В подборке «Сноба» и книжного сервиса «Литрес» — пять книг, в которых наивность соседствует с отчаянием, а герои пытаются собрать рассыпавшуюся реальность по кусочкам.
Даша Благова, «Южный ветер»
Номинированный на премии «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна» роман Даши Благовой — книга, которая не боится говорить о человеческой хрупкости. Главной героине Саше всего 28 лет. После смерти матери ей приходится вернуться из Москвы в родной город на Северном Кавказе, чтобы взять на себя заботу о молчаливом брате Жене.
Внутри у неё «всё бирюзовое и спокойное испарилось», а на месте прежней ясности — чёрная дыра. В этой авторской метафоре легко узнать метамодернистское колебание между надеждой и отчаянием и отсылку к нашей современности. Благова пишет резко, почти рубленно, обнажая чувства. Люди в её романе — живые и уязвимые. «Южный ветер» — честный, неровный, но очень чувственный роман о том, как трудно и необходимо быть рядом с близкими, когда внутри и вокруг штормит.
Кася Кустова, «Стены»
«Стены» — роман русской писательницы, исследовательницы психиатрии и резидента Дома творчества Переделкино. В своём творчестве Кустова поднимает сложные темы одиночества и инаковости, и её новая книга о взрослении не исключение.
Иркутск начала двухтысячных здесь становится не просто декорацией, а живым фоном: с кухонными разговорами до утра, первыми влюблённостями и отчаянным желанием быть особенными. Главная героиня существует в пространстве поиска себя, постепенно сталкиваясь с внутренними «стенами», вырастающими из страха.
Вместе с героями читатель подходит к тонкой границе, где вдохновение почти неотличимо от безумия, а цена свободы быть собой очень высока. Кустова пишет о жизни человека с шизофренией предельно честно. В тексте много культурных отсылок, которые делают чтение особенно увлекательным. «Стены» — книга не про то, как смотреть в бездну, а про то, что из неё можно выбраться, научившись жить с собой по-настоящему.
Ася Демишкевич, «Там моё королевство»
Демишкевич в интервью рассказывала, что «начала писать эту историю в десять лет», поэтому текст рос вместе с автором и переживал взросление.
«Там моё королевство» — история о совсем не безоблачном детстве. Героини Аня и Лера придумывают новые имена — Кимберли и Джеральдина, а затем создают собственное Королевство, чтобы спрятаться от взрослого мира с его идеологиями, фанатизмом и запретами.
Отец-коммунист, мать-сектантка, взаимная ненависть родителей — всё это давит на девочек сильнее, чем школьные хулиганы. В ход идут ритуалы, заклинания и шкаф как портал в пространство, где можно быть смелыми и свободными. Фантазия подруг не отменяет реальность, а лишь помогает её выдержать. Книга о дружбе и токсичной близости, рассказанная от лица того, кто причиняет боль. Это трогательный и тревожный разговор о том, как строим внутренние миры, чтобы выжить, и что происходит, когда враг внезапно оказывается внутри, а не снаружи.
Нейтан Хилл, «Некк»
Если говорить о новой искренности, то невозможно обойти стороной «Некк» — большой, шумный и одновременно нежный роман о семье и чувстве брошенности.
В центре истории — Сэмюэл, мальчик, однажды оставшийся без матери, а спустя десятилетия увидевший её имя в новостях. Теперь взрослый Сэм, преподаватель и писатель с несбывшимися надеждами, решает разобраться в прошлом, чтобы понять не только маму, но и самого себя. Кем была эта женщина: радикальной хиппи, как утверждают медиа, или тихой домохозяйкой, какой он её помнит?
Хилл виртуозно перемещается во времени, соединяя детские травмы, первую любовь, дружбу и политический шум эпохи в цельное полотно. Это одновременно «большой американский роман» и интимная хроника о том, как трудно, если тебя оставил самый близкий человек. При этом писатель великодушно оставляет героям пространство для роста и искупления. Текст пронизан иронией, но за ней всегда проступает тоска по настоящей близости и вера, что прошлое можно пересобрать. Даже в лабиринте лжи и боли человек ищет любовь, потому что без неё не складывается ни одна история.
Марио Варгас Льоса, «Тётушка Хулия и писака»
В ярком романе Льосы страсть и ирония танцуют ча-ча-ча на страницах книги. Нобелевский лауреат соединяет полуавтобиографическую историю юного Марио и его эксцентричной тётушки Хулии с бурлескным вихрем радиопостановок боливийского гения Педро Камачо.
Трогательная линия любви здесь постоянно прерывается безумными, гротескными сюжетами мыльных опер, где герои умирают и воскресают с завидной регулярностью. За карикатурой на массовую культуру проступает личная история взросления и становления писателя. В 18 лет Марио мечтает о Париже и литературной славе, но именно любовь становится импульсом, пробуждающим настоящего автора.
Не ищите у Льосы яркого магического реализма в стиле Маркеса. Вместо него — жизнелюбивый взгляд на искусство и страсть. «Тётушка Хулия и писака» — напоминание, что литература может быть одновременно хитрой игрой и исповедью, а за гротеском скрывается самое уязвимое сердце.