Я летела домой, едва касаясь каблуками подтаявшего мартовского снега. Знаете это состояние, когда внутри всё поет, а на лице сама собой блуждает глупая, но счастливая улыбка? Наконец-то! Наконец-то этот вечер будет принадлежать только нам.
В канун 8 марта мой Арсений, загадочно подмигивая, шепнул: «В этот раз всё будет как раньше, в старые добрые времена». Я тогда чуть на шею ему не прыгнула. «Как раньше» — эти слова грели мне душу всю неделю. Ведь в последние годы наш «романтик» обычно сводился к поеданию пиццы под мультики или скоротечному ужину, пока дети не разнесли кухню.
Но в этот раз я подготовилась основательно. Это была целая спецоперация! За день до праздника из деревни приехали мои родители. Я, не моргнув глазом, отдала им детей на все длинные выходные. Мы даже прогуляли пятницу в школе.
Я уже всё распланировала до минуты. Ресторан, приглушенный свет, звон бокалов… А потом наше свидание не закончится. Мы обязательно пойдем гулять по ночному городу. Пройдемся по тем улочкам, где бродили еще студентами. Арсений купит мне охапку тюльпанов в круглосуточном цветочном ларьке, а я возьму два бумажных стаканчика горячего шоколада. Мы будем сидеть на той самой лавочке на набережной, смотреть на темную, спокойную воду и болтать о глупостях.
А потом — домой. В тихую, пустую квартиру. И там нас будет ждать ночь любви — настоящая, страстная, как в кино. Без боязни, что из детской внезапно выйдет заспанный ребенок. Господи, я так давно этого ждала! Чисто по-женски.
Я подошла к двери, поправила прическу и прислушалась. Тишина. Повернула ключ в замке, распахнула дверь с сияющей улыбкой и… замерла.
Улыбка тут же сползла с моего лица. В прихожей царил хаос. У стены выстроилась целая армия чужой, незнакомой обуви.
— Сюрприз! — из кухни вывалился мой суженый. В руках он держал полотенце, а на шее красовался нелепый фартук.
Следом за ним в узкий коридор высыпали все. Мои свёкор со свекровью. Старшая золовка со своим вечно угрюмым мужем и дочерью-подростком. И, как вишенка на этом «праздничном» торте, младшая золовка, Ленка. Она стояла с раскрасневшимся лицом, баюкая на руках своего трехмесячного грудничка.
Я почувствовала, как у меня задергался глаз. Первым порывом было выскочить обратно на лестницу, закрыть дверь снаружи и сделать вид, что я ошиблась этажом.
Сюрприз?! Так вот какой «романтик» мне приготовили? Пока я мечтала о ночном шоколаде, мой муж решил, что лучший подарок на женский день — это превратить нашу квартиру в приют для родственников? А я раскатала губу, и напридумывала себе «романтиков», когда он намекнул, что мы отметим 8 марта «как раньше», «как в старые добрые времена». Он почему-то подумал, что я скучаю по тем временам, когда мы приезжали к его родне, там собирались шумною толпой и гуляли до самого утра! Вот какие «до самого утра» он имел в виду! А я, дура, губу раскатала!
— Я, наверное, это… сбегаю в магазин! — пробормотала я, понимая, что у меня ничего, ну просто НИЧЕГО нет в холодильнике и из еды.
— Ничего не надо, Ксюша! — успокоила меня свекровь, широко и добродушно улыбаясь. — Мы всё привезли с собой.
Я, словно в тумане, прошла в гостиную, где был уже накрыт стол без моего ведома. Хороша хозяйка, которая позволила хозяйничать без её разрешения. Хотя, какой с меня спрос, когда я ничего не знала?
На столе красовались целые галереи разноцветных салатов. Тут был и классический «Оливье» с домашним огурчиком, и «Селедка под шубой», выложенная в форме гигантской рыбины с глазами из маслин. Высились горы бутербродов со шпротами и тарталетки, доверху набитые икрой и какими-то грибными паштетами. В вазах лежали домашние соленья.
В центре стола на подставке гордо возвышался поднос с коронным блюдом свекрови. Ароматные, дымящиеся голубцы в густом томатном соусе. А для тех, кто голубцы не жаловал, золовка приготовила огромную кастрюлю мантов. По её фирменному рецепту — с сочной тыквой и мясом, нарубленным вручную мелкими кубиками.
Я смотрела на это изобилие и понимала: они же правда заморочились. Везли все эти кастрюли и банки из другого города. И всё это было ради меня! Чтобы устроить мне «отдых». Чтобы я пришла, а делать ничего не надо. Они ведь по-своему меня любят. Арсений стоял рядом, светясь от гордости за свою идею, и я видела, что он ждет моей восторженной реакции.
В животе предательски заурчало. С самого обеда я ничего не ела. Сейчас я была готова наброситься на эти манты и уплетать их за обе щеки, забыв про диету и приличия.
Но… женская природная вредность — штука непредсказуемая.
— Спасибо, конечно, здесь столько всего аппетитного и вкусного… — начала я, гордо вскинув подбородок. — Но, если честно, я совсем не голодна.
— Как это? — ахнула свекровь.
— Да вот так. Нам на работе фуршет небольшой сделали в честь праздника, — врала я, не краснея. — Я так объелась, что на еду даже смотреть не могу. Разве что чаю выпью.
Сама в этот момент думаю: «Боже, какой фуршет, Ксюша?! Тебе подарили чахлый тюльпан и отпустили домой на час раньше, вот и весь твой «международный женский день»!
Но я сидела, выпрямив спину, и изображала сытую львицу, в то время как аромат домашних мантов с тыквой медленно сводил меня с ума. Мой тяжелый и осуждающий взгляд был пригвожден к Арсению. Мой «романтик» недоделанный почему-то решил сесть не рядом со мной, а напротив. Он втиснулся между своим отцом, Иваном Петровичем, и зятем Колей.
Периодически он ловил мой взгляд, но абсолютно не понимал его значения. В какой-то момент Арсений взял вилку и громко постучал ею по стеклянному графину с компотом.
— Минуточку внимания! — провозгласил он, перекрывая гул голосов. — Прошу всех на секунду отвлечься от трапезы.
Зять нехотя отложил вилку, свёкор перестал жевать, а свекровь замерла с салатницей в руках, глядя на сына с обожанием.
— Друзья, родные, — начал Арсений, принимая позу оратора. — Прежде чем мы перейдем к официальной части — к нашим поздравлениям для дорогих и замечательных дам, я хочу рассказать вам небольшую предысторию. Так сказать, приоткрыть завесу тайны над тем, как у меня вообще родилась идея всех вас сегодня здесь собрать.
«Ну, давай, милый, просвети нас, — подумала я, сужая глаза. — Мне тоже интересно, как такая бредовая идея пришла в твою, вроде бы неглупую, голову».
— Дело в том, — продолжал Арсений, поглядывая на меня с гордостью, — что моя Ксения всю прошлую неделю ходила вокруг да около. Намекала мне, понимаете? Намекала на то, что в этом году хочет отметить женский день «как-нибудь по-другому». Не так, как в последние годы. Она сказала: «Сеня, я хочу, чтобы всё было как раньше, еще до того, как у нас появились дети».
Я кивнула, непроизвольно подтверждая его слова. Намекала. Признаёт. Почему не делает? Загадка!
— И тут меня осенило! — продолжал свою предысторию Арсений. — Я начал вспоминать, когда же у нас был тот самый «лучший» день 8 марта. Когда Ксюша была по-настоящему счастлива? И всё встало на свои места! Помните тот год, когда я впервые привез её в наш город знакомить с вами?
— Ой, да! Я помню этот год! — тут же вклинилась старшая золовка, расплываясь в ностальгической улыбке. — Ксюша тогда приехала в таком пальтишке тонком, бедняжка. Сидела у нас за столом вся такая скромная, напуганная, слова боялась вымолвить. Мы еще думали: «Батюшки, какая тихоня Арсюше досталась!». Но потом, помнишь, Ксюх? Посидели, по рюмочке наливочки маминой пропустили, расслабились, песни начали петь, и всё путём стало! Такая родная сразу сделалась!
Арсений энергично закивал, не давая сестре увести нить повествования.
— Вот именно! — подхватил он. — И тогда я решил: этот день 8 марта мы отметим точно так же! Как много лет назад, когда мы еще были одни, только поженились и только мечтали о детях. И я позвонил вам всем! Правда ведь, здорово я придумал?!
В гостиной раздался дружный хор одобрительных возгласов. Свекровь прослезилась, свёкор одобрительно крякнул, а меня осенило. Господи, какая же я была наивная! «Этот день мы отметим так, как отмечали много лет назад…» — вот она, эта фраза. Я-то, дура, услышав её, нарисовала в своём воображении ресторан и набережную. А он… он вспомнил ту адскую поездку, когда мы двенадцать часов тряслись в плацкарте, чтобы три дня кряду сидеть за столом с пятьюдесятью его родственниками, которых я видела впервые в жизни!
Это был классический случай того, как мужчины нас абсолютно не понимают. Мы говорим «романтика» — они слышат «стабильность». Мы говорим «как раньше» — они вспоминают не первый поцелуй под дождем, а первый совместный выезд на картошку или вот такое «заседание» у мамы под боком.
Арсений тем временем поднял бокал и начал длинный тост за всех присутствующих женщин. Все встали, бокалы зазвенели, посыпались пожелания здоровья, терпения и «женского счастья».
Я бесилась. Внутри всё клокотало. Когда мужчины закончили свои поздравительные речи и все снова принялись за еду, настала моя очередь сказать ответное слово.
Я медленно поднялась. Арсений смотрел на меня с лучезарной улыбкой, ожидая слов благодарности за этот невероятный вечер.
— Я, конечно, очень рада всех вас видеть, — начала я. — Спасибо, что проделали такой путь, что везли все эти вкусности…
Арсений довольно заерзал на стуле.
— Но случилась одна ситуация, — продолжала я, глядя мужу прямо в глаза. — Ситуация, вполне типичная для мужчин… Когда Арсений меня не совсем так… вернее, совсем не так понял. Прямо скажем — катастрофически не так.
Родственники замерли. Улыбка Арсения начала потихоньку сползать, сменяясь выражением легкого недоумения.
— Видишь ли, Арсений. Когда я говорила, что хочу отметить этот день «как раньше», я имела в виду совсем другое время. То время, когда вас, дорогие родственники, я ещё даже не знала.
И я рассказала вкратце, как мы когда-то раньше с Арсением отмечали этот чудесный праздник — вдвоём. Только вдвоём!
По лицам я увидела, что до них дошло. Атмосфера в комнате мгновенно сменилась с «праздничного застолья» на «неловкое присутствие». Всем хотелось просто встать и уйти, чтобы не мешать нашему «вдвоём». Но мудрая свекровь быстро разрешила ситуацию.
— Так в чём проблема? — бойко протараторила она. — Время ещё не позднее. Арсений, чего расселся? Приглашай свою даму в ресторан! А мы тут у вас посидим. Когда ещё так соберёмся. А вы езжайте, езжайте! Серьёзно!
Мы с Арсением переглянулись. В его глазах я увидела целую гамму чувств: от стыда за свою недогадливость до робкой надежды. Он недолго думая вскочил со своего места, едва не опрокинув стул, подошел ко мне и, к полному восторгу всей мужской половины стола, театрально опустился на одно колено.
— Ксения Игоревна, — торжественно произнес он, беря мою ладонь в руку и целуя её. — Я был дураком, признаю. Официально и при свидетелях. И поэтому я имею честь пригласить тебя, дорогая, отужинать со мной в ресторане. Прямо сейчас. Ты пойдешь со мной?
Я почувствовала, как по сердцу разливается тепло. Вся моя злость испарилась, оставив только нежность. Я растаяла. Было до безумия приятно получить такое приглашение именно сейчас, когда, казалось бы, вечер был безнадежно испорчен.
— Пойду, — улыбнулась я, чувствуя, как краснеют щеки.
И тут старшая золовка, которая до этого сидела тише воды ниже травы, вдруг хлопнула себя по лбу.
— Стойте! — воскликнула она. — Мы же тут номер в отеле сняли, на набережной. Мы с Колей думали, после посиделок туда пойдем ночевать — ну, чтобы в вашей тесной квартире всем скопом не ютиться.
Коля кивнул, подтверждая слова жены.
— Слушайте, — продолжала золовка, блестя глазами. — Что если я сейчас позвоню на ресепшен? Там на смене такая хорошая тетка. Я ей всё объясню по-человечески. Скажу, что форс-мажор, и вместо нас туда придете ночевать… вы! Она точно решит этот вопрос, я уверена. Там и шампанское в номере, и вид на реку…
— Валь, ты чего, — Арсений даже запнулся от неожиданности. — Ты что, нам сейчас номер в гостинице даришь?
— Ну почему сразу «даришь»? — рассмеялась золовка, подмигивая мне. — Считайте, что мы просто поменялись! Вряд ли ваша ночь под крики нашего племянника Гриши добавит вам романтики!
Вот так наши понимающие родственники, которых я еще полчаса назад была готова выставить за дверь, практически силой «выпроводили» нас из нашей же собственной квартиры. Но мы были просто, абсолютно, до визга счастливы!
Пока я судорожно переодевалась в своё самое нарядное платье, а Арсений лихорадочно искал ключи от машины и заказывал столик в первом попавшемся приличном месте, родственники на кухне уже вовсю разливали чай и обсуждали какие-то свои семейные дела, делая вид, что нас здесь уже нет.
Мы выпорхнули из подъезда в прохладный мартовский вечер и поехали в ресторан. Честно говоря, есть нам уже совсем не хотелось — мы просто заказали бутылку хорошего красного вина, тарелку с сыром и фруктами. Сидели в полумраке, слушали живую музыку и просто смотрели друг на друга. Мы говорили. Снова, как тогда, много лет назад.
А потом мы отправились гулять. Мы шли через парк, под огромными старыми липами, и я чувствовала, как Арсений крепко держит меня за руку, будто боится отпустить.
В конце нашего маршрута, прямо у реки, высилось здание гостиницы. Номер, который нам «переуступила» золовка, оказался просто сказочным. Огромная кровать, панорамные окна с видом на спящий город и та самая тишина, о которой я так мечтала. Это было даже лучше, чем я могла себе представить в самых смелых фантазиях.
Утром, проснувшись от солнечного зайчика, прыгающего по подушке, я посмотрела на спящего Арсения и улыбнулась. Так получилось, что муж, сам того не осознавая, преподнес мне самый лучший подарок на 8 марта. Это был не просто чудный романтический вечер, плавно переходящий в ночь любви. Это был урок. Урок того, что счастье — оно не в отсутствии родственников или проблем, а в умении слышать друг друга даже сквозь шум большой семьи. И самое главное — я поняла, какая у меня на самом деле понимающая и любящая родня. Пусть шумная, пусть иногда слишком навязчивая, но готовая в нужный момент отступить, чтобы дать нам возможность снова стать теми самыми влюбленными студентами.
Я потянулась, чувствуя себя абсолютно счастливой. Праздник удался. И, кажется, в следующем году я уже не буду так категорична, если Арсений снова решит позвать всех в гости. Но столик в ресторане на вечер мы, пожалуй, забронируем заранее. На всякий случай.