Сергей рассказал много подробностей.
Сергей Харитонов — один из самых узнаваемых российских тяжеловесов в истории ММА, бывший боец Pride, который всегда славился обезоруживающей прямотой в интервью. Журналисту Александру Готадзе Харитонов рассказал, как однажды ему приставили пистолет к виску, почему пробовал допинг в молодости, об отношениях с японскими фанатками и о том, как политические взгляды рассорили его с сыном.
Также в интервью — планы на прощальный бой в 50 лет, жесткая оценка Камила Гаджиева и размышления о религии: почему, будучи крещеным, он ушел в старославянскую веру, но при этом с уважением заходит и в церковь, и в мечеть.
О давнем конфликте на улице: «Помню дуло на своем виске»
«У меня в жизни ситуация была непростая такая, расскажу один случай. Это был город Кострома. Мы готовились к чемпионату вооруженных сил по рукопашному бою. Это был 2001 год, как раз за год до выпуска из военного училища. И так получилось, мы вечером с моим другом — не буду говорить фамилию, чтобы не компрометировать никого, потому что человек потом служил в спецслужбах определенных, — шли, прогуливались. Проходим мимо одного увеселительного заведения, и выходит паренек. Слово за слово — кидаться на нас начал.
Я Сане сразу говорю: «Саш, тихо, все, спокойно. Ты мастер спорта по боксу. Саш, ни в коем случае никаких... Пьяненький, покричит». А он прям бежит на нас, кидается. Саня, уходим, говорю. Потому что у нас ответственность: я капитан сборной — не дай бог что-то произойдет, потом сразу поднимут там всех. Тот начинает там махать руками: раз-два, двоечка, туда-сюда. Саня уворачивался, уворачивался, и один раз получилось так, что он не увернулся, а выкинул апперкот. И тот рухнул, упал. Я говорю: «Сань, что ты наделал?! Живой, не живой?» Смотрю — вроде шевелится, живой. Ладно, пошли, блин. Я посмотрел, по щекам его ударил — вроде нормально, ничего не случилось. Нокаут, нокдаун небольшой.
Ну, идем. Саня там остался, застрял немножко, а я обратно возвращаюсь по дороге. А тот очнулся и друзей своих позвал. Я-то был готов к бою на кулаках и так далее, если вдруг на меня нападут. Но тут ситуация непредвиденная произошла: мне пистолет к голове ставят. И тут у меня вся жизнь перед глазами пробежала. Я помню дуло на своем виске. Я, конечно, вздрогнул, честно говоря. Мне говорят: «Ты кто такой?» А я же военный тогда был. Мне когда такой вопрос задавали, я сразу выдавал: «Курсант десантного училища, такой-то такой-то». И он такой — раз! — опускает пистолет. А это бывший военный, один из серьезных военачальников был в то время. Он уволился из армии, и это его команда была.
«Что случилось? Как произошло?» Говорю: «Да мы шли, прогуливались вечером. Вот парень на нас начал кидаться». Он отчитал того парня, и получилось так, что мы с ним как-то сдружились. А в ту секунду могло быть какое-то неправильное действие, и меня могло сегодня вообще не быть. И тут Саня идет как раз оттуда, видит всю эту картину. Я говорю: «Сань, уже все прошло, я тебе потом расскажу, что произошло». Я говорю: жизнь пролетела в секунду перед глазами, когда я почувствовал, что такое пистолет у виска».
О допинге: «Пробовал на себе, но ничего хорошего не вышло»
«Я открыто скажу: мне интересно было, что колят себе там. Я скажу честно: все пробовали это. Пока были курсантами, я смотрю, какой-то ретаболил притащат, чтобы мышцы росли быстрее... Мне было интересно проколоть. Конечно, я пробовал это на себе. Взял, попробовал. Ничего хорошего из этого не вышло. Да, почувствовал прирост мышечной массы, но также почувствовал и забитость. Побочка была. Я почувствовал, что я как будто бы набираю мышечную массу, а начинаю когда бороться, у меня мышцы начинают закисляться. И я понял, что это не моя история.
Но это были такие разовые пробные вещи, когда я еще толком не соображал в этом. Потом почитал правильных книжек, пообщался со специалистами, и мне сказали: «Зачем это надо? Ты сам молодой здоровый конь. Сейчас еще можешь добиться всего своим собственным здоровьем. Зачем тебе играться в эти игры? А потом где-то, не дай бог, попадешься, и тебе это всю карьеру смажет. Скажут, что стероидный». И я все это выкинул из своей практики. Да, попробовал на начальных этапах — ничего хорошего. И молодым спортсменам не советую вот эти непонятные вещи всякие пробовать. Тем более многие спортсмены даже не знают, что колют сами себе. Не надо! Сказали: «Курс там они купили, прокололи, и ты будешь там супернепобедимым». Сказки! Чушь собачья! Будьте здоровы, занимайтесь спортом, слушайтесь своих тренеров, режимьте, и все будет хорошо».
О японских фанатках: «Были отношения, секс был. Были мысли семью в Японии завести»
«Всякое было там. Были и поражения в Pride, но вот та обстановка прайдовская... Я был на многих турнирах UFC, Bellator и так далее — нет той обстановки, которая была там, в Японии, во времена Pride. Были ли какие-то истории с фанатками? Да было что угодно, до сих пор мне приходят подарки домой к родителям. Я уже 10-12 лет в Японии не выступаю. Дарят какие-то шапки, даже куртку прислали теплую, типа «чтобы, Сергей, тебе было там зимой тепло, хорошо». Какие-то брелоки приходят. Чего только мне не присылали фанатки на самом деле. И конечно же, как и у всех, у меня были там какие-то отношения с фанатками. Этого я не скрываю.
Мы были молоды, как говорится, и горячи. Все хотелось попробовать. Так что и секс тоже был. Все было. Я это открыто говорю. Ничего здесь такого — это нормальное, здоровое явление, когда мы были молоды и шли только вперед, как по моему девизу. Всякое было. И даже мысли были чуть ли не семью какую-то завести в Японии. Хорошо, что прошло вовремя. Но всякие мысли меня посещали. Потому что, кстати, многие сейчас... Даже Стивен Сигал — у него тоже жена японка, да? Много у кого там есть женщины-японки».
О расколе в семье: «Сын на Украине — тесть настроил его против меня»
«Старший сын — я с ним уже два года не общался совершенно. Он на Украине, скажем так. Там та сторона немножко приняла позицию ту... Ну, понимаете, что между нашими странами, между Россией и Украиной. Хотя, честно говоря, я до сих пор со многими общаюсь с украинской стороны — что касается ребят, которые в спорте. Нормальные, адекватные люди, которые могут разговаривать и общаться. Ну, к сожалению, семья себя повела как-то неправильно. Бывший тесть мой, Михаил Иванович, он сам военнослужащий, целый товарищ полковник. Служил на Дальнем Востоке, но он украинец. И вот такая принципиальная позиция у них. Сына против меня настроил, очень неприятная ситуация.
Когда три года прошло, меня сын не поздравил с днем рождения. Я думаю, что такое, пишу ему: «Сань, что случилось? Перезвони отцу». Смотрю — он прочитал, не ответил. Я, само собой, жене бывшей набираю. Говорю: «Наташа, что такое?» Отвечает: «Ну, ты сам с ним поговори». Говорю: как, если он трубки от меня не берет? Я ему набирал, писал. Потом пишу тестю своему бывшему. Он мне пишет: ты офицер российской армии, я офицер украинской армии. Я говорю: «Михаил Иванович, одумайтесь. Вы что, в своем уме там? Вы о чем говорите?» Да, сейчас идет вот эта ситуация. Но это мой ребенок. Я вообще хотел, чтобы он с Украины уехал. Ну, не в Россию, а в Америку уехал, чтобы он был подальше от этих политических дебатов, чтобы он дальше развивался в Америке, пускай он выучил бы язык получше, потом бы уже сам принял решение, где ему лучше, в России или на Украине.
У тестя такая принципиальная позиция, он военный старой закалки — будет так и не будет никак по-другому. Я не буду за ними бегать, уговаривать. Пытался, писал — никто ничего не ответил. На меня эта ситуация тоже сильно повлияла. Моему сыну уже 17 лет, я три года его уже не видел, не слышал о нем ничего. Не знаю, как они живут, что там происходит. Для меня это по-своему больно, но я другую позицию избрать не могу».
О завершении карьеры: «В 50 лет хочу провести прощальный бой»
«Хочу прощальный бой, такие мысли меня посещают. Мне исполнится 50 лет — это через пять лет будет. Я хочу отметить свой день рождения и после, может, в августе-сентябре, сделать свой прощальный поединок. Не знаю с кем, не знаю как, не знаю где. Я об этом даже не думал пока. Но, наверное, в полтинник можно завязать. А может, и нет. Я никогда не говорю «никогда». Сколько я бойцов знаю: «Все, я завершаю карьеру, я больше туда не вернусь...» Раз — опять возвращается. Потом опять: «Я завершил карьеру, я не вернусь». Знаете, это дело лично каждого, но как-то смешно получается. Я говорю: я не знаю, когда я завершу свою карьеру. Но если уже, наверное, говоришь, что завершишь, — надо завершать.
Опять же обстоятельства жизненные. Потому что человек ушел, завершил карьеру, а у него произошли какие-то финансовые трудности, еще что-то произошло, и человека заставила жизнь вернуться в спорт. Осуждать никого нельзя. Что касается возраста... Наверное, это когда ты уже понимаешь, что все, стоп. Ты уже заработал, уже не хочешь больше вот этих травм, переломов, растяжений и так далее. Хочешь заниматься физкультурой. И если ты понимаешь, что уже не можешь конкурировать с другими бойцами, то надо завершать карьеру. Потому что это может все дойти до серьезных травм, а потом старость встречать в инвалидной коляске — это не есть хорошо.
О религии: «У меня старославянская вера, но могу зайти в церковь и мечеть»
«Вера — это такое дело, что если из-за веры начнешь где-то ругаться, выяснять, чья вера круче, лучше, — поругаешься в любом случае. Мусульмане по-своему воспринимают свою веру, христиане по-своему, славяне по-своему. Веры очень много на самом деле, если копнуть, направлений очень много. Есть вообще буддисты, которые живут по своим понятиям. Есть вообще люди, которые ни во что не верят. Хорошо это или плохо? Мое мнение: в стране вера в любом случае быть должна, потому что вера многих, скажем так, оберегает от неправильных действий. Когда человек все-таки верующий, он верит в Бога — его это во многом останавливает от вещей, которые бы он мог совершить.
У меня старославянская вера. Я открыто говорю. Старославянская вера. Я интернациональный человек. Я был крещен, уже давно некрещеный я. Да, в 2004 году я крестился, а в 2013 году я решил, что христианство — это немножко не моя вера. Я почитал книжки, посмотрел тогда еще «Игры богов», Задорнова поглядел, хотя сказали, что он вроде перед смертью все-таки опять крестился. Много почитал, много понял. И понял, что старославянская вера — она мне ближе по духу. Я открыто говорю это: она ближе ко мне, к моей душе, к моей судьбе. Ну, я всегда с удовольствием зайду в церковь, поставлю свечку. Я могу спокойно зайти также в мечеть. Когда, например, в Дубае бываем, могу пройти по мечети, посмотреть. Нет такого, что я отношусь к другим верам как-то по-другому».
Сергей Харитонов: «На Петра Яна хотели подать в суд. Я остановил ситуацию»
Отдел единоборств «СЭ», «Спорт-Экспресс»