у нас есть уникальная возможность узнать о домашней библиотеке Василия Владимирского, писателя, литературного критика, журналиста и автор канала speculative_fiction.
Слово Василию:
«Мне повезло: вся моя жизнь и моя работа неразрывно связаны с тем, что я действительно люблю, ценю и знаю — с книгами. Свою библиотеку я начал собирать сразу, как только появились первые карманные деньги, то есть в конце 1980-х. Правда, купить по-настоящему увлекательную книгу подростку без блата и без знакомства со спекулянтами в Советском Союзе было довольно сложно, так что по-настоящему все началось уже в 1990-х: первые книги издательства “Северо-Запад”, серия “Мастера фантастики” одесского издательства “Хайтех”, книги минского “Эридана”, “Девять принцев Амбера” Желязны в чудовищном переводе Михаила Гилинского — некоторые из них до сих пор храню из сентиментальных соображений. А из самых ранних приобретений сохранились в основном журналы, там литературная жизнь преимущественно и кипела. Выдирки из “Уральского следопыта” конца 80-х, спецвыпуски минского “Паруса” за 1988 и 1989 годы, полностью посвященные фантастике, всякое такое.
Многие книги я, кончено, потом заменил — на более качественные издания, более точные переводы. Кроме того, с какого-то момента стал руководствоваться принципом: если эта книга мне точно не понадобится для работы, если я её не буду перечитывать — можно сдать в букинист. Такой подход сильно облегчает жизнь: сейчас у меня не очень большая библиотека, 2-3 тысячи книг, и ту я периодически чищу.
А от родителей осталась только одна: первое издание повести “Понедельник начинается в субботу” братьев Стругацких, без обложки, я на ней вырос, сто раз перечитывал. Родители её в своё время привезли из деревни, куда ездили на охоту. Там местные пейзане ей крынку с простоквашей накрывали: купили зачем-то, начали читать — а там фигня какая-то непонятная. Ну, родители и обменяли на коробку патронов. В общем, есть в этом некоторый символизм, мне кажется.
Книги приходят разными путями. Чаще всего — всё-таки покупка. Что-то давали издатели на рецензию, что-то дарили авторы, что-то я получал в медиа, где работал. Но тут мне трудно избавиться от ощущения неловкости: если книгу не сам купил, чувствуешь обязанным о ней что-то написать, а не всегда получается по разным причинам. Мне это не нравится, раздражает. Ну и, конечно, есть книги, которые я сам готовил как редактор, как составитель, как издатель, как автор — от тех, что я выпускал, когда работал в “Азбуке”, до сравнительно недавней антологии “Мир без Стругацких” и моего собственного сборника “Картографы рая и ада”. Ну, это такое портфолио, архив, несколько полок у меня под них зарезервировано, но я туда, должен признаться, забираюсь редко.
Какие книги считаю ценными? Ценность книг не то чтобы субъективна, но во многом зависит от подхода. Настоящих антикварных изданий в моей библиотеке практически нет, зато довольно много самиздата, есть редкие малотиражные издания — вот только людей, которые осознают их ценность, можно по пальцам пересчитать, и всех их я знаю в лицо и по имени. В кругу библиофилов пересказывают страшные истории о том, как невежественные наследники коллекционеров, въехав в квартиру после смерти родственника, выбрасывали на помойку библиотеки, стоившие как 5 таких квартир. И знаете, я в эти истории верю.
Есть, конечно, книги, которые лично для меня представляют особую сентиментальную ценность. Я никогда не был охотником за автографами, но с нежностью храню книги с дарственными надписями писателей, которых уважал — особенно тех, кого уже нет с нами: например, Бориса Стругацкого, Алана Кубатиева, Бориса Штерна, Михаила Успенского. Ну и кое-какие книги зарубежных писателей, с которыми сводила судьба: покойных Пола Андерсона, Роберта Шекли, Терри Пратчетта, ныне здравствующих Джорджа Мартина, Брюса Стерлинга, Йена Макдональда, Кэтрин Валенте, Питера Уоттса, Орхана Памука. Но здесь важны не столько автографы сами по себе, сколько приятные воспоминания, связанные со всеми этими людьми, обстоятельствами нашего знакомства, нашим общением, нашими разговорами. По крайней мере, у меня получается именно так.
По поводу электронных книг. Увы, все свои электронные книги я уже прочитал лет пятнадцать назад, не могу больше. Художественная литература – только на бумаге. Когда присылают рукопись, с которой обязательно надо познакомиться, приходится её распечатывать. И дело тут не в снобизме – я начал читать электронные книги тогда, когда некоторые их адепты еще не родились, примерно в 1993-1994 году, когда подключился к сети FIDO, был такой предшественник Интернета. И читал тогда запоем: свободный доступ к рукописям, к свежим романам молодых писателей – это было ново, необычно, особенно после советского дефицита. Но потом чтение электронки превратилось в работу, а когда я в 2002 году пришёл редактором в «Азбуку» - в тягостную повинность.
Чудовищный поток безграмотного самотёка, и каждую рукопись надо хотя бы просмотреть, что-то ответить автору – тогда у меня в голове что-то сломалось. Не могу больше воспринимать электронные книги как полноценную художественную литературу. Даже профессиональные, хорошо подготовленные. К счастью, непрочитанных бумажных книг, которые копятся у меня на полке, хватит на годы чтения, так что читательский голод мне пока не грозит».
Спасибо большое Василию за рассказ. Особенно зацепило про книгу, оставшуюся от родителей, и поразили книги с дарственными надписями!
Приглашаю поставить лайк ❤️
Спасибо большое библиотеке «Прочитано» за помощь с интервью.
Все истории домашних библиотек собраны по ссылке ниже