался быстро, избегая встречаться с ней взглядом.
— Слушай, Поль... — начал он, остановившись у окна. — Ты на аборт записалась? Я там на карту тебе скинул десять тысяч. Это все, что пока могу.
Полина почувствовала, как внутри закипает ярость.
— Десять тысяч за то, чтобы не иметь проблем? — спросила она. — Щедро, Денис.
— Не начинай, а? — он раздраженно дернул плечом. — Сама понимаешь, мы не потянем. У меня сейчас в фирме застой, платят копейки. Какие дети? Нам самим жрать скоро нечего будет.
— «Нам» больше нет, Денис. Есть ты. И есть я.
— Ну вот и отлично. Ты взрослая девочка, решишь этот вопрос. Если что — в Самару уедешь к матери, она ж звала.
— Ты даже не спросил, как я себя чувствую, — тихо сказала она.
Денис наконец посмотрел на нее. В его глазах не было ничего, кроме глухого раздражения.
— А как ты хочешь, чтобы я спросил? У меня жизнь рушится, долги по кредиту, машина барахлит. Мне еще твои истерики выслушивать? Я устал, Полина. Слышишь? Просто. Смертельно. Устал.
Он подхватил мешки с вещами и направился к выходу.
— Денис! — позвала она, когда он уже был в дверях.
— Ну чего еще?
— Я не пошла в клинику. Точнее, я ушла оттуда.
Он замер. Его спина напряглась.
— И что это значит?
— Это значит, что я буду рожать. И мне плевать, что ты об этом думаешь.
Он выскочил из квартиры, и Полина услышала, как внизу хлопнула дверь подъезда. Она подошла к окну и увидела, как он садится в их — теперь уже его — машину. Мотор чихнул, выбросил облако сизого дыма, и автомобиль скрылся за поворотом.
Полина осталась одна в пустой, чужой квартире. В субботу в двенадцать ее здесь не будет. Но сейчас ей нужно было сделать только один звонок.
— Алло... Это горячая линия для женщин в трудной ситуации? — ее голос дрожал, но она продолжала. — Здравствуйте. Меня зовут Полина. Мне... мне негде жить, и я жду ребенка. Пожалуйста, помогите мне.
***
В субботу Полина стояла у ларька с шаурмой с двумя сумками. Она сдала ключи Любови Петровне, которая даже не посмотрела на нее, только пересчитала ложки на кухне. Она смотрела в телефон, на адрес кризисного центра где-то на окраине города.
— Девушка, вам помочь? — к ней подошел парень в куртке курьера. — У вас такой вид, будто вы сейчас в обморок упадете.
— Нет, спасибо... — она попыталась улыбнуться. — Я просто жду автобус.
— Да бросьте, сумки тяжелые. Давайте до остановки донесу.
Он подхватил ее вещи, не дожидаясь согласия.
— Я тут рядом живу, — болтал он, пока они шли. — Работаю вот, заказы развожу. А вы чего с вещами? Переезжаете?
— Вроде того.
— Это дело хорошее. Переезд — это всегда новая жизнь. Я вот из Пскова приехал год назад, тоже сначала на вокзале сидел. А сейчас ничего, комнату снимаю, на велик заработал. Главное — не киснуть.
Они дошли до остановки. Парень поставил сумки и помахал ей рукой.
— Удачи вам, Полина! Все наладится, честное слово!
Она посмотрела ему вслед. Откуда он узнал ее имя? Ах да, оно было написано на бирке чемодана.
Кризисный центр оказался небольшим кирпичным зданием за высоким забором. Полину встретила женщина с добрыми глазами — Анна.
— Проходи, Полина. Располагайся. У нас тут еще две девочки, места хватит. Кухня общая, дежурство по очереди.
Комната была маленькой, но очень чистой. На окне стояла герань в глиняном горшке. Полина положила вещи на кровать и села рядом.
— Мы помогаем с юристом, — говорила Анна, разливая чай. — Попробуем найти твоего Дениса, официально установить отцовство. Сейчас это делается через экспертизу, даже если он не хочет.
— Я не хочу от него ничего, — отрезала Полина.
— Это ты сейчас так говоришь, — Анна мягко улыбнулась. — Ребенку нужны ресурсы. А гордость... гордость на хлеб не намажешь. Но это потом. Сейчас тебе нужно отдохнуть. И поесть. Ты когда последний раз ела?
— Вчера утром.
— Вот и плохо. Пойдем на кухню, там Вика суп сварила.
Вечером Полина лежала в своей новой постели. В соседней комнате кто-то негромко пел колыбельную. Полина закрыла глаза и приложила руку к животу.
— Слышишь? — шепнула она. — Мы не на улице. У нас есть крыша. И помощь у нас есть теперь…
Впервые за много дней она уснула без слез.
***
Месяцы в центре пролетели странно — это было время одновременно тяжелое и светлое. Полина научилась многому. С помощью Анны она нашла удаленную работу — начала вести соцсети для небольшого мебельного магазина. Платят немного, но на еду и памперсы хватало.
Денис проявился только один раз. Прислал сообщение:
«Видел тебя в городе. Живот уже большой. Зря ты это затеяла. Я уезжаю в Москву, там предложили место. Не ищи меня».
Полина прочитала и сразу удалила. Она не чувствовала ни боли, ни злости. Только бесконечную усталость от его малодушия.
В конце апреля, когда Питер наконец-то зацвел, Полина родила. Это был мальчик. Крошечный, с копной темных волос и цепкими пальчиками. Она назвала его Львом. Как и планировали.
Анна приехала за ней в роддом.
— Ну, привет, Левушка, — она осторожно погладила сверток. — Красавец. Весь в мать.
Полина сидела на заднем сиденье машины, прижимая к себе сына. Внутри нее больше не было той обреченности, был только страх за это маленькое существо и огромная, всепоглощающая нежность.
— Ань, я решила... — Полина посмотрела в окно. — Я не поеду в Самару. Я останусь здесь.
— Уверена? Будет трудно.
— Уверена. Я нашла комнату в коммуналке. Соседка — чудесная бабушка, обещала присматривать, если мне нужно будет в магазин выскочить. Мы справимся.
***
Прошло два года. Полина шла по Летнему саду, держа за руку маленького мальчика в забавной шапке с ушами. Лева бегал по дорожкам, пытался догнать голубей и восторженно кричал: «Пти! Пти!».
Она выглядела по-другому. Волосы стали короче, в глазах появилась спокойная уверенность человека, который прошел через ад и выжил. Теперь она работала маркетологом в крупной компании, и ее зарплаты хватало не только на комнату, но и на небольшую студию в ипотеку.
На скамейке она увидела знакомый профиль. Это был Денис. Он сидел один, курил и смотрел в одну точку. Выглядел он плохо: старая куртка, несвежее лицо, в руках — какой-то пластиковый стаканчик.
Полина замедлила шаг. Лева пробежал мимо скамейки, споткнулся и упал.
— Ой! — Полина бросилась к нему. — Левушка, ты как?
Денис вздрогнул от голоса и обернулся. Его глаза расширились, когда он увидел Полину. Он посмотрел на ребенка, на ее дорогую сумку, на ее спокойное лицо.
— Полина? — хрипло спросил он. — Это... это он?
Полина подняла сына на руки, отряхнула его коленки. Лева обхватил ее шею руками и уткнулся носом в щеку.
— Да, Денис. Это Лев.
Денис медленно поднялся со скамейки. Он сделал шаг к ним, но Полина невольно отступила.
— Какой большой... — он протянул руку, словно хотел коснуться волос мальчика, но передумал. — Слушай, Поль... я это... из Москвы вернулся. Там не выгорело. Живу сейчас у друга. Тяжело все как-то.
— Я сочувствую, Денис, — сказала она, и это было правдой.
— Может... может, мы это... погуляем как-нибудь? Я бы хотел с ним... ну, познакомиться.
Полина посмотрела на Льва. Мальчик с любопытством разглядывал незнакомого дядю.
— Нет, Денис, — мягко, но твердо сказала она. — Не надо. Ты от нас отказался.
Она развернулась и пошла прочь по аллее.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.