Глава 1: Сказка — ложь, и в ней... намёк
Каждая особь женского пола с детсадовского возраста инфицирована вирусом «сказочной жизни». Симптомы стандартные: бред о венчании, галлюцинации на тему «жили они долго и счастливо» и, конечно, ожидание принца на белом коне. Хотя в реальности конь обычно оказывается старым «Фордом», а принц — парнем с комплексом бога.
Я начала планировать свой триумф еще в песочнице, используя кухонное полотенце в качестве фаты. Но в девять лет моя система ценностей дала трещину: старшая сестра приняла предложение от своего «принца». Посмотрев на это шоу, я поняла: мечты и реальность — это как высокая мода и рейтузы с начесом. Вроде и то, и другое — одежда, но нюансы решают всё.
Свадьба сестры была «приличной» по меркам нашего поселка, что на человеческом языке означает: много водки, салат с майонезом и тамада с шутками из прошлого века. Моё детское разочарование было настолько глубоким, что я дала себе зарок: у меня так не будет.
И я не соврала. У меня всё вышло гораздо... эксклюзивнее.
Если вы думаете, что свадьба моей сестры с пьяным баянистом была дном, то подождите — сейчас я покажу вам, как выглядит настоящий эксклюзив.
В детстве я представляла себе шлейф длиной в километр, карету и охапки роз, от которых у половины гостей случится приступ аллергии. Реальность же оказалась настолько лаконичной, что её можно было бы принять за ограбление, если бы на нас не были надеты чистые рубашки.
В зале ЗАГСа стояла такая тишина, что было слышно, как в соседнем кабинете муха совершает самоубийство об оконное стекло. Гости? Нет, не слышали. Видимо, все они резко заболели коллективной амнезией или просто не прошли фейс-контроль у моего «принца». Свидетели? Тоже мимо. Мы решили, что свидетели нужны только в суде, а у нас тут как бы любовь.
Самый эпичный момент наступил, когда пришло время обмениваться кольцами. Выяснилось, что их... нет. Принц решил, что золото — это пошлое мещанство, а наши чувства выше каких-то там металлических ободков. Ну, или просто забыл их купить, но кто я такая, чтобы портить такой концептуальный момент бытовухой?
И знаете, что в этом самое жуткое? Я была счастлива. Я стояла там, в этом пустом холодном зале, смотрела на него и думала: «Боже, как это романтично! Только я и он против целого мира».
Тогда я ещё не понимала, что «против мира» — это была лишь разминка. Основной раунд «он против меня» должен был начаться чуть позже, сразу после того, как в моём паспорте высохли чернила.
Я искренне улыбалась, не подозревая, что эта свадьба без колец и свидетелей больше всего напоминала добровольную сдачу в плен без права на переписку.
Эту мудрую мысль я додумывала под ритмичный звук пощёчин. Хлёстко, чётко, в такт моему сбитому дыханию. Познакомьтесь, это он. Мой сказочный принц. Видимо, коня он всё-таки пристрелил, а всё нерастраченное благородство решил вбить в меня.
Глава 2: Опринцессованная по самое не хочу
Началось наше «долго и счастливо» с чистого экспромта. Первый раз он меня даже не ударил — он меня просто «незначительно ускорил». Я так удачно вписалась в дверной косяк, что рука сказала «хрусть».
Знаете, что самое смешное? Я поверила, что это случайность. Он так эффектно рыдал в травмпункте, целуя мой гипс, что я почти чувствовала себя виноватой в том, что мои кости такие хрупкие и нетактичные. А когда через месяц на моем теле начали расцветать первые живописные гематомы, я уже была профи в самобичевании. «Плохо сварила борщ», «не так дышала», «слишком громко думала» — список моих преступлений рос быстрее, чем его аппетит к насилию.
Мы прожили три года. Два с половиной из них он меня усердно «опринцессовывал». Ну, знаете, этот особый режим содержания, когда из тебя делают идеальную, тихую и очень синюю версию диснеевской героини.
Почему я не ушла? Понятия не имею. Наверное, ждала, когда у него закончатся силы или у меня — свободные места для синяков. Мысли о побеге даже не посещали мою голову, потому что там всё пространство занял страх. Дикий, нарастающий, парализующий страх, который заставлял меня верить, что это и есть моя обещанная сказка. Просто автор сценария оказался маньяком.
Глава 4: Белые перчатки и «Мишлен» на крови
Вечерний ритуал у нас был поинтереснее, чем на таможне. Мой «принц» возвращался с работы, и в доме воцарялась атмосфера шоу «Ревизорро», только вместо Елены Летучей был злой мужик с комплексом бога.
Он торжественно извлекал из кармана белую перчатку. Если бы я была в сказке, он бы бросил её к ногам обидчика, вызывая на дуэль. Но в моей реальности он надевал её и начинал инспекцию. Он водил пальцем по плинтусам, по верхушкам шкафов, заглядывал в такие дебри нашей квартиры, куда даже тараканы боялись соваться без фонарика. Если перчатка оставалась белой — поздравляю, ты прошла первый уровень этой увлекательной игры. Добро пожаловать на босса.
Следующий этап — кулинарный поединок. Поднимите руку те, кто родился с половником в руке и дипломом повара «Мишлен» в зубах. Есть такие? Вот и я нет. Но по логике моего благоверного, я должна была эволюционировать в гения кулинарии после первого же удара. Видимо, он искренне верил, что пощёчины — это такой специфический способ передачи кулинарного опыта.
В тот вечер я совершила «смертный грех». Я приготовила наш семейный картофельный пирог. Тот самый, который он обычно уплетал так, что за ушами трещало. Но сегодня высочайшее соизволение требовало рыбу.
— Я же просил рыбу, — прошептал он, и в воздухе отчетливо запахло грозой.
— Но ты же любишь этот пирог... — начала я, и тут же поняла: логика здесь не живет.
Первая пощёчина прилетела мгновенно. Хлёстко, профессионально.
— Я. Просил. Рыбу. — Каждое слово сопровождалось ударом. — Сколько сил я в тебя вложил? Сколько времени потратил на твое «воспитание», а ты всё та же бестолковая девчонка из поселка?
Потом начались шлепки. Знаете, это удивительно унизительно — когда тебя бьют не как врага, а как нашкодившего щенка, по лицу, по плечам, куда придется. Это не больно физически (хотя кожа горела), это больно внутри. Ты стоишь, взрослая женщина, и тебя «воспитывают», потому что ты перепутала начинку в тесте.
Когда первая слеза всё-таки сорвалась и покатилась по щеке, он вдруг замер. Внимательно посмотрел мне в глаза, увидел там мой слом и удовлетворённо кивнул. Контрольная работа сдана, учитель доволен.
— Пошли, — буркнул он, наматывая мои волосы на кулак. — Довоспитываю в спальне.
Меня поволокли по паркету, как мешок с тем самым картофелем. И в этот момент, глядя на его начищенные туфли, я вдруг поняла: это была точка. Жирная, багровая, окончательная точка ,но уже в его сказке…пришла моя очередь воспитывать
Глава 5: Ботаника для начинающих мстителей
Утром я проснулась в прекрасном настроении. Знаете это чувство, когда в голове наконец-то щелкает нужный тумблер и из режима «жертва» ты переключаешься в режим «ликвидатор»? Очень бодрит. Лучше любого кофе.
Мне нужно было что-то изящное. Не голливудский яд, от которого человек картинно падает замертво, захлебываясь пеной — мне не нужны были проблемы с полицией и вещдок в виде трупа. Мне нужно было средство, которое просто нажмет кнопку «пауза» на его теле. Чтобы он всё понимал, всё видел, но не мог даже мизинцем шевельнуть, пока я буду собирать чемодан.
Искать в поисковике «как парализовать мужа и остаться безнаказанной» я не стала — я параноик, но не идиотка. Я зашла с другой стороны. «Лекарственные травы», «народная медицина», «противопоказания при передозировке».
Мой выбор пал на Аконит (он же Борец, он же «проклятие пастуха»). В малых дозах — лекарство, в чуть больших — содержит аконитин, который блокирует нервные импульсы. Мышцы просто перестают слушаться. Ты превращаешься в живую статую с очень ясным сознанием. Идеально для финального диалога.
Достать его оказалось проще, чем купить приличные туфли в нашем поселке. У нас на окраине жила баба Галя — местная травница, которая искренне верила, что лечит людей, а не поставляет ингредиенты для криминальной хроники.
— Бабуль, — я напустила на себя самый кроткий вид, на который была способна с заплывшим глазом. — Маюсь спиной, сил нет. Говорят, настойка аконита на спирту — единственное спасение. Только мне бы саму травку, я по рецепту прабабушки сделаю...
Старушка, увидев мой «боевой раскрас» на лице, даже лишних вопросов задавать не стала. Просто вздохнула, порылась в своих бездонных мешках и выудила сухие, невзрачные корешки.
— Осторожней с ним, девка. Он силу имеет большую. Чуть переложишь — и сердце встанет.
«В этом-то и план, бабуля», — подумала я, отсчитывая помятые купюры. — «Только встанет не сердце, а его привычка распускать руки».
Я вернулась домой, чувствуя в кармане приятную тяжесть своего билета на свободу. Оставалось только приготовить тот самый «идеальный ужин», который мой принц так заслужил. На этот раз — строго по рецепту. С рыбой, как он и просил. Я ведь хорошая ученица, правда?
Глава 6: Высший балл за чистоту
Вечер начался по классике. Дверной замок щелкнул, и в квартиру вошло величие в помятом пиджаке. Я встретила его на кухне. На столе дымилась та самая рыба, которую он требовал. Идеально запеченная, с хрустящей корочкой и секретным ингредиентом от бабы Гали, который не найдет ни один инспектор Мишлен.
Но сначала — священный ритуал. «Принц» привычно извлек перчатку. Лицо его выражало крайнюю степень озабоченности мировым порядком и наличием пыли на полке для обуви.
— Ну что, проверим, как ты усвоила вчерашний урок? — пробормотал он, надевая свой белый детектор лжи.
Он медленно провел пальцем по хлебнице, потом по краю стола. Я стояла рядом, сложив руки на груди, и едва сдерживала смешок. На его месте я бы больше беспокоилась о чистоте своей кармы, но он был занят плинтусами.
— Чисто, — почти разочарованно констатировал он, глядя на девственно белую ткань. — Можешь ведь, когда хочешь. Видимо, вчерашнее «воспитание» пошло на пользу. Садись, корми господина.
Он сел за стол и принялся за рыбу. Ел он жадно, с чувством собственного превосходства, периодически поучая меня, как важно соблюдать субординацию в семейной жизни. Я молча наблюдала, как кусочек за кусочком аконитин отправляется по назначению.
Первый звоночек прозвенел через десять минут. Его вилка внезапно совершила неудачное пике и с грохотом упала на пол.
— Что за... — он попытался нагнуться, но его тело вдруг решило, что оно — мешок с цементом.
Он дернулся, попытался встать, но ноги превратились в вату. С глухим звуком «хлюп» его «принцевская» харя приземлилась прямо в тарелку с остатками рыбы. Достойный финал для аристократа.
Я медленно подошла к нему. Надела вторую белую перчатку — ту, что он оставил на столе.
— Помочь, дорогой? Или это новый способ выразить благодарность повару?
Я схватила его за волосы и резко задрала голову вверх. Зрелище было эстетически сомнительным: лицо в соусе, глаза закатываются, зрачки бегают, как тараканы при включенном свете. Но рот — о, его рот всё еще пытался работать. Оттуда доносилось невнятное, булькающее шипение, состоящее из отборных ругательств и обещаний меня убить.
— Ш-ш-ш, — я ласково поправила прядь волос, упавшую ему на лоб. — Не трать силы, родной. Твои голосовые связки скоро тоже решат, что им пора в отпуск.
Я посмотрела в его ошалевшую харю. Столько лет страха, боли и унижений ради этого момента. Я разжала кулак, и его голова снова глухо ударилась о фарфор тарелки.
— Девять баллов за артистизм, — констатировала я, вытирая пальцы в белой перчатке об его чистую рубашку. — Но над дикцией надо поработать. Подождем еще немного, пока аконит окончательно разъяснит тебе правила приличия.
Глава 7: Физика и химия
Пока он пускал пузыри в соус, я сходила в ванную за своей «аптечкой». Аконит работал идеально: его глаза были полны осознанного, кристально чистого ужаса. Он слышал каждый мой шаг. Он понимал всё.
Я вытащила его голову из тарелки — не за волосы, как он привык, а брезгливо, двумя пальцами. Его лицо было в масле и крошках.
— Знаешь, дорогой, ты всегда так пекся о чистоте... — я достала из кармана ту самую белую перчатку. — Давай проверим твой уровень гигиены.
Я скомкала перчатку и с силой запихала её ему в рот. Глубоко. Так, чтобы его мычание превратилось в едва слышный сип.
— Это чтобы ты не отвлекал меня своими «плохими словами». У нас же урок воспитания, помнишь? А на уроках надо слушать.
Я зашла ему за спину. Он не мог обернуться, но я чувствовала, как по его позвоночнику бежит дрожь.
— Ты говорил, что вложил в меня много сил? — я взяла со стола тяжелую скалку, которой раскатывала тот самый семейный пирог. — Пришло время собирать дивиденды.
Первый удар пришелся по кисти его правой руки — той самой, которой он отвешивал мне пощёчины. Звук хруста костей в тишине кухни оказался на удивление сухим и коротким. Он дернулся всем телом, но мышцы, скованные аконитом, выдали лишь жалкую судорогу.
— Ой, — я склонила голову набок. — Кажется, «хрусть»? Помнишь, как ты смеялся, когда я упала в дверной косяк? Случайность, правда? Очень нетактичная кость.
Я методично прошлась по его пальцам. По одному. Без криков, без истерики — просто сухая, техническая работа.
— Это за «Мишлен». Это за «опринцессованную». А это — просто бонус за плохой характер.
Потом я перевернула его. Он упал на пол, как туша в мясном отделе. Я села перед ним на корточки, глядя прямо в его расширенные зрачки.
— Теперь самое важное, принц. Ты ведь так любил спальню?
Я достала из кухонного ящика широкий строительный скотч. Медленно, виток за витком, я начала приматывать его щиколотки к ножкам тяжелого обеденного стола. Потом запястья — к массивным стульям. Через пять минут он был распят на полу собственной кухни.
— Я ухожу, — шепнула я ему на ухо, коснувшись губами его ледяного виска. — Дверь я запру снаружи. Ключи выброшу в колодец. Телефон твой я уже искупала в унитазе.
Я встала и посмотрела на свои руки. Они не дрожали.
— Аконит отпустит тебя часа через три. Ты сможешь шевелить пальцами... если, конечно, они у тебя срастутся. Но вот дотянуться до скотча или позвать на помощь с кляпом в горле — это будет твой личный квест на выживание. Прояви смекалку, ты же у нас такой умный.
Я надела пальто, взяла заранее собранный чемодан и уже в дверях обернулась.
— Ах да, чуть не забыла. Тест на чистоту.
Я достала из сумочки баллончик с ярко-красной краской и прямо на его белоснежной рубашке, в районе гр
уди, вывела жирное слово: «БРАК».
— Теперь точно всё. Живи долго и счастливо. Если сможешь.