В 2026 году в ПСТГУ появилась новая бакалаврская программа по социологии. О традиции социологических исследований в ПСТГУ, цели программы и навыках профессионального социолога рассказал заведующий научной лабораторией «Социология религии» ПСТГУ профессор Иван Владимирович Забаев.
– Иван Владимирович, в чем особенность новой программы по социологии?
– Мне кажется, речь не идёт о чём-то совершенно новом. Это долго вызревало. В Свято-Тихоновском университете уже сложилась своя социологическая традиция, и сейчас просто делается ещё один, небольшой шаг вперёд. Мы стоим на плечах гигантов: по сути мы возобновляем социологию в ПСТГУ после некоторой паузы.
Игорь Павлович Рязанцев был первым и, пока что, единственным деканом социологического факультета ПСТГУ. Он создавал факультет в атмосфере настороженности со стороны церковного сообщества по отношению к любым вмешательствам учёных в жизнь верующих. Я помню, как мы делали первые опросы прихожан, и как одна очень пожилая прихожанка (даже после благословения настоятеля) говорила мне, улыбаясь: «А, анкеты… Были анкеты и при прошлой власти». Схожим было отношение и многих священнослужителей. Кажется, что на долю Игоря Павловича выпала задача стартовой легитимации социологии в церковной среде.
Но, помимо этой задачи, коллектив социологического факультета ПСТГУ вместе со студентами решал и вполне академические вопросы. Именно они начали масштабные обследования православных приходов на территории бывшего СССР – очень важную работу, которая в какой-то мере продолжается и, я надеюсь, продолжится в будущем. При этом Игорь Павлович и его коллеги уделяли студентам огромное личное внимание, «возились» с ними. Мне кажется, что действительно хороший вуз отличает именно эта способность преподавателей «возиться» со студентами, откликаться на их запросы. Возможно, даже содержание программ имеет второстепенное значение. Эту особенность предыдущего этапа развития социологии в ПСТГУ хотелось бы сохранить.
И в этом отношении мне кажется важным не забыть еще одну вещь. Костяк нынешней лаборатории «Социология религии», с которой тесно будет связана новая программа, вышел из молодого тогда соцфака Высшей школы экономики. У нас, выпускников этого факультета, был очень хороший пример взаимодействия педагогов и студентов: думаю, что наше профессиональное самоопределение произошло во многом благодаря отношению тогдашнего декана Александра Олеговича Крыштановского, Вадима Валерьевича Радаева и других преподавателей – Кирилла Сорвина, Александра Сусоколова, Инны Девятко, Александра Гофмана, Светланы Барсуковой, Елены Мезенцевой, Ольги Кузиной, Яны Рощиной, Светланы Баньковской, которые с нами, вчерашними школьниками, именно «возились». Это отношение дорого стоит и встречается далеко не всегда.
Именно поэтому, когда мы решили воссоздать социологический профиль, то предложили сотрудничество Ирине Дуденковой – я видел, как она работает со студентами. Такой способ научно-учебной жизни – это своего рода «краеугольный камень», особенно для таких камерных вузов как ПСТГУ. Я очень рассчитываю, что этот подход у нас приживётся.
– Социологический профиль создается в ПСТГУ при кафедре философии и религиоведения богословского факультета, в тесном контакте с которой действует и Ваша лаборатория. Как влияет этот «философский контекст» на деятельность лаборатории и как он отразится на программе?
– Действительно, та социология религии, которая у нас получается, формировалась в очень тесном контакте со специалистами из других дисциплин – философами, историками, богословами, антропологами. Такая встроенность социологической перспективы в междисциплинарную палитру имеет свои сложности, но и свои плюсы. Так, нам пришлось освоить некоторые важные добродетели – например, умение слушать и не торопиться со своим высказыванием. В современном мире, где люди зачастую не слышат друг друга, умение слышать того, с кем ты разговариваешь, очень важно и безусловно пригодится выпускникам и за стенами университета.
Главный плюс нашей интегрированности в кафедральную жизнь в том, что иногда нам удаётся избегать тривиальных результатов и чрезмерного упрощения того, что мы изучаем. В большой степени благодаря коллегам с кафедры и в первую очередь ее заведующему Константину Михайловичу Антонову, социология в рамках религиоведения постепенно институционализировалась: был защищен ряд диссертаций, полученные исследовательские результаты были встроены в разные образовательные программы ПСТГУ, в рамках совместной работы кафедры и лаборатории выросло новое поколение преподавателей и учёных. В новой бакалаврской программе мы попытаемся использовать все эти наработки.
– Расскажите, пожалуйста, о самой программе. Что в ее фокусе, что является ее ядром?
– Значительная часть программы призвана помочь освоить ремесло социолога: теорию и методы. Чтобы выпускник, даже если не будет заниматься церковной тематикой, мог работать в аналитических сферах, где требуется социологическая подготовка – в маркетинге, бизнесе, государственном управлении. Мы не делаем акцент на углубленном освоении, например, маркетинга, но отдаем себе отчет, что человек, хорошо владеющий качественными и количественными методами анализа социологических данных, востребован в этих сферах.
Основной фокус новой программы – церковная и религиозная проблематика в самых разных проявлениях. Русская Православная Церковь – это огромный социальный институт. Более 30 тысяч приходов, которые находятся в контакте с людьми по всей стране, часто оказывают поддержку там, где её больше ждать неоткуда. Это очень специфическая система отношений, которая сегодня мало и плохо понята.
В этом отношении социология в ПСТГУ находится в уникальном положении: у нас есть и понимание материала, и доступ в «поле». Часто на Церковь смотрят как на политическую партию или коммерческую фирму. Мы же настаиваем, что у Церкви, даже на уровне организаций и локальных сообществ, есть своя логика. Экклесия вовсе не всегда равна сообществу. Люди, стоящие в очереди на исповедь, узнают друг в друге таких же ожидающих – это меняет их отношение друг к другу.
Сегодня много говорят об идеологической роли Церкви, но на уровне приходов и благочиний людей волнуют совершенно иные, земные вопросы. Например, епископ в епархии, расположенной в пойме крупной сибирской реки, озабочен не только богословием, но и тем, как вывезти снег до весеннего паводка, чтобы деревни не ушли под воду. Так церковная жизнь предстаёт в ином свете.
– Вы имеете в виду, что социолог, получивший подготовку у нас в университете, сможет более чутко и внимательно смотреть на Церковь, даже если исследует ее именно как институцию?
– Именно. Можно изучать Церковь как некоммерческую организацию, но даже в организационном плане она не сводится к той же логике, что светские структуры. Церковные деятели часто принимают решения, исходя из своих, особых оснований. Внешне всё может выглядеть обычно и общечеловечески, но на деле внутренняя логика принятия решений – иная. И если её не учитывать, взаимодействовать с такими акторами не получится. То есть церковные люди совершают вполне внутримирские операции, но предугадать их из перспективы «церковь как обычная фирма» не всегда удается, и это имеет массу последствий.
Приведу пример. Если спросить епископа, чего он хочет для своей епархии, он может ответить: «Чтобы на всей её территории не прекращалась молитва», что это самое главное, а остальное приложится. Отвечая так, он остается в рамках нашего обычного понимания религиозного деятеля, а также в рамках традиционных разделений на сакральное и профанное и отнесение Церкви к сфере сакрального в обычной социологии религии. Но если спросить епископа, что для этого нужно, как этого достичь, ответ может быть очень неожиданным. Помимо того что епископ скажет, что нужно учиться молиться, смотреть за собой и стараться не грешить, он может сказать (и это пример из реального исследования), что для того, чтобы служба шла на всей территории епархии, нужно понять, где служить. Обследовав свою епархию, он обнаруживает, что она почти вся состоит из старых, почти обезлюдевших сел, в которых стоят разрушенные дореволюционные храмы. И что делает епископ? Он ставит своим благочинным вопрос: что из того, что осталось в руинах после революции, может быть использовано как храм? Через какое-то время они отвечают: колокольни, потому что там четыре столба, а потолок в колокольне падает последним из всего храма. И тогда епископ принимает решение, которое кажется странным, если мы смотрим на него через призму учебника как на фигуру, оторванную от мира. Епископ говорит: «Покупаем утеплитель, закрываем первый этаж колоколен в теплый контур, ставим трубу, к ней подсоединяем буржуйку, чтоб было тепло во время службы, и служим. Так те, кто остался в заброшенном селе, смогут прийти на службу раз в месяц. Потом эту буржуйку отсоединяем и едем в следующее такое же село, в котором так же обустраиваем остатки первого этажа колокольни». Вот так может выглядеть решение о непрестанной молитве глазами конкретного епископа.
Чтобы понять Церковь и увидеть в ней то и тех, на кого можно положиться, нужно смотреть на нее другими глазами. И периодически, эти глаза и эта жизнь сильно отличаются от тех, что описываются в сегодняшних СМИ.
Для осмысления и действия в этой реальности нужны специалисты. И моя робкая надежда состоит в том, что наша новая программа, вместе с другими университетскими программами, внесёт посильный вклад в формирование такого комплекса знаний и компетенций, который нужен таким специалистам.
Есть и другая проблематика на стыке осмысления общества и религии, которую я сейчас не описываю, но которая будет осмысляться в рамках программы. Связано это будет в значительной степени с блоком теоретических социологических дисциплин, их стыком с разными вариациями русского богословия, а также с политической теологией, социологией религии и религиоведением в более широком плане.
– Иван Владимирович, Вы говорили о преимуществе камерного университета и о том, что ключевой критерий – внимание к студенту. Что это значит на практике?
– Во-первых, сами студенты – часть образовательной программы. Во-вторых, то, что можно сделать в маленьком вузе и на маленькой программе, не всегда могут сделать вузы большие. В малых вузах возможна подстройка под интересы и возможности студентов. Здесь я снова возвращаюсь к тому, о чем говорил ранее: человекоразмерное отношение к студенту дорогого стоит, и его гораздо сложнее реализовать в больших вузах. Можно создать очень продвинутую программу, но придут слабые студенты, или наоборот: будут сильные студенты, но слабая программа, но это все можно решить с помощью разных тематических ориентиров, на уровне оперативной подстройки спецкурсов и факультативов и практик.
Очень важным инструментом включения молодых людей в сообщество и профессию являются факультативы и практики. То, что на уровне поступления выглядит как конкуренция разных образовательных институций, после поступления выглядит иначе – более кооперативно. Даже до открытия программы наша лаборатория принимала на практику студентов из разных вузов, например, ВШЭ и МГУ. Мы находимся в контакте с учёными из других вузов, поэтому найти возможность для реализации своего исследовательского интереса, даже если для него как будто бы ничего не зарезервировано в текущем учебном плане, вполне реально. У небольшой программы, которую ведут признанные специалисты, такая гибкость и такие возможности есть.
И последнее по ходу разговора, но не по важности, – руководитель программы. Для той проблематики, которую я описал, нужен был особый человек: получивший светское образование и при этом своего рода представитель духовного сословия, который понимает специфику изнутри. Так получилось, что прекрасный специалист и жена священника Ирина Васильевна Дуденкова искала работу. А может быть, эта работа ее ждала – в любом случае, что-то совпало.
Сайт ПСТГУ: pstgu.ru