«Республика» пообщалась со специалистом по технадзору, который лично был на объекте культурного наследия за четыре часа до пожара.
Александр Куусела работает в Музее «Кижи», в Доме горного начальника по совместительству выполнял обязанности технического надзора — контролировал качество работ и соблюдение технологии, правильное складирование материала. Следил, чтобы все соответствовало проектной документации.
За сохранность Дома горного начальника отвечал подрядчик «Легион» — реставрационная фирма из Ярославля, которая занимается объектами по всей России и имеет лицензию Министерства культуры Российской Федерации. Для работы на объекте она заключила договор субподряда с карельской организацией, которая занимается плотницкими работами.
Александр рассказал, как была организована работа на стройплощадке, мы обсудили версии случившегося. Стоит отметить, что наш разговор — это только информация специалиста, настоящие причины случившегося установят правоохранительные органы — сейчас идет всесторонняя проверка.
Александр, вы были на объекте непосредственно перед пожаром.
— Да, за четыре часа до. Меня вызвал прораб, нужно было уточнить некоторые моменты по карнизу каменного флигеля. Кроме него на объекте было шесть человек. На флигеле были три человека, готовились к кровельным работам. Один человек, разнорабочий, выносил мусор на улице. А двое работали внутри деревянного здания, на втором этаже — это важно. Они занимались отделочными работами.
Почему важно, что на втором этаже?
— При установлении причин пожара в первую очередь нужно понимать, где работали люди. На цокольном этаже никаких работ не велось, как и на первом этаже. Работы шли на втором этаже, в одном только помещении. И если посмотреть, как выгорело здание, можно сделать определенные выводы. Если бы возгорание пошло со второго этажа, где были люди, то пламя горело бы вверх, а не вниз. А тут мы видим другую ситуацию, первый этаж сгорел.
А версия короткого замыкания?
— В доме электропроводки не было. Всё тащилось через катушки и удлинители. Другое дело, что отделочные работы всегда ведутся в плюсовой температуре. А здание неотапливаемое, поэтому помещение отапливалось обогревателями. Все выключается одним рубильником. Когда я был на объекте, все было выключено — прошли по цокольному этажу с фонариками.
Что могло так вспыхнуть? Горючие материалы, например.
— Я, как технадзор, отвечаю за складирование материала, соответственно в доме не было ничего лишнего — ни канистр ГСМ, ни пачек древесины, ничего. Все хранится во дворе, а на объект заносится непосредственно перед работами. Дом был, грубо говоря, чистенький.
Как вы охарактеризуете рабочих?
— Плотники — наши, карельские. Очень серьезные ребята, заряженные на работу, профессионалы. Да они и работают в своем теплячке, в основном. Каменщики тоже из Карелии, наняты субподрядчиком. Те, кто на отделке были в деревянном здании — от подрядчика, из Ярославля привезли. Ничего плохого сказать не могу, алкоголь не пьют, работают исправно. На территории есть две бытовки и бывший Музей природы. Едят, переодеваются все там. Курилка — на улице у ворот. На объекте только работают.
А посторонние?
— Попасть можно через ворота для машин, или через музей природы. Звонишь нужному человеку по телефону, он тебе открывает. На воротах замок, тут же видеокамера висит. Посторонних быть не могло. Ночью на объекте сторож, но в данном случае пожар был вечером, тут еще прораб находился, он и начал реагировать первым, как говорят. Пытался потушить самостоятельно, вызвал службы.
Есть еще теории о поджоге, чтобы «распилить» или скрыть реальный объем работ.
— Авторы этих теорий не совсем понимают степень контроля на таких объектах. Тут он тройной — технадзор, авторский надзор и контроль со стороны заказчика. Проверки на объекте — каждый день, прозрачность полная. По поводу «распилить», тут даже смешно немного — в этом случае жечь нужно было бы перед завершением строительства, а не в начале. Подрядчик отработал три месяца, завершил первый этап работ на выделенные деньги, второго транша денег еще не дождался.
То есть речь не про пресловутые 200 миллионов?
— Не про 200, и даже не про 62 миллиона, которые дали подрядчику первым траншем. Посмотрите — тут три постройки: флигель, деревянное здание, бывший музей природы. Работы на выделенные деньги велись параллельно везде, а в основном именно на каменных постройках — там уже почти готовы карнизы, собирались возводить кровлю.
В деревянном здании успели поставить некоторое количества нового бруса, который после пожара как раз и сохранился. Видимо, огнеупорное покрытие на них реально сработало. Самые ценные арочные окна, которые мы впятером снимали, сейчас в Ярославле. Мы когда их увидели, эти шедевры, мы просто поняли, что повторить их не смогут, и приняли решение реставрировать — отправили подрядчику. Вместе с окнами уехала часть деревянных половиц.
Но ведь все равно сгорели деревянные стены.
— Что касается остальной деревянной части — да, это, безусловно, беда. Но я вам расскажу, что у каждого реставратора всегда с собой самый важный и нужный инструмент — раскладной нож. Так вот, я когда на объект зашел, первым делом ткнул им в брус в углу. Лезвие в дерево вошло до упора. Понимаете, о чем я? Глубокая гниль, и там по меньшей мере треть деревянных брусьев под замену должна была пойти. О точных потерях скажет экспертиза, конечно, но, по-моему, не все так плохо, как выглядело в первый день.
Ранее о будущей судьбе Дома горного начальника высказались эксперты культуры и реставрации.