Журналистское расследование | Политический скептицизм
Когда Биньямин Нетаньяху процитировал Тору («Помни, что сделал тебе Амалек») накануне ударов по Ирану, а затем американские командиры заявили своим подчиненным, что «Трамп помазан Иисусом, чтобы зажечь Армагеддон», военная операция перестала быть сухой геополитикой. Она обрела сакральный ореол — и это должно насторожить каждого, кто не хочет превращения Ближнего Востока в сцену для религиозного экстазиса.
Сакральная мобилизация: Тора как оперативный план
Начало операции (28 февраля 2026 года) было приурочено к Шаббату и Пуриму — празднику спасения евреев от геноцида в древней Персии. Символика очевидна: премьер-министр Израиля буквально транслировал послание о том, что война — это повторение библейского сюжета, где иранцы (прежняя Персия) выступают в роли Хамана — воплощения зла.
Но здесь возникает политическая конструкция: образ Амалека в иудейской традиции трактуется многими раввинами как метафора внутреннего зла, а не как разрешение на геноцид. Главный раввинат Израиля и авторитетные религиозные деятели не поддержали воинственную трактовку. Они понимают риск: когда политик объявляет противника «Амалеком», он снимает с себя ответственность за выбор средств. Ветхозаветная заповедь «не давать пощады» становится легитимацией любого кровопролития.
Конгрессмен-республиканец Рэнди Файн довел логику до абсурда: публично заявив, что «уничтожение правителя Персии» — это продолжение пуримской истории, он превратил современную геополитику в буквальное исполнение древнего текста. Это не риторическая уловка — это попытка заменить международное право библейской топологией.
Христианский сионизм в Пентагоне
Американская составляющая выглядит не менее алармистски. Жалобы от более чем 200 военнослужащих (включая христиан, мусульман и иудеев) в Фонд религиозных свобод (MRFF) свидетельствуют о системном проникновении христианского национализма в военную команду.
Министр войны Пит Хегсет — убежденный христианский сионист — проводит в Пентагоне регулярные библейские собрания. Приглашение проповедника Дага Уилсона, открыто защищающего рабство и теократию, на официальное мероприятие министерства обороны — это не случайность, а демонстрация приоритетов. Когда командиры объясняют войну как часть божественного плана («Трамп помазан Иисусом для Армагеддона»), это перестает быть частным делом совести. Это становится инструментом управления войсками.
Зеркало иранского фанатизма
И здесь необходим баланс. Иранский режим действительно опирается на религиозную легитимацию. Концепция «вилаят-и факих» (верховенства юриста-богослова) превращает государство в теократию, где светские и сакральные власти слиты. Революционная гвардия Корпуса стражей исламской революции (КСИР) действует как религиозно мотивированная сила.
Но парадокс именно в том, что США и Израиль обвиняют Тегеран в «исламских бреднях» и «религиозном фанатизме» (по словам Рубио и Хегсета), при этом сами используют аналогичную — хотя и иной конфессии — риторику.
Вашингтон обвиняет иранское руководство в безумии, но при этом посол США в Израиле Майк Хакаби заявляет, что Израиль имеет право на «весь Ближний Восток» по библейскому обету. Телевангелист Джон Хаги миллионам евангелистов в США объясняет удары по Ирану как исполнение пророчества о предстоящем Армагеддоне. Это не дипломатия — это эсхатологический триллер с живыми людьми.
Цена сакральной риторики
Когда конфликт облекают в религиозные одежды, он перестает быть предметом компромисса. «Амалека» нельзя купить или уговорить — его можно только уничтожить. «Божий промысел» не допускает отступления.
Результат мы видим 28 февраля: удар по школе для девочек «Шаджаре Тайебе» в Минабе, где погибли 175 детей. Технически это может быть названо «коллатеральным ущербом» или «ошибкой наведения». Но контекст делает объяснение механистичным: удар произведен в Шаббат, после цитирования текста об истреблении «от младенца до грудного», в дни праздника, посвященного спасению от геноцида.
*
Комментарий политтехнолога
Алексей Воробьёв, политический консультант (имя изменено по просьбе эксперта):
«Мы наблюдаем синтез двух опасных тенденций. Первое — это персонализация внешней политики через религиозный нарратив. Нетаньяху и Трамп не просто политики, они выступают в роли исполнителей божественной воли. Это снимает с них ответственность перед избирателями и международным сообществом.
Второе — это замена стратегии символикой. Вместо четких военных целей (достижимых, измеримых) мы видим апокалиптические декорации. Это удобно: если война не приносит быстрой победы, можно всегда сказать, что «мы выполняем высшее предназначение», а не геополитический расчет.
Опасность в том, что эта риторика несет вирус нерешаемости конфликта. Когда обе стороны (или их союзники) считают себя участниками священной войны, компромисс становится предательством веры. А это — предпосылка к затяжному кровопролитиям».
*
Чек-лист для скептика: 5 вопросов о религиозной войне
1. Может ли ссылка на священные тексты служить оправданием военной операции?
Юридически — нет. Международное право опирается на Устав ООН и Женевские конвенции, а не на ветхозаветные заповеди. Политически — да, но это инструмент мобилизации, а не правовой акт.
2. Почему раввины и церковные авторитеты противятся воинственной трактовке?
Потому что они понимают разницу между экзегезой (толкованием текста) и политической пропагандой. Религиозный авторитет защищает веру от instrumentalization — превращения в инструмент политики.
3. Есть ли риск религиозной войны между цивилизациями?
Скорее, это риск «войны политиков, использующих цивилизационную риторику». Обычные люди — иранцы, израильтяне, американцы — не желают апокалипсиса. Это элиты конструируют бинарный мир «свои-чужие».
4. Как иранский режим использует религию в ответ?
Тегеран активно эксплуатирует образ «внешней крестовой войны против ислама», что помогает мобилизовать даже светских иранцев вокруг флага. Внешняя угроза консолидирует общество перед лицом конфессиональной агрессии.
5. Что делать, если вы военнослужащий и вам приказывают «воевать за Армагеддон»?
Согласно законодательству США, военный обязан отказываться от незаконных приказов. Религиозная мотивация не делает приказ незаконным, но если приказ нарушает правила ведения войны, это основание для жалобы (как и делает MRFF).
6. Почему это важно для России?
Потому что эскалация на Ближнем Востоке — прямая угроза региональной стабильности, включая нашу зону ответственности. «Религиозные войны» имеют свойство распространяться за пределы театра боевых действий.
*
С наступающим 8 марта
Дорогие читательницы, с наступающим праздником весны!
В эти дни, когда новости наполнены жестокостью и религиозным фанатизмом, хочется пожелать вам того, чего так не хватает в большой политике — теплоты, сострадания и внимания к живому человеку. Пусть ваши дома станут оазисом разумности и доброты, куда не проникают ни «Амалеки», ни «Армагеддоны».
Помните: настоящая сила не в проклятиях древних текстов, а в способности слышать друг друга и сохранять человечность даже в самых трудных обстоятельствах. Вы — те, кто создает жизнь и воспитывает будущее. Именно поэтому любая война, особенно та, что убивает детей в школах, — это преступление против материнства и жизни.
Будьте здоровы, будьте рядом с теми, кого любите, и не отдавайте никому права решать за вас, во имя чего стоит жить или умирать.
С любовью и надеждой,
Аэлинэль
*
Пожалуйста, поддержите канал:
Друзья, это расследование требовало времени и сил. Если вам важен такой взгляд на события — без пропагандистского пафоса, но с анализом и состраданием — поддержите мой блог.
Подпишитесь на канал Аэлинэль, если еще не с нами. Ваши донаты помогают мне писать то, что считаю нужным, а не то, что «одобрено к публикации». Ваши лайки и репосты — это тоже огромная поддержка.
Благодарю каждого, кто остается со мной в эти непростые времена. Вместе мы сможем разоблачать манипуляции и сохранять ясность мышления.