О ней мало кто знает настоящую правду - она была дочерью политзаключенных, провела свое детство на Шпицбергене и стала балериной благодаря голодным годам своей жизни. Мир отметил столетие великой балерины, она эпоха, звезда, первая персоналия, ее имя синоним слова "балет".
Родилась девочка 20 ноября 1925 года в семье высокопоставленного советского чиновника Михаила Плисецкого и актрисы Рахили Мессерер, рыженькая девочка, которой дали имя Майя. Семья Мессереров была очень театральной: примой и премьером Большого театра стали тетя Суламифь и дядя Асаф. Говорили, что они были любимой балетной парой Сталина, впрочем, от репрессий семью это не спасло. А детство ребенка советской элиты было счастливым и бесконечные танцы - кружилась, вертелась, вставала на пальчики, грациозно принимала балетные позы, очевидно подсмотренные на фото тети.
Ей было около семи лет, когда семья уехала на Шпицберген, куда назначили работать отца. Все девять дней плавания рыжая девчонка развлекала экипаж и пассажиров безостановочными танцами на палубе. Прощаясь, капитан подарил им патефон, вот только пластинка была всего одна — опера Бизе «Кармен». На Шпицбергене, где родители были заняты работой, Майя в основном бегала на лыжах. Но когда мама начала руководить местным клубом самодеятельности, это стало первыми подмостками девочки — она пела и танцевала во всех концертах.
Совершенно неожиданно и внезапно родителей с маленьким братом забрали люди в штатском и увезли на темном воронке. Майю забрала тетя. Записку, написанную Рахилью, которую с грудным Азарием везли в теплушках в Алжир, в лагерь жен изменников родины, подобрала путевая обходчица и переслала Суламифи. Орденоносная прима принялась оббивать пороги начальственных приемных и подняла все связи, добившись освобождения сестры и мама Майи с братиком вернулись.
В то время пока Майя жила у тети, та поставила 14-летней племяннице номер, на всю жизнь ставший ее визитной карточкой, — «Лебедь» Сен-Санса, который все называют «Умирающим лебедем». Позже Суламифь напишет о том, что подвигло ее на это - удивительная красота Майиных рук, особая пластичность ее танцевальных данных подсказывали ей, когда-нибудь она засверкает в “Лебедином озере”, а так же она решила - Майе нужен свой номер-шлягер. Часто тетя говорила ей- "Сегодня ты бутон нераспустившийся, а придет время, и увянут лепестки, тогда такой технически немудреный, но эффектный номер понадобится, продлит сценическую жизнь лет на двадцать». Плисецкая танцевала «Лебедя» до 71 года!
В настоящем балете Одетту-Одиллию она станцевала очень скоро, в 21 год, дебютировав в утреннем спектакле, которых не любили маститые балерины, но Майя сорвала овации. «Лебединое» тоже останется с ней на десятилетия.
Тогда этот балет Чайковского стал таким же символом Большого театра, как «Щелкунчик». Именно с ним связан эпизод показавший ее характер: в 1959, когда на английские гастроли Большого отправился звездный состав, а Плисецкую оставили (еврейка, дочь репрессированных, но говорили также, что случись ей поехать — она затмила бы Галину Уланову). И тогда Майя станцевала спектакли домашнего «Лебединого» так, что это стало почти политическим демаршем: зал выл и захлебывался овациями, а некоторых, особенно рьяных зрителей даже вызывали после на профилактические беседы в КГБ.
Малоизвестной и не очень значимой частью в ее жизни стал брак с Марисом Лиепой, в 1956 году они поженились, через три месяца официально развелись, а прожили вместе всего пару недель. Лиепа был на 11 лет моложе, и в этом отразилась привычка звезды отдавать преимущество молодым партнерам: «Хочешь быть молодой — окружай себя молодыми». Все мужчины Майи Михайловны, на сцене и в жизни, моложе нее.
Мечта станцевать вольную цыганку, созданную Мериме, родилась в ней на теплоходе в Шпицберген, но варианта музыки, который подошел бы для постановки балета, не существовало в природе. Она последовательно обращалась с просьбой сначала к Шостаковичу, который сразу ответил, что нет — это же Бизе. Затем к Хачатуряну, тот вроде бы согласился, но тянул время, а потом и вовсе сослался на большую занятость и нехватку времени. И тогда всё «пришлось» делать своему, домашнему композитору. Замужем за Родионом Щедриным Майя была с 1958 года. Познакомила их, к слову, Лиля Брик, всегда горячо поддерживавшая Плисецкую.
На самом деле «Кармен-сюита» создавалась с нуля и в походном режиме. Майя Михайловна увидела выступление кубинского танцевального коллектива, гастролировавшего в СССР, это были совсем иные, не балетные движения и пластика, но именно так должна была выглядеть и двигаться Кармен. Она пришла к их хореографу Альберто Алонсо и убедила ставить балет под нее. С одной стороны, немыслимо для того времени — иностранец ставит в Большом. С другой, за этим был авторитет Плисецкой, а с Кубой мы дружили. Все согласования удалось провести, а писал Щедрин буквально на репетициях, под ее движение, партитуру без клавира.
Это было сенсацией, это ломало устоявшийся канон и оказалось исполнено такого откровенного эротизма, что балет хотели закрыть, чтобы оградить наш чистый народ от скверны сексуальности. Знаменитая фраза Фурцевой - "Майя, прикройте ляжки", сказана именно о «Кармен», тогда же товарищ министр прочила, что зритель не пойдет на спектакль и он уйдет из репертуара через несколько представлений. «Кармен будет жить столько, сколько буду жить я», — ответила Плисецкая.
Колоссальный потенциал драматической актрисы Майя Михайловна отчасти реализовала в кинематографе. Не все знают, что в «Анне Карениной» Зархи, где Анну играла Самойлова, она исполнила роль Бетси Тверской. Тогда же загорелась идеей балета по «роману романов», много позже Щедрин напишет его для нее одноименный балет. Была еще одна картина — необычная, экспериментальная, модернистский фильм-балет по тургеневским «Вешним водам» — «Фантазия» (1976), но большинство зрителей не приняли ее.
С Родионом Щедриным их брак продлился до ее смерти, 57 лет, оба они были людьми творческими, увлекающимися, но семья, их общность всегда на первом месте: Майя для мужа была и осталась «стопроцентной женщиной», а он для нее — единственным лидером в семье. В этом отношении она была домостроевкой.
В завещании Майя распорядилась кремировать себя, а после смерти Щедрина соединить его прах со своим и развеять над Россией — не хотела лежать на Новодевичьем, рядом с убийцами отца. До конца жизни была яростной антисталинисткой.
Были у нее и еще некоторые странности. Например жителей туманного Альбиона Плисецкая недолюбливала, еще более удивительно, что они платили ей тем же. Мир носил балерину на руках и топил в овациях, но самый сдержанный прием и нелицеприятная критика всегда встречали ее в Англии. Был случай с ее большим интервью «Литературной газете», в котором Майя Михайловна говорит: «Смотрю репортаж о балете, диктор: “Как восхитительна балерина!”, а я вижу непропеченный блин». Имен не называет, но все поняли, что это об Улановой. Или реплика о другой знаменитой коллеге, в которой безошибочно опознается Волочкова в роли Кармен: «Полюбить такую можно, убить нельзя». А вот эта ее крылатая фраза "Сижу не жрамши", впервые была произнесена Галиной Вишневской, с которой они дружили.
Ее «Лебедя» всегда бисировали, иногда дважды и даже трижды. Единственный раз, когда она танцевала, а зал хранил скорбное молчание, был на американских гастролях, 6 июня 1968 года, в день убийства сенатора Роберта Кеннеди, с которым у Майи начинался тогда роман. Этот танец она посвятила его памяти.
Если понравилась статья, обязательно поставьте лайк. Без лайков материалы не будут вам показываться в ленте в дальнейшем. Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые интересные публикации.
Читайте так же: