Всем утра доброго, дня отменного, вечера уютного, ночи покойной, ave, salute или как вам угодно!
Нынешняя тема, как мне кажется, куда более к лицу "романической эпохе", чем неизменно актуальная во все времена мода из майского выпуска. Вместе с выпавшей из определения "романтическая" буквицей "т", под руку с воцарением Николая Павловича стали сходить на "нет" и сами дуэли. Они более не были неотъемлемой чертою и правом дворянина защищать свою честь по любому поводу и даже без оного. Последнее, кстати, во времена весьма снисходительного к дуэлированию Александра Благословенного случалось довольно часто: вспомним хоть Фёдора Ивановича Толстого или Руфина Дорохова, запросто способных вызвать на дуэль (и таки убить - прошу заметить!) и за косой взгляд, и за неосторожное слово. Были в те времена и дуэли уникальные - вроде знаменитой "четвертной" с Шереметевым, Завадовским, Грибоедовым и Якубовичем, и печально прославившиеся - как меж отстаивавшим честь и самое имя сестры безродным поручиком Черновым и блестящим флигель-адъютантом Новосильцевым... Весь фокус в том, что само понятие "романтизм" потихоньку - вместе с пришествием строгого Императора, Прогресса, механики и нового времени - сменилось на иные, более актуальные сообразно веянием и запросам Эпохи понятия "благоразумие", "карьера", "практицизм" - если угодно... Слово "честь" при этом никуда не девалось, просто им не бравировали направо и налево и не носили более напоказ на левой стороне мундира или сюртука. Сошли в могилы или безнадежно состарились блестящие бесстрашные гвардионусы времен наполеоновских войн. Империя отныне жила под строгим неусыпным присмотром неподвижного взгляда Николая. Две (впрочем - три, конечно) самых громких дуэли в его царствование связаны как раз с "последними романтиками", один из которых был таковым и по времени рождения, застав в сознательные годы едва не всё александрово правление, и по обострённому пониманию слова "честь", другой - как достойный его преемник. Если о дуэли Пушкина все и без РРЪ знают предостаточно, то в случае с вызовом Лермонтова де Барантом любопытен такой диалог:
Барант. — Правда ли, что в разговоре с известной особой вы говорили на мой счет невыгодные вещи?
Лермонтов. — Я никому не говорил о вас ничего предосудительного.
Барант. — Все-таки, если переданные мне сплетни верны, то вы поступили весьма дурно.
Лермонтов. — Выговоров и советов не принимаю и нахожу ваше поведение весьма смешным и дерзким.
Барант. — Если бы я был в своем отечестве, то знал бы, как кончить это дело.
Лермонтов. — В России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и мы меньше других позволяем себя оскорблять безнаказанно...
Происходит это спустя ровно три года после Пушкина. Хоть поединок закончился почти бескровно (не считая легкого ранения Лермонтова), последнего арестуют и предают военному суду, а после тайного свидания его на гауптвахте с вызвавшимся на беседу Барантом поэта обвиняют в попытке вторичного вызова на дуэль и переводят на Кавказ Высочайший урок впредь остальным! Впрочем, неуемный (да что уж - скорее, просто несносный!) характер Лермонтова в полной мере проявился и там, доведя до закономерной трагедии. И хоть он сразу упредил, что "в этого дурака стрелять не будет", "дурак" Мартынов, видимо, счёл свою честь оскорбленной до такой степени, что...
Я намеренно остановился на всех трёх поединках, ибо, если при Николае Павловиче, открыто заявлявшем о своей ненависти к дуэлям, что "дуэли - это варварство, и в них нет ничего рыцарского", и случалось ещё что-то подобное, то зачастую носило уже некий курьезный характер. Как, например, в случае с двумя поссорившимися студентами: оба условились о месте встречи, но перепутали её время, и, не найдя друг друга, попросту разъехались, не изъявив позже желания продолжать... Была и ещё одна дуэль - со смертельным исходом, правда, получившая известность из-за трагической нелепости, которую невозможно назвать никак иначе, чем "судьба". Оскорбленный подтруниваниями над собою князя Александра Долгорукова князь Владимир Яшвиль вспылил, итогом чего стал вызов Долгорукова. Получивший право первого выстрела Яшвиль выстрелил в сторону, но пуля, срикошетив о камень, попала Долгорукову в грудь. Насмерть. Зная строгость Императора на подобные случаи, суд приговорил горе-дуэлянта к каторжным работам с лишением дворянства и княжеского титула, но Николай I смягчил наказание, разжаловав Яшвиля в рядовые и отправив его на Кавказ, где тот отличился чрезвычайно, был любим однополчанами, уже через четыре года сумел выбиться в ротмистры, а через 7 - стал полковником...
И уже окончательный апофеоз - поединок между Базаровым и Павлом Петровичем Кирсановым, относящийся, правда, по времени уже к пост-николаевскому периоду.
"... Базаров тихонько двинулся вперед, и Павел Петрович пошел на него, заложив левую руку в карман и постепенно поднимая дуло пистолета… «Он мне прямо в нос целит, — подумал Базаров, — и как щурится старательно, разбойник! Однако это неприятное ощущение. Стану смотреть на цепочку его часов…» Что-то резко зыкнуло около самого уха Базарова, и в то же мгновенье раздался выстрел. «Слышал, стало быть ничего», — успело мелькнуть в его голове. Он ступил еще раз и, не целясь, подавил пружинку.
Павел Петрович дрогнул слегка и хватился рукою за ляжку. Струйка крови потекла по его белым панталонам.
Базаров бросил пистолет в сторону и приблизился к своему противнику.
— Вы ранены? — промолвил он.
— Вы имели право подозвать меня к барьеру, — проговорил Павел Петрович, — а это пустяки. По условию каждый имеет еще по одному выстрелу.
— Ну, извините, это до другого раза, — отвечал Базаров и обхватил Павла Петровича, который начинал бледнеть. — Теперь я уже не дуэлист, а доктор и прежде всего должен осмотреть вашу рану. Петр! поди сюда, Петр! куда ты спрятался?
— Все это вздор… Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, — промолвил с расстановкой Павел Петрович, — и… надо… опять… — Он хотел было дернуть себя за ус, но рука его ослабела, глаза закатились, и он лишился чувств..."
"Дети" перестали быть похожими на "отцов" - дуэль едва ли не окончательно отошла к анахронизмам на добрых полстолетия... с тем, чтобы возродиться уже в иное время культурного и духовного "угара Империи" с новою силою и в куда более пугающих масштабах. Наша потеряшка буковка "т" стала едва ли не Символом метаморфозы понимания "чести" у русского дворянина во что-то если не эфемерное, то уж точно - не столь твердокаменное и незыблемое. Умереть демонстративно, отстаивая собственное достоинство, смогли позволить себе лишь упомянутые выше двое, надолго унеся с собою традиции ушедшей Эпохи и преподнеся остальным наглядный урок, что поединок - "это больно", "ужасно", "на смерть" и "варварство". Более иных удалось выразить эту поколенческую "смену вех" Льву Толстому в повести "Два гусара", где Турбин-младший оказывается едва ли не жалкой, пошлой карикатурой на своего лихого и великодушного отца, кстати, и погибшего в итоге на дуэли. Пришли иные времена. А спустя 50 лет Чехов напишет нечто, крайне емко трактующее и позднейший взгляд по нашей сегодняшней тематике, и самую её природу:
- Мы с вами будем говорить, что это глупо и нелепо, что дуэль уже отжила свой век, что аристократическая дуэль ничем, по существу, не отличается от пьяной драки в кабаке, а все-таки мы не остановимся, поедем и будем драться.
В тон ему откликнется своим "Поединком" и Куприн, где и в дуэли, и предшествующим ей событиям нет уж вовсе ни капли ни "романтического", ни "романического", а есть лишь грязь, тоска, смертельная скука, от которой и творится частенько всякая дичь, и деградация человеческой личности.
"Настоящим имею честь донести вашему высокоблагородию, что сего 2-го июня, согласно условиям, доложенным Вам вчера, 1-го июня, состоялся поединок между поручиком Николаевым и подпоручиком Ромашовым. Противники встретились без пяти минут в 6 часов утра, в роще, именуемой «Дубечная», расположенной в 31/2 верстах от города. Продолжительность поединка, включая сюда и время, употребленное на сигналы, была 1 мин. 10 сек. Места, занятые дуэлянтами, были установлены жребием. По команде «вперед» оба противника пошли друг другу навстречу, причем выстрелом, произведенным поручиком Николаевым, подпоручик Ромашов ранен был в правую верхнюю часть живота. Для выстрела поручик Николаев остановился, точно так же, как и оставался стоять, ожидая ответного выстрела. По истечении установленной полуминуты для ответного выстрела обнаружилось, что подпоручик Ромашов отвечать противнику не может. Вследствие этого секунданты подпоручика Ромашова предложили считать поединок оконченным. С общего согласия это было сделано. При перенесении подпоручика Ромашова в коляску последний впал в тяжелое обморочное состояние и через семь минут скончался от внутреннего кровоизлияния. Секундантами со стороны поручика Николаева были: я и поручик Васин, со стороны же подпоручика Ромашова: поручики Бек-Агамалов и Веткин. Распоряжение дуэлью, с общего согласия, было предоставлено мне. Показание младшего врача кол. ас. Знойко при сем прилагаю.
Штабс-капитан Диц"
А следующий выпуск "ЗАМѣТОКЪ" будет посвящен теме, крайне далекой и от мод, и от дуэлей... К тому же, растянется он как минимум на три публикации, из которых две уже готовы и с нетерпением ждут своего читателя.
С признательностью за прочтение, мира, душевного равновесия и здоровья нам всем, и, как говаривал один бывший юрисконсульт, «держитесь там», искренне Ваш – Русскiй РезонёрЪ
Всё, сколь-нибудь регулярное на канале, а также все выпуски нового цикла - в иллюстрированном гиде "РУССКiЙ РЕЗОНЕРЪ" LIVE
ЗДЕСЬ - "РУССКiЙ РЕЗОНЕРЪ" ИЗБРАННОЕ. Сокращённый гид по каналу