Я всегда считал, что детей нужно любить, баловать и давать им старт, которого не было в молодости у нас с женой. Но, видимо, где-то на этом пути мы свернули не туда. Родительская любовь плавно перетекла в слепое спонсирование, и в итоге мы вырастили классического потребителя с огромными запросами. И чтобы не загубить девчонке жизнь окончательно, мне пришлось пойти на крайние меры.
Моей дочери Алине двадцать три года. Полгода назад она наконец-то получила диплом экономиста. Мы с женой выдохнули: платно отучили, репетиторов оплачивали, ни в чем не отказывали. Накрыли стол, поздравили.
Я искренне думал: ну всё, диплом на руках, впереди взрослая жизнь, карьера, первые шаги в профессии. Но у моей принцессы на этот счет были совершенно другие планы.
Первые полтора месяца она восстанавливала силы. Спала стабильно до часа дня, смотрела сериалы, гуляла и заказывала доставку еды за наш счет. На мои робкие вопросы о поиске работы она закатывала глаза.
– Пап, ну дай отдохнуть! – возмущалась она, не отрываясь от телефона. – Я выгорела после защиты диплома. Сейчас немного выдохну, приведу мысли в порядок и начну искать. Куда торопиться?
Ладно, думаю, пусть выдохнет. Но прошел второй месяц, начался третий. Алина вяло открыла сайты с вакансиями. Я обрадовался, но рано. Требования у нашей выпускницы без единого дня опыта работы были воистину королевские: только удаленка или красивый офис в центре, свободный график, никаких строгих начальников и зарплата со старта минимум сто тысяч рублей.
В прошлую среду мы ужинали, и я спросил, как прошло ее первое собеседование.
– Ужас какой-то, – Алина брезгливо отодвинула тарелку с салатом. – Там эйчар вообще неадекватная. Сразу начала: "А вы готовы к переработкам? А у нас строгий дресс-код, никаких джинсов". И ехать туда на метро сорок минут!
– И что ты ей ответила? – напрягся я.
– Сказала, что за шестьдесят тысяч я даже компьютер не включу. И тестовое задание они хотели, чтобы я бесплатно сделала! Я себя не на помойке нашла, пап.
Я пытался с ней поговорить, объяснял, что без опыта всем приходится начинать с малого – с помощника, с младшего специалиста за тридцать-сорок тысяч, просто чтобы наработать стаж и понять профессию.
– За сорок? – она искренне расхохоталась. – Пап, ты в каком веке живешь? Этих денег мне только на маникюр, ресницы и пару раз с девчонками в кафе посидеть. Я не для того четыре года училась, чтобы за копейки батрачить.
Естественно, работодатели в очередь за таким сокровищем не выстроились. После еще пары отказов Алина картинно вздохнула, заявила, что рынок труда сейчас мертв, кругом одно кумовство, и благополучно забила на поиски.
Начались будни свободной молодой девушки. Днем – сон, вечером – сборы, макияж, кафешки, кальянные и тусовки. А деньги на всю эту красивую жизнь она технично тянула из матери.
В пятницу я вернулся домой пораньше и застал интересную картину: жена стоит на кухне и торопливо переводит деньги через банковское приложение.
– Что делаем? – спрашиваю, подходя ближе.
– Да так, Алиночке пару тысяч скинула, – жена засуетилась и спрятала телефон. – У ее подруги Машки день рождения, они в ресторане сидят, счет закрывать надо, а у ребенка денег не хватило.
– Какого ребенка, Вера?! Ей двадцать три года! Ты понимаешь, что ты собственными руками делаешь из нее паразита? У нее полный шкаф одежды, а она на мои деньги коктейли пьет!
– Но ей же стыдно перед подружками, Володь! – начала оправдываться жена. – У них там все девочки из обеспеченных семей.
– Пусть ей будет стыдно, что она в свои годы у матери с карточки деньги тянет! – отрезал я. – Больше никаких переводов. Узнаю – заблокирую твою карту, будешь наличными продукты брать.
Жена обиделась, но услышала. А последней каплей стал обычный вечер вторника.
Я пришел с работы уставший, на улице ливень, на работе был тяжелый день с проверками. Захожу в квартиру – время около восьми вечера. Алина стоит в коридоре при полном параде, пахнет духами, вертится перед зеркалом, поправляя волосы.
– О, пап, привет! – щебечет она, даже не спросив, как у меня дела. – Слушай, скинь пятерку на карту, мы с девчонками в новый бар идем на открытие. Мама сказала, что ты ей запретил переводить.
– Правильно сказала. Денег не дам.
– В смысле? – ее улыбка сползла. – Пап, ну ты чего начинаешь? Мне в пятницу за интернет на телефоне платить, и на ногти я записана. Дай хоть десять тысяч, до конца месяца хватит.
Я посмотрел на нее. Здоровая, красивая девчонка, которая искренне считает, что я обязан спонсировать ее пьянки просто по факту ее существования.
Я молча разулся, прошел на кухню, налил стакан воды и принял решение.
Следующие два дня я провел на сайтах недвижимости. Нашел скромную, но чистую однушку на другом конце города, в спальном районе. Никаких посудомоек и евроремонтов, обычная квартира. Съездил, посмотрел, подписал договор аренды и оплатил ровно два месяца вперед.
Вечером в пятницу, когда дочь снова красилась перед зеркалом, собираясь на выходные, я положил на стол перед ней связку ключей.
– Собирай вещи, Алина, – абсолютно спокойно сказал я. – Завтра утром ты переезжаешь.
– Куда? – она замерла с кисточкой в руке.
– В свою самостоятельную жизнь. Квартира на проспекте Строителей оплачена ровно на два месяца. Вот здесь, – я положил рядом с ключами стопку купюр, – десять тысяч рублей. Это тебе на макароны, гречку и проезд на первое время. Дальше крутись сама. Мы тебя больше не содержим.
– Десять тысяч?! – она нервно усмехнулась, глядя на деньги как на мусор. – Папа, это шутка? Я на салоны восемь отдаю! Что я на эти копейки куплю?
– Курицу, крупу, овощи. Научишься готовить, там плита хорошая.
– Я никуда не поеду! Это и моя квартира тоже! Я тут прописана! – закричала она, переходя на ультразвук.
– Прописана, – согласился я. – Но кормить тебя и оплачивать твои гулянки я по закону не обязан. Можешь жить тут. Но холодильник я сегодня же закрою на замок, а на вай-фай поставлю пароль. Выбирай: или ты едешь туда и у тебя есть два месяца оплаченной крыши над головой, или сидишь в своей комнате здесь, но полностью на самообеспечении с завтрашнего утра.
Жена сидела на диване и тихо плакала. Алина бросилась к ней.
– Мама! Ты позволишь ему так со мной поступить?! Он меня на улицу выгоняет!
– Доча, папа прав... – выдавила жена. Она встала и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
Мы жестко обсудили этот план накануне ночью. Ей было безумно жалко дочь, она плакала полночи, но знала, что я прав. Знала, что если мы не перережем эту финансовую пуповину сейчас, Алина так и просидит на нашей шее до пенсии.
Утром субботы дочь молча собрала два огромных чемодана со своими вещами, вызвала такси. Уходила с презрительным лицом, не попрощавшись, хлопнув дверью.
Прошел месяц. Дочь с нами не разговаривает. Мой номер улетел в черный список в тот же день. Матери она отвечает только сухими эсэмэсками раз в несколько дней:
"Жива. Деньги не нужны. Не лезьте".
Жена пьет успокоительные и каждый вечер гипнотизирует телефон, ожидая, что дочь сдастся и попросится обратно в свою уютную детскую.
А я спокоен. Я знаю, что сделал всё абсолютно правильно.
Откуда я знаю? Вчера мне позвонил мой друг Саня, у которого своя небольшая сеть кафе. Мы с ним дружим семьями, Алина его с детства знает.
– Принимай поздравления, отец. Твоя графиня у меня меню зубрит, – усмехнулся он в трубку.
– Как это? – опешил я.
– Да вот так. Прибежала ко мне в среду. Глаза на мокром месте, говорит: "Дядя Саша, возьмите меня администратором или управляющей, меня папа из дома выгнал, а за квартиру платить скоро".
– А ты что?
– А я ей честно говорю, что управляющих у меня комплект, люди годами работают. Есть только место обычной официантки. Думал, фыркнет и уйдет, она же у нас гордая.
– И ушла?
– В том-то и дело, что нет! – рассмеялся Саня. – Пошла в туалет, поревела там минут десять. Вышла и сказала, что согласна. Вчера ей гость нахамил из-за остывшего супа, так она сцепила зубы, извинилась и дальше пошла работать. Ломает ее, конечно, Володь, но гордость она свою в карман спрятала. Жить-то на что-то надо.
Я положил трубку и впервые за этот тяжелый месяц искренне улыбнулся.
Да, сейчас она меня ненавидит. Да, работать официанткой с экономическим дипломом – не предел мечтаний, и хвастаться перед гламурными подружками тут нечем. Но она наконец-то поняла, откуда берутся деньги. Она начала ценить труд. И я уверен: пройдет время, она перебесится, поймет, что бегать с подносами всю жизнь тяжело, вспомнит про свой диплом и пойдет искать нормальную работу по специальности. Начнет с тех самых сорока тысяч, от которых раньше воротила нос.
Иногда, чтобы научить человека плавать, его нужно не обкладывать спасательными кругами, а просто столкнуть в воду.