Руководитель двух новых магистерских программ по философии, профессор ПСТГУ Константин Михайлович Антонов, рассказал об идее их создания, содержании программ, а также о возможностях и перспективах магистрантов и выпускников.
– Константин Михайлович, как появилась идея открыть сразу две новые магистерские программы по философии?
– Идея давно, так сказать, «витала в воздухе». Богословский факультет удивительным образом объединяет в себе целый ряд гуманитарных специальностей: помимо собственно теологии здесь присутствуют и классическая, и восточная филология, и религиоведение – те дисциплины, с которыми теология непосредственно «граничит» в дисциплинарном пространстве гуманитарных наук. Было бы странно, если бы в этой компании рано или поздно не появилась философия, с которой у теологии долгая история сложных, но взаимно продуктивных отношений. Студенты-теологи, филологи, религиоведы всегда писали (и, я надеюсь, продолжат писать) на философские темы – это говорит о том, что на философию среди православных гуманитариев есть «запрос». Мы решили, что пора попытаться на этот запрос откликнуться систематически и предметно.
– В чем отличие новых программ от уже действующей магистерской программы «Философские, исторические и прикладные исследования в религиоведении»?
– Отличие в том, что та программа – религиоведческая, а эти – философские. Философский профиль у религиоведческой программы остается, но он концентрируется на зарубежной философии религии, которая подается прежде всего в контексте проблематики современной религиозной ситуации, актуальных тенденций в религиозной культуре, истории отечественного и мирового религиоведения, а также эмпирических исследований современной церковной жизни. Предполагается, что на этот профиль идут студенты, которым интересна эта религиозная эмпирика, и они хотят посмотреть на нее через философскую призму. Они учатся вместе с теми, кто специализируется на исторических и полевых исследованиях.
Новые программы в большей степени сосредоточены на пересечениях философии и богословия как особых традиций мышления.
– Расскажите, пожалуйста, про очную магистратуру «Русская религиозная философия». На каких абитуриентов рассчитана программа и чем можно будет в ее рамках заниматься?
– Очная магистратура центрирована на изучение русской религиозной мысли XIX – XX веков. Основная идея состоит в том, чтобы предложить студентам возможность академического изучения русской философии как значимой ветви европейской философской традиции. «Академическое» в моем понимании значит рефлексивное, критическое и вместе с тем сочувствующее, далекое как от попыток ниспровергнуть русскую религиозную философию как «ересь», как «деревянное железо», как набор бессмысленных мечтаний, так и от попыток вознести ее на пьедестал как «всё высокое и всё прекрасное», очень духовное, пророческое, православное и так далее.
Для этого нужно, во-первых, побольше рефлексировать о методологии изучения русской мысли, о существующей традиции ее изучения, ее сильных и слабых сторонах, а во-вторых, нужно ее контекстуализировать. В рамках программы мы изучаем русскую религиозную мысль в трех основных контекстах:
- во-первых, западная философия, традиции которой русские мыслители воспринимали, от которых они зависели (в чем я не вижу ничего плохого, в философии все зависят от всех), к которым они относились критически (иногда чрезмерно критически). И, кстати, свои критические аргументы в адрес западной философии они часто заимствовали у самих западных философов;
- во-вторых, русское богословие, которое они тоже очень любили критиковать за так называемое «западное пленение» (тут хочется заметить «кто бы говорил») и от которого тоже очень зависели (кстати, зависимость была обоюдной и в конечном итоге всем пошедшей на пользу);
- и, в-третьих, русская культура, особенно в ее религиозных аспектах – литература, искусство, система церковно-государственных отношений, русская маргинальная религиозность и прочее. Здесь мне кажется очень важной концепция «религиозного кризиса», предложенная отцом Георгием Орехановым для объяснения отношений Русской Церкви и Льва Николаевича Толстого, – ее можно обобщить и представить как объяснительную модель формирования традиции религиозной философии в России вообще.
Мне бы хотелось создать у студентов сложное, стереоскопическое видение русской религиозной философии как целостного феномена, лежащего, так сказать, на пересечении многих дорог истории культуры. Люди, встретившиеся на этом перекрестке, ведут между собой сложный разговор о Боге, мире и человеке, и мы имеем шанс прислушаться к этому разговору и что-то важное для себя из него извлечь.
– Будет ли у учащихся возможность выбрать специализацию, интересующий профиль подготовки внутри очной программы?
– Да, безусловно, в рамках программы есть дисциплины по выбору. Во-первых, я считаю, что это само по себе необходимо: студент должен уметь диверсифицировать свой познавательный интерес, делать соответствующий выбор и нести за него ответственность. Во-вторых, когда мы с коллегами поняли, как должна выглядеть программа и какие дисциплины должны в нее войти, – мы поняли, что это невозможно вместить в учебный план так, чтобы он оказался выполнимым. Поэтому, следуя тройственному идеалу Владимира Соловьева, мы основные философско-богословские дисциплины сделали общим ядром программы (идея «свободной теософии»), а дисциплины этико-политического («теократического», сказал бы Соловьев) и эстетико-мистического («теургического», сказал бы он же) циклов превратили в профили специализации, между которыми студенты должны будут выбирать, как бы это им ни было обидно.
– Новая магистратура по русской религиозной философии может быть названа уникальной. Она ведь на данный момент не имеет аналогов в других вузах?
– Как программа, целиком и исключительно посвященная русской религиозной философии, – да, можно смело сказать, что она единственная. Разумеется, практически в любой философской магистратуре так или иначе изучается русская философия, где-то в большей, где-то в меньшей степени, где-то она выступает как возможная специализация или модуль в рамках более общей программы (например, в БФУ им. Канта в Калининграде), но мы попытались сознательно сосредоточиться на истории русской мысли. Даже те предметы, которые посвящены западной философии, преподаются с тем расчетом, чтобы готовить исследователя философии русской: это касается подбора персоналий, акцентирования точек пересечения западной и русской мысли, учета и анализа той историко-философской литературы, которая производилась русскими философами, и так далее.
– Правильно понимаю, что вечерняя магистерская программа выросла из ранее существовавшей магистерской программы «Религиозные аспекты русской культуры XIX – XX вв.», разработанной протоиереем Георгием Орехановым (+2020)?
– Я бы сказал, что обе программы в каком-то отношении развивают идеи отца Георгия. Дневная программа развивает их тематически, поскольку она посвящена русской культуре и русской мысли, хотя по сравнению с программой «Религиозные аспекты русской культуры» в ней усилен философский элемент. Новая вечерняя магистратура в большей степени отходит от учебного плана старой программы, но в ней сохраняется то, что считал важным отец Георгий, – единство богословия, культуры и церковной жизни. Здесь в центре внимания учащихся будет находиться, с одной стороны, переплетение богословских и философских идей в истории мысли, а с другой – некоторые базовые моменты церковной жизни, понимание которых, как мы думаем и, как мне кажется, думал отец Георгий, может стать значительно более глубоким, если смотреть на них в свете истории философских и богословских идей.
– Какой уровень базовых философских знаний ожидаете от поступающих в новые магистратуры?
– Прежде всего мы ждем заинтересованных абитуриентов. Конечно, в первую очередь мы были бы рады видеть выпускников философских бакалавриатов, которые хотели бы углубить свои знания в области истории русской философии и культуры, возможно, сделать ее предметом своего профессионального изучения. Но, если к нам придет выпускник какой-то иной гуманитарной специальности – теолог, религиовед, филолог, историк, культуролог, которому интересно заниматься философией вообще и русской в особенности, – мы поможем ему получить необходимые базовые философские знания. А если он интересуется философией, то, возможно, они у него уже есть и их надо только систематизировать.
– Можно ли совмещать учебу с работой? Предусмотрены ли дистанционные формы занятий или гибкий график посещений лекций?
– Мы, конечно, в курсе, что большинство студентов, особенно на уровне магистратуры, уже работают. Так что это вопрос отнюдь не праздный. Тем не менее, надо признать, что освоение наших программ потребует времени. В это время надо включить не только посещение занятий, но и время на подготовку к ним, на чтение и написание текстов и — last but not least – время на работу над магистерской диссертацией. Что касается собственно занятий, то на первом курсе – это четыре дня в неделю для дневной магистратуры и два или три дня для вечерней. Ближе к концу, особенно в последнем семестре, количество занятий уменьшится. В вечерней магистратуре последний, пятый, семестр вообще практически свободен от занятий и предназначен главным образом для завершения работы над диссертацией.
Стандартным образом мы, конечно, как и положено, проводим занятия очно, так сказать, «в реале». Исключительные случаи необходимо в индивидуальном порядке согласовывать с руководством программы и факультета.
– Расскажите, пожалуйста, о потенциальных научных руководителях и тематике магистерских работ.
– Тема обычно выбирается на пересечении научных интересов студента и кафедры. Очень важно при этом, чтобы тема была «незатасканной» и нетривиальной. На дневной программе речь прежде всего идет об изучении тех или иных аспектов творчества русских философов. И, поскольку предвидеть конкретный исследовательский интерес конкретного абитуриента довольно трудно, я скажу несколько слов о том, как мне видится исследовательское поле истории русской религиозной мысли.
Начнем с того, что многие интересные русские мыслители изучены весьма недостаточно и даже малоизвестны. Можно вспомнить Павла Бакунина, брата великого анархиста, Петра Астафьева, Г. П. Чулкова, Вл. Ильина, А. Мейера… Изучение творчества других скорее начинается в том смысле, что, хотя и существуют посвященные им исследования, нельзя сказать, что вокруг них сложились свои исследовательские сообщества. Здесь можно назвать таких крупных и, казалось бы, известных авторов, как политические философы Борис Чичерин и Павел Новгородцев, спиритуалист Лев Лопатин, кантианец Александр Введенский, философы духовных академий В. И. Несмелов, В. Д. Кудрявцев …
Но даже в творчестве философов, так сказать, «первого ряда» можно найти множество лакун – малоизученных произведений или аспектов их творчества. В первую очередь я, конечно, имею в виду таких мыслителей, как С. Л. Франк, полное собрание сочинений которого мы издаем, протоиерей С. Булгаков, интерес к наследию которого постоянно растет не только в России, но и в мире, и, конечно же, Вл. Соловьев, К. Н. Леонтьев, священник Павел Флоренский, В. В. Розанов, Д. С. Мережковский, Н. Бердяев, Л. Шестов, Л. Карсавин, И. Ильин, Г. П. Федотов, мать Мария, вокруг имен которых до сих пор кипят интеллектуальные битвы. Очень активно развивается такая сфера, как «трубецистика» – изучение наследия семьи Трубецких, из которой вышло несколько выдающихся представителей русской мысли.
Но вообще, традиционный «персоналистический» подход в истории философии все больше дополняется другими, в рамках которых фигура автора, если и не «умирает», то отодвигается на второй план: изучением институций (кафедр, журналов, кружков, обществ), дискуссий и полемических столкновений, в которых в фокус анализа попадают не столько личности участников, сколько их аргументы, риторика, мотивации, отдельные проблемы, которые, так сказать, «прошивают» русскую мысль насквозь, «дискурсов», вращающихся вокруг тех или иных концептов. Масса интересного скрывается в проблематике рецепции в русской мысли идей тех или иных европейских философов.
Большую ценность, мне кажется, имеют исследования, проводимые так сказать «на границах». Например, кажется очень важным изучать идеи русских философов в сопоставлении с мыслью тех или иных представителей мировой философии, конечно, в тех случаях, когда для такого сопоставления есть достаточные основания. И вместе с тем важны исследования, проводимые на границах философии и богословия, – как провести границу между ними в творчестве одного автора, как описать их взаимодействие в рамках русской культуры. А ведь кроме богословия философия в России активно взаимодействовала и с другими культурными областями – с литературой и политикой прежде всего.
Очень важным мне кажется изучение историографии – наследия выдающихся и не очень историков русской мысли, их дискуссий, позиций, полемики... Часто бывает важно подвести итоги изучения того или иного автора, или философского направления, или проблемы, чтобы дать этому изучению «новый старт».
Я перечисляю все эти исследовательские поля и подходы, потому что это – тропинки, открытые для поступающих на нашу программу. Выбор одной из них (или какой-то совсем другой, но подходящей по тематике нашей программы) зависит от них.
В рамках вечерней программы мы не привязаны к русской философии, хотя обращаться к ее проблематике также возможно. В данный момент мы обсуждаем с возможными абитуриентами темы, связанные с творчеством Ж.-Л. Мариона, В. В. Бибихина, С. С. Аверинцева, с рецепцией Данте в теологии XX века, интерпретацией идей С. Кьеркегора у Л. Шестова.
Ко всему этому важно добавить, что на нашей кафедре есть несколько сложившихся научных направлений, к которым поступающие смогут присоединиться, а может быть, они даже расширят нашу тематику. Вернее сказать, мы не просто будем рады тому, что магистранты присоединятся к нашим проектам, мы постараемся следить за тем, чтобы они обязательно к ним присоединились.
Подводя организационный итог этому длинному рассуждению, скажу: было бы прекрасно, если бы потенциальные абитуриенты как можно раньше связывались с нами, чтобы мы могли заранее обсудить выбор темы и научного руководителя.
– Расскажите, пожалуйста, подробнее про научную деятельность кафедры философии, при которой и будут реализовываться новые программы. Какие проекты реализуются сотрудниками на данный момент и к чему можно присоединиться начинающему исследователю?
– В первую очередь я бы назвал здесь долгий, развивающийся уже почти 10 лет проект по изданию полного собрания сочинений крупнейшего русского философа XX века – Семена Людвиговича Франка. Мы стараемся достичь максимально возможной академичности: публикация придерживается хронологического принципа, каждый том сопровождается большим Предисловием, отражающим основные вехи жизни и идейной эволюции философа, обширными комментариями и указателями – как текстологического, так и содержательного плана. В обилии привлекаются архивные материалы, устанавливаются источники идей и цитат, обсуждается рецепция мысли Франка.
Проект в целом называется «Творческая биография С. Л. Франка: новое видение», и речь идет действительно о том, чтобы предъявить новый, учитывающий все известные произведения, данные, архивные материалы, образ философа. В настоящее время издано 5 томов, готовится к выходу том 6-й, завершающий цикл работ Франка, изданных в России до того, как он был насильственно выслан с родины на печально известном «философском пароходе» 1922 года. Издание в целом рассчитано приблизительно на 30 томов, включая архивные материалы и переписку. Очень бы хотелось, чтобы это дело было завершено, а для этого нужны молодые коллеги.
Второй важный проект ведет научная группа «Религиозная культура и философия в России», которой руководит Наталья Анатольевна Ваганова. Предмет исследований этой группы – континуум явлений русской культуры, в котором светское, религиозное, христианское и церковное находятся в сложных диалектических и символических отношениях.
Все темы и явления, находящиеся в разработке группы, рассматриваются с точки зрения проблематизации и реконструкции указанного ядра: во-первых, в изучаемых формах и произведениях русской культуры (литература, живопись, музыка, драма, кино); во-вторых, в текстах, посвященных философской рефлексии над этими формами, явлениями и произведениями в русской религиозно-философской мысли (Толстой, Достоевский, Соловьев, Булгаков, Флоренский, Бердяев, Пришвин и другие авторы). Такая работа, помимо академических результатов, способствует дальнейшему выявлению и актуализации миссионерского потенциала русской культуры в настоящее время.
Третий – «Отечественная и зарубежная философия религии и философская теология в сравнительной перспективе» под руководством доктора философских наук Максима Александровича Пылаева. Цель исследований этой группы – ответ на вопрос, как соотносятся смысл и переживание в западной философской теологии и в русской религиозной философии XX века. Для этого предпринимается систематическое сравнительное исследование рефлексий по поводу самоопределения философии и теологии в христианской мысли, которое направлено на то, чтобы описать, как разграничиваются в каждой традиции их предметные сферы. Описание моделей соотношения философских и теологических дискурсов могут пролить свет на когнитивный потенциал христианской теологии.
Через тему самоопределения философии и теологии в западной философии и в русской философской мысли раскрывается важнейшая характеристика самой философии, ее соотнесенность с религией. Сравнение стратегий, выработанных западными и русскими мыслителями, описание возникающего между ними интеллектуального диалога будет способствовать выработке общезначимых, релевантных различным традициям ответов вызову современной культуры, в рамках которой вера и мышление тесно взаимодействуют.
– Предусмотрено ли участие студентов в конференциях, публикациях или совместных с научными центрами и университетами проектах?
– Да, конечно. Мы приветствуем участие студентов в конференциях и даже сами проводим такие конференции, например, студенческую конференцию богословского факультета в Субботу Акафиста, весеннюю религиоведческую конференцию, организуемую совместно ПСТГУ, РГГУ и Русским религиоведческим обществом. И, конечно, мы всячески поддерживаем стремление студентов опубликовать результаты своих исследований в профильных научных журналах, но желательно делать это не в ущерб написанию магистерской диссертации. Мы тесно взаимодействуем с философским факультетом МГУ им. М. В. Ломоносова, философским факультетом и институтом истории религий и духовной культуры РГГУ, Институтом философии, Домом А. Ф. Лосева, Ясной Поляной, Образовательным фондом им. братьев Сергея и Евгения Трубецких и другими учебными и научными учреждениями, связанными с изучением русской религиозной мысли.
Также наши преподаватели руководят разными грантовыми проектами, к которым у студентов есть возможность присоединиться – «Фигура мученика в контексте трансформации представлений о религиозном авторитете в русском богословии первой трети XX в.», «Визуальное в народной религии: икона, лубок, фотография, переплет», «Русское богословие и философия в условиях модерна», «Откровение между смыслом и сверхсмысленным событием, словом и переживанием в немецкоязычной теологии XX века и в русской религиозной философии» и другие. Благодаря участию в таких проектах молодые ученые приобретают ценный опыт проведения научных исследований, а также вносят свой вклад в развитие гуманитарных наук.
Помимо этого, стоит сказать, что у студентов очной магистратуры есть возможность присоединиться к треку «магистратура+аспирантура», в рамках которого участники трека получают академическую и финансовую поддержку на протяжении всего периода обучения, что крайне важно для становления молодых исследователей.
– Волнующий всех поступающих вопрос – о перспективах. Кем сможет работать выпускник магистерской программы по философии?
– Прежде всего, вспоминая Канта, я бы сказал, что выпускник сможет «работать» человеком, взявшим на себя ответственность за пользование своим разумом, человеком, который учится управлять собой, понимать самого себя, видеть свое место в мире и пред Богом.
Кроме того, я очень надеюсь, что благодаря нашим программам, особенно дневной, академическое сообщество историков русской философии получит хорошо подготовленное пополнение.
Но к этому надо, конечно, добавить, что наши магистерские программы по философии дают хорошую общую академическую подготовку, формируют навыки самостоятельного исследования и работы с первоисточниками, умение анализировать сложные мировоззренческие и вероучительные вопросы в их историческом и современном контексте. Поэтому выпускники программ будут готовы к научно-исследовательской и проектно-исследовательской деятельности, участию в экспертных и аналитических проектах, преподаванию философских дисциплин и работе в культурно-образовательной среде. Мы надеемся, что их знания и компетенции будут востребованы как в академической сфере, так и за ее пределами – в учреждениях культуры, издательствах, средствах массовой информации, государственных и общественных организациях.
– Что бы Вы посоветовали абитуриентам новых программ?
– Нашим абитуриентам я бы посоветовал прочитать «Историю русской философии» протоиерея В. В. Зеньковского. Несмотря на то что эта книга была издана почти 80 лет назад и многое в ней устарело, она до сих пор отлично представляет русскую философию как особый культурный и философский мир. Для меня самого это чтение стало когда-то очень важной вехой для вхождения в специальность: с тех пор я постоянно спорю с Зеньковским в частностях, но восхищаюсь его умением видеть русскую философию как целое. Это станет хорошей точкой отсчета для того, чтобы потом в течение двух лет обсуждать идеи и тексты русских философов уже на современном уровне.
Беседовала Ксения Стефанова,
специалист Абитуриентского отдела
Сайт ПСТГУ: pstgu.ru