Подробный обзор доклада Натана Гордона (англ. Nathan J. Gordon) о Персональном кодировании, на Х Международной конференции по Детекции лжи и Профайлингу.
Дата проведения мероприятия: 16-18 апреля 2021 года
Натан Гордон, американский полиграфолог-исследователь, в 2010-2011 годах был президентом Американской полиграфологической ассоциации (АПА). Неоднократно возглавлял Комитеты АПА – финансовый, нормативный и исследовательские комитеты, а также комитет по беспрерывному образованию полиграфологов членов АПА. Гордон начал свою карьеру полиграфолога в 1969 году. В настоящее время он признанный эксперт полиграфолог на международном уровне в области судебной психофизиологии, специалист по оценке поведения и проведения допроса. За время профессиональной деятельности Гордон провел более 11 000 полиграфических обследований. Имеет степень юриста в области уголовного правосудия и степень бакалавра в области психологии (закончил Университет Темпле).
Автор обзора: Алексей Колесников
В конце апреля 2021 года профессиональное сообщество полиграфологов, психологов и специалистов по безопасности собралось на очередную крупную конференцию, посвященную актуальным вопросам психофизиологических исследований и инструментальной детекции лжи. Зал был полон заинтересованных слушателей, ожидающих новых инсайтов от ведущих экспертов. Одним из ожидаемых событий мероприятия стал доклад известного эксперта Натана Гордона, тема которого звучала интригующе и обещала раскрыть тонкие, порой скрытые грани человеческой психологии в контексте полиграфологических исследований. Тема выступления была сформулирована емко и конкретно: «Персональное кодирование: различия между рационализацией и персональным кодированием».
Для присутствующих в зале специалистов, а также для широкого круга читателей, интересующихся проблемами криминалистики, психологии и безопасности, этот доклад позволил по-новому взглянуть на привычные процедуры. Гордон не просто поделился сухими статистическими данными или техническими характеристиками приборов, но и погрузил аудиторию в живую ткань реальных расследований. Он продемонстрировал, как тонкие лингвистические нюансы, особенности восприятия реальности и психологические защиты могут кардинально менять ход проверки на полиграфе, превращая очевидное в неочевидное и наоборот. В данном подробном обзоре мы постараемся максимально полно воспроизвести содержание выступления, проанализировать приведенные кейсы, раскрыть методологические секреты и философские размышления, которыми поделился докладчик, сохраняя при этом структуру и логику его оригинальной презентации.
Введение: Фундаментальное различие понятий в психологии лжи
Натан Гордон начал свое выступление с четкого, почти хирургического разграничения двух терминов, которые в повседневной практике часто путают не только новички, вступающие на путь полиграфолога, но и опытные специалисты со стажем. Речь шла о рационализации и персональном кодировании. Понимание этой разницы, по глубокому убеждению докладчика, является критически важным, фундаментальным элементом для правильной интерпретации реакций обследуемого. Без этого понимания полиграфолог рискует получить данные, которые будут верны технически, но ложны по сути, так как он измеряет не то, что думает измерять.
Рационализация, как подробно объяснил Гордон аудитории, представляет собой классический защитный механизм психики. Это процесс, когда человек пытается логически обосновать свои действия, особенно если эти действия являются социально неодобряемыми, этически сомнительными или прямо противоправными. Это своего рода внутреннее оправдание, интеллектуальная конструкция, которая позволяет субъекту сохранить положительный образ «Я», несмотря на совершенный проступок. Человек не отрицает факт действия, но меняет его моральный вес в своих глазах.
Докладчик привел классический, хрестоматийный пример рационализации, который хорошо иллюстрирует суть явления и позволяет каждому слушателю понять механизм работы этой защиты. Представим ситуацию, когда сотрудник присваивает денежные средства компании. На полиграфе или во время опроса он может говорить следующее, и это будет звучать убедительно для него самого: «Я взял деньги, но я их не крал». Казалось бы, это прямое противоречие, однако далее следует логическая цепочка оправдания, выстраиваемая субъектом: «Когда меня принимали на работу, мне обещали, что через шесть месяцев оценят результаты моей работы и соответствующим образом поднимут мне ставку. Но так как этого не произошло, они мне зарплату не подняли, я деньги и взял, но это не кража была».
В этом примере субъект не отрицает физический факт изъятия денег. Он отрицает преступный характер этого действия в своем сознании. Для него это компенсация, восстановление справедливости, возврат должного, а не кража. Полиграфолог, сталкивающийся с такой позицией, должен понимать, что имеет дело именно с рационализацией. Человек осознает действие, но меняет его моральную оценку, и это может влиять на эмоциональный отклик при тестировании, так как для него это не «преступление», а «восстановление прав».
Однако персональное кодирование — это явление иного, более глубокого порядка. Это не просто оправдание задним числом, это фундаментальное переопределение реальности в моменте. Гордон определил персональное кодирование как процесс, когда субъект по-новому определяет, переформулирует то, что он сделал, чтобы его действия перестали быть преступлением в его собственной системе координат. Здесь меняется не моральная оценка поступка, а сама суть действия в восприятии субъекта. Это лингвистическая и когнитивная подмена понятий.
Чтобы проиллюстрировать эту сложную, абстрактную концепцию, Натан Гордон обратился к конкретному кейсу (случаю) из своей практики, касающемуся несовершеннолетнего. Этот случай наглядно продемонстрировал, как работает механизм кодирования на уровне восприятия реальности, и почему стандартные вопросы могут не сработать.
Кейс №1: Когнитивное искажение у несовершеннолетнего и семантика лжи
Докладчик рассказал историю, произошедшую с маленьким мальчиком, которая стала первым иллюстративным материалом доклада. Суть дела заключалась в том, что ребенок потрогал свою трёхлетнюю племянницу, причем действия носили интимный характер - произошло проникновение пальцами в интимные части тела. Для следствия, для закона и для взрослого человека это действие однозначно классифицируется как правонарушение, как сексуальное насилие. Однако работа полиграфолога началась не с подключения датчиков, а с претестового интервью, где и выявилось явление персонального кодирования, которое могло бы полностью обесценить тестирование, если бы его не заметили.
В ходе беседы экзаменатор, следуя протоколу, спросил мальчика: «Это тестирование, что мы будем делать, ради чего оно будет происходить?» Ответ ребенка был неожиданным и крайне показательным для понимания его внутренней картины мира: «Это про плохие касания будет». На первый взгляд, ребенок признает, что тема теста связана с чем-то негативным, он использует оценочное суждение «плохие». Однако следующий вопрос полиграфолога вскрыл глубину искажения и показал, что стоит за этими словами. Эксперт спросил: «Что такое плохие касания?»
Мальчик ответил уклончиво, предполагая общность понимания: «Да вы знаете». Когда экзаменатор настоял на конкретике, сказав: «Нет, я не знаю», ребенок дал определение, которое полностью исключало суть расследуемого инцидента из категории проверяемого. Он ответил, что плохие касания - это когда ты кого-нибудь ударяешь или рвёшь на нём одежду.
Здесь кроется ключевой момент персонального кодирования, на который Гордон обратил особое внимание зала. Если исходить из такого определения, которое дал ребёнок, то он получается невиновен в том, что я расследую. В его сознании сексуальное прикосновение не попадает в категорию «плохих касаний». «Плохое касание» для него - это физическая агрессия (удар) или повреждение имущества (одежда). Следовательно, отвечая на вопросы о «плохих касаниях», он может говорить правду, отрицая их, потому что в его системе координат то, что он сделал с племянницей, не является «плохим касанием». Он не лжет о «плохих касаниях», потому что для него это другое действие.
Этот пример стал для аудитории мощным сигналом о том, насколько важно проводить глубокое, детализированное предтестовое интервью. Если бы полиграфолог не уточнил значение терминов, не выяснил, что именно ребенок вкладывает в понятие «плохие касания», тестирование могло бы показать правдивость там, где имеет место сокрытие информации через изменение семантики понятий. Гордон подчеркнул, что задача эксперта - убедиться, что субъект и экзаменатор говорят на одном языке и вкладывают одинаковый смысл в используемые формулировки. Без этого полиграф измеряет лишь реакцию на слова, а не на суть события.
Кейс №2: Комплексное расследование в детском саду
Перейдя от теории к более сложной, взрослой практике, Натан Гордон представил вниманию аудитории подробный разбор случая, в котором он принимал личное участие в качестве независимого эксперта. Этот кейс во многом перекликался с предыдущим примером в плане необходимости точной формулировки вопросов, но касался взрослого человека, серьезного уголовного обвинения и имел тяжелые юридические последствия. Этот случай стал центральным стержнем доклада.
Фабула дела и юридический контекст США
История началась в обычном детском саду. Четырёхлетняя девочка, посещающая учреждение, рассказала своим родителям тревожную, шокирующую информацию. Она заявила, что в какой-то момент помощник учителя завёл её в пустое, изолированное помещение, спустил там штаны, нижнее бельё и засунул палец в интимные места. Реакция родителей была немедленной и жесткой: они вызвали полицию и подали официальное заявление. Соответствующий сотрудник детского сада, женщина, была арестована, ей были предъявлены обвинения в сексуальном домогательстве.
Гордон воспользовался возможностью, чтобы кратко, но емко осветить юридическую процедуру в США, так как это важно для понимания контекста полиграфических проверок в данном деле и последовательности событий. В этой стране, когда вы арестованы, сначала нужно предстать перед судьёй, перед тем как вы будете официально обвинены. То есть в США при аресте человек, которому предъявляется обвинение, должен прежде всего предстать перед судьёй. Судья решает, насколько обоснованным является дело, насколько обоснованным является обвинение, которое предъявляется человеку, и, соответственно, в каком формате дальше будет с этим обвиняемым работать - предстанет ли он перед жюри присяжных или дело будет закрыто.
В данном конкретном случае судья принял решение, что оснований объявить обвинение в сексуальном домогательстве недостаточно в данном случае для автоматического перехода к следующей стадии, и в дальнейшем дело должно вестись в формате с участием двенадцати присяжных, чтобы они решали, является ли обвиняемая виновной или нет. Это означало, что дело не было закрыто, но и не перешло в стадию автоматического осуждения. Требовались дополнительные доказательства, и именно здесь на сцену вышла полиграфология.
Три полиграфологических исследования: Битва экспертов
Женщина, сотрудник детского сада, наняла себе адвоката в качестве защиты. Началась череда экспертных проверок, которая стала центральным элементом доклада Гордона. Всего было проведено три тестирования разными специалистами, и результаты их кардинально различались, что предоставило уникальную возможность для сравнительного анализа методик и профессионализма экспертов.
Первое тестирование (Сторона защиты):
Адвокат обвиняемой нанял бывшего полиграфолога, который работал в полицейских органах и перешел в частную практику. Этот эксперт использовал методику Бакстера. Гордон пояснил техническую особенность этого метода для аудитории: как вы знаете, каждый вопрос по факту является одним и тем же вопросом, варьируется лишь форма подачи. Проверочные вопросы были рода: «Засовывала ли ты пальцы в вагину этой девочки?» - и различным образом переформулировался один и тот же вопрос.
Результат этой проверки был благоприятным для обвиняемой, что и ожидала сторона защиты. Эксперт говорит, что она говорит правду, когда отрицает данные действия. Этот полиграфолог заявил, что, по его мнению, обвиняемая говорит правду, когда отрицает свои такие действия. Это создало проблему для обвинения.
Второе тестирование (Сторона обвинения):
Прокурор, соответственно, сторона обвинения, сказала, это замечательно, конечно, что ваш привлечённый эксперт даёт такие заключения, но теперь мы протестируем обвиняемую с помощью полиграфологов наших штатных, полицейских, чтобы получить независимую оценку. Этот полиграфолог снова применил однотемный тест с контрольными вопросами, используя стандартные процедуры.
Здесь возникло серьезное противоречие между поведением и физиологией, которое поставило эксперта в тупик. Эксперт заключил, что поведение обвиняемой при тестовом интервью было однозначно направлено на ложь. Однако полиграммы показывали, что она говорит правду. Столкнувшись с этим диссонансом, он дал мнение, что тестирование является неопределённым. Это был компромиссный вариант, который не удовлетворил ни одну из сторон полностью.
Третье тестирование (Натан Гордон):
Я был нанят для того, чтобы провести третье тестирование обвиняемой. Этот этап стал кульминацией доклада, так как Гордон детально разобрал свои действия, свои мыслительные процессы и полученные результаты, которые стали решающими.
Претестовое интервью и выявление лжи до теста
Еще до подключения датчиков, в ходе интервью, обвиняемая проявляла признаки неискренности, которые опытный глаз мог заметить сразу. Гордон использовал технику незавершенных предложений для проверки понимания ситуации и степени осознанности. Он ей предлагал: «Закончите за мной предложение. Это интервью, проверка на полиграфе, она о…»
Реакция подозреваемой была уклончивой, демонстрирующей попытку уйти от сути: «Подозреваемая, а что? О чём?»
Я ей снова говорю, настаивая на ясности: «Это тестирование - о чем оно? Ради чего?»
Она отвечает: «Я не знаю».
Гордон акцентировал внимание аудитории на абсурдности и подозрительности этого ответа. Она была арестована, задержана, предстала перед судьёй; ей однозначно должна быть известна суть того, в чём её обвиняют. В интервью она сказала, что не знает. Это поведение уже указывало на попытку дистанцироваться от сути обвинения, стратегию «незнания», которая часто используется виновными для снижения значимости вопроса.
Далее последовала проверка на знание деталей, которые могут быть известны только виновному, так называемый тест на знание виновного. Я сообщил: «Не знаю, насколько вам эта информация известна, но, как вы знаете, кожа состоит из клеток, в каждой из них есть ДНК. Как вы думаете, существует ли возможность, что, если эту девочку сейчас отвезут в больницу, в лабораторию для тестирования, возьмут мазок и найдут ДНК-клетки вашей кожи в её интимных местах?»
Правдивый человек, уверенный в своей невиновности, ответил бы категорично: «Нет, я никогда же этого не делал», так как для него возможность найти ДНК равна нулю в силу отсутствия действия.
А обвиняемая говорит: «Я так не думаю, иначе вы мне уже об этом сказали».
Этот ответ демонстрирует ожидание уличения, а не уверенность в отсутствии следов. Она не отрицает возможность наличия ДНК, она лишь сомневается, что полиция об этом знает. Это классическая реакция человека, который боится разоблачения.
Затем обсуждался мотив, и здесь обвиняемая сама выдала важную информацию. «А зачем же тогда маленькая девочка такие вещи про вас рассказывает?» - говорю я ей.
Обвиняемая отвечает, пытаясь найти логическое объяснение: «Вы имеете в виду, что у девочки есть какая-то причина, по которой меня не любит, я ей не нравлюсь? Вроде того, что я когда-то её наказывала, например».
Я отвечаю, подхватывая тему: «Да, вы наказывали же когда-то?»
Подозреваемая отвечает уточняющим вопросом: «А что вы имеете в виду под наказанием?»
Я же ответил, возвращаясь к теме: «Я тему наказания не поднимал, это вы. Что вы имеете в виду под наказанием?»
Она говорит: «Я не могу её бить, я не могу её бить, поэтому я должна ей дать время. Ну, например, она отказывалась есть, кушать обед, а потом бы она пришла домой и сказала бы, что я её не кормила. Поэтому я её поставила в угол, чтобы она подумала».
Здесь всплыла важная деталь: обвиняемая сама ввела тему наказания, что позже стало ключом к пониманию её мотивации (о чем будет сказано в разделе вопросов и ответов). Она пыталась рационализировать свои действия через воспитательный процесс.
Методология IZCT и результаты тестирования
Для третьего тестирования Гордон решил провести тестирование по одной теме - однотемный тест, чтобы максимизировать точность. Ключевым моментом стало уточнение формулировки вопроса, чтобы исключить возможность персонального кодирования, которое мы видели в случае с мальчиком, и рационализации, которую она пыталась использовать в интервью.
Я задал вопрос: «Засовывали ли вы палец в интимные места этой девочки?»
Обвиняемая отвечает: «Нет».
Я со своей стороны тогда сказал, проводя важную преамбулу: «Хочу, чтобы вы понимали, знали, что означает этот вопрос. Я не спрашиваю, почему ваш палец был там. Я не спрашиваю вас, почему, зачем ваш палец был там, зачем вы туда засунули свой палец. Мой вопрос состоит в том, бывал ли ваш палец когда-либо в интимных местах девочки. Мне не важно - почему. Не важно, если это был сексуальный контакт; не важно, если это было преступление. Я просто хочу знать: был ли он там. И не важно - было ли это в сексуальном плане или это в качестве наказания; мне важно установить сам факт: было или не было».
Эта преамбула критически важна. Она блокирует попытку субъекта сказать: «Я делала это не ради секса, а ради воспитания, значит, я не лгу, отрицая преступление». Гордон сузил вопрос до чистого факта физического контакта, убрав моральную и мотивационную составляющую, которая могла бы служить оправданием.
Технически была применена методика IZCT - тест интегрированных зон сравнения. Когда мы тестируем, наш первый заход - это тест с молчаливым ответом. А во второй раз она уже проговаривает ответ. Это позволяет отследить реакции в разных модальностях.
Результаты были однозначными и не оставляли места для сомнений. Вы можете видеть очень сильные реакции на релевантные вопросы: электродермальные реакции и кардио. Как плетизмограмма, так и манжета демонстрируют сильные реакции.
Специфика теста интегрированных зон сравнения (IZCT)
Гордон уделил значительное время объяснению структуры своего теста, так как это отличает его подход от классических методик и является его авторской разработкой.
Специфика теста интегрированных зон сравнения - это его повторы, как он повторяется, как он проводится. В наших первых повторах контрольные вопросы идут перед проверочными. А во время третьего повтора проверочные идут перед контрольными.
Бакстер был первым, кто поместил контрольные перед проверочными. Его теория была такова: если сложная задача - заставить правдивых людей проявить правдивость, мы должны дать им угрозу сначала. Если они реагируют на вопрос сравнения, даже если он не является проверочным, их тело хочет скомпенсировать, выдать реакцию. Последовательность «сравнительный - проверочный» фактически ведёт к правдивости. Смысл в том, что если честный человек сначала сильно реагирует на контрольный вопрос, то на проверочный силы реагировать уже не остаётся. Поэтому вот такая структура теста ведёт к более оправдательной стороне реагирования человека - к правдивому.
Мы сделали два шага. У нас было первых два предъявления: проверочный, контрольный перед проверочными. И чтобы это сбалансировать, в третьем повторе делаем проверочный перед контрольным. Это позволяет нивелировать эффект последовательности и получить более чистые данные.
Объективная оценка данных и компьютерный анализ
Помимо ручной оценки, я также выполняю и компьютеризированную оценку. Это позволяет минимизировать субъективный фактор и подтвердить выводы математически. Объективная оценка была следующая: система OSS-3 показала, что вероятность того, что человек будет правдив, меньше чем 0,001%. Алгоритм дал результат с точностью более 90%.
В данном случае обвиняемая имела балл минус семьдесят. Поэтому она была однозначно лживой. Разрыв между пороговым значением и реальным результатом был колоссальным.
Вклад компонентов может, по моему мнению, показывать нам, какие-то контрмеры принимаются или противодействия субъектом. Я ожидаю, что все они будут идти в одном направлении. Как вы видите, в этом тесте тридцать один процент вклада был от дыхательного компонента, двадцать девять процентов - от КГР и тридцать девять процентов, близко к сорока, - от кардиокомпонента.
Такое распределение указывает на системную реакцию организма, а не на случайные всплески в одной системе. Все три канала работали согласованно, подтверждая вывод о лжи.
Диагностика противоречий: Поведение против полиграммы
Одной из самых полезных и практических частей доклада стал раздел, посвященный разрешению конфликтов между данными инструментов и наблюдением за поведением. Гордон задал аудитории риторический вопрос, который волнует каждого практикующего эксперта: Что мы делаем, когда у нас существует противоречие между поведением обследуемого и результатами на полиграммах?
Он выделил два основных сценария противоречий и алгоритмы действий для каждого.
Сценарий 1: Поведение правдивое, Полиграф показывает ложь.
Если поведение у нас правдивое, а полиграф показывает, что человек лжёт, то мы ищем, какие у нас возможные проблемы присутствуют. Является ли тема, которая исследуется на полиграфе, очень эмоционально значимой для обследуемого? Или был ли проверочный вопрос сформулирован так ярко, так сильными словами, что мог вызвать реакцию именно за счёт таких формулировок?
Другая возможная проблема - это проблема с вопросом сравнения. Может быть, они неправильно или ненадлежащим образом были разработаны. Или мы получили столько много мелких признаний на проверочные вопросы, что они стали слабыми. В этом случае нужно пересматривать протокол.
Сценарий 2: Поведение лживое, Полиграф показывает правду.
Что делать, когда у нас есть противоположные проблемы? Проблема в противоположном: когда поведение показывает, у нас проверяемый лжёт, а графики, полиграммы показывают, что он говорит правду.
Надо тогда задаться вопросом: могли ли проверочные вопросы пропустить проверяемого? А не позволил ли полиграфолог проверяемому рационализировать или персонально перекодировать своё поведение? Может быть, сравнительные вопросы были некорректными, или формулировки были некорректными, или то, как они подавались, было некорректно?
Пример некорректного контрольного вопроса
Чтобы проиллюстрировать важность правильной формулировки контрольных вопросов, Гордон привел пример из своего опыта проведения семинара в одной арабской стране, по обороне. Я никакой информации о том, каким образом были подготовлены перед этим участники семинара, не обладал.
Я спросил: «Как ваши полиграфологи в отделе полиграфологов вводят контрольный вопрос? Дайте мне какой-нибудь кейс для примера».
Обвиняют сотрудника в том, что он из кассового аппарата тысячу долларов себе забрал. То есть проверочные вопросы были бы: «Украл ли ты эти деньги?»
Говорю: «Меня интересует, как вы вводите контрольные вопросы».
Он на меня уставился и привел пример формулировки, которая шокировала аудиторию своей агрессивностью и непрофессионализмом: «Я понимаю, почему люди деньги берут: у них семья голодная или куча счетов, которые нужно оплатить. Это неправильно, но я понимаю, почему иногда люди вынуждены это делать. Но что я не терплю - это лжеца. Лжецы - самые худшие люди на земле. Если кто-то лжёт, то он вызывает желание ударить его в лицо. Ты лжёшь?» - «Нет».
Гордон проанализировал эту ситуацию для зала, объясняя, почему это ошибка: Я думаю, что бы произошло при тестировании на полиграфе в таком случае? Он бы сказал: «Вы уходите?» Я бы сказал: «Нет». Может, я бы уклонился от таблицы. Вы скажете: «Вы когда-нибудь лгали?» - и я буду предвкушать, что получу удар в лицо, и дам более сильную реакцию. Не совсем хорошо, по крайней мере.
В общем, слушайте, на самом деле это старая байка про полиграфолога из Техаса, я её слышал. Значит, там смысл в том, о чём он говорит. Ребят, представьте: либо он его уволит, либо ему сразу по морде дадут, что его вот будет сильнее беспокоить?
Суть примера в том, что контрольный вопрос не должен создавать угрозу, превышающую угрозу от проверочного вопроса. Если испытуемый боится физического насилия за признание во лжи в прошлом больше, чем увольнения за кражу денег, тест потеряет валидность. Страх перед «ударом в лицо» затмит страх перед разоблачением в краже.
Искусство против Науки: Философия полиграфологии
Что мы пытаемся выявить, в чём у нас проблема, чтобы при повторном тестировании провести его правильно. В данном случае работа на полиграфе - это не наука, а искусство. Полиграфология базируется на психологии и физиологии. По сути, это всё-таки является искусством. И составляющая искусства в работе полиграфолога также важна, как и научная составляющая.
Искусство - это именно выставление оценки полиграфолога. Это умение полиграфолога, его навык, его скилл. Если всё верно, всё хорошо, и тест будет тоже хороший. Я думаю, что мы должны продолжать тренироваться, мы должны постоянно тренироваться, постоянно развиваться, совершенствовать свои навыки и встречаться на таких семинарах и конференциях.
Проблема слепой традиции
Для иллюстрации проблемы слепого следования традициям без понимания их причин, Гордон рассказал притчу, которая получила широкий резонанс в зале.
Моя жена каждое Рождество приглашает родных, родственников на ужин рождественский. Я всегда покупаю большой, ну, очень… кусок мяса, для того, чтобы долго его тушить. И когда моя жена готовит этот окорок, она всегда отрезает по куску с каждого конца.
Я её спрашиваю: «Ты почему так делаешь?» - «Я не знаю, меня мама так научила».
Сейчас моя мама придёт, спросим её как раз. Прибывают родственники. И когда приходит мама, она ее спрашивает: «Почему, когда мы готовим вот окорок, мы всегда у него с обеих сторон по куску отрезаем?» - «Потому что у меня кастрюлька маленькая была, и не влазил по-другому».
Гордон сделал вывод, применимый к полиграфологии: Иногда мы поколениями делаем что-то, потому что нас так научили, а причина для этого уже ушла.
Эта аналогия была применена к полиграфическим методикам. Традиционно нас учат задавать проверочные вопросы так … чтобы человек на них отвечал «нет». Но на самом деле исследований по этой тематике нет.
Вопрос из зала позже коснулся этой темы: А каким образом он обосновывает свои результаты потом? У него же спрашивают, да? А почему он с одной стороны так отрезал, а с другой - так? Обоснование в суде в том же… Не будет ли случая, когда вас приведут перед судьёй, и судья спросит вас: «Почему вы отрезаете с одного конца? Почему вопросы сравнения с ответами "нет", а релевантные - с ответами "да"? Каково ваше обоснование для отрезания с одного конца?»
Ответ Гордона был уверенным: Я не вижу необходимости объяснять это. Нет доказательств, что с этим что-то не так. И я очень много таких тестов провожу с людьми, которые лживы. Я провожу очень много таких тестов в ситуациях, когда вероятность лжи очень высока. И в этом случае процент лживости очень высокий. И процент того, что кто-то из них выйдет правдивым, очень маленький. И в практике очень мало таких случаев.
Нейробиология вопроса: Позитивное и Негативное
Одной из самых научных частей доклада стало обсуждение влияния формулировок вопросов на мозг человека. Гордон обратился к данным современных исследований, связывающих полиграфологию с нейробиологией.
Пять лет назад в Великобритании было проведено исследование, которое вообще не имело отношения к полиграфу: использовали томограф МРТ, отслеживали реакцию в мозге, когда один и тот же вопрос задавался в позитивном ключе и в негативном ключе человеку, и сравнивали их.
Например: «Если бы у вас было шестьдесят процентов вероятности того, что вы выиграете, вы бы поставили деньги на такое-то событие?» Затем задавали просто: «А если бы у вас была вероятность сорока процентов, что вы потеряете деньги, вы бы поставили их? Сделали бы ставку?» То есть один и тот же вопрос, но заданный позитивно и негативно.
И было обнаружено, что каждый раз, когда человеку задаётся негативный вопрос, у него активируется миндалевидное тело - амигдала. Это одна из самых древних частей мозга, отвечающая за эмоции.
Сейчас немножко вернусь обратно к теме презентации. То есть активация амигдалы автоматически вызывает сильную реакцию. Именно поэтому, когда спрашиваешь: «Ты соврал об этом?» - такой вопрос всегда вызывает сильную эмоциональную реакцию.
Это открытие имеет прямое применение в полиграфологии. Мы обнаружили, что как в случае правдивых проверяемых, так и лгущих проверяемых, вопрос, сформулированный: «Соврал ли ты о том, что ты это делал?» - он имел наибольшую, наиболее сильную реакцию. Но мы не понимали - почему. Теперь, благодаря МРТ, мы знаем: негативная формулировка бьет по эмоциям.
Исследование жертв изнасилований
Много лет назад в Министерстве обороны было проведено исследование с жертвами изнасилований. У жертв изнасилования были очень высокие уровни ложного обвинения. И было обнаружено по результатам этого исследования, что если формулировать вопросы таким образом, чтобы на проверочные вопросы нужно было отвечать «да», то процент ложного обвинения в этом случае снижался.
Если мы формулируем такие вопросы: «Отвечала ли ты правдиво на то, что ты говорила?» - касательно данной ситуации, - то в этом случае снижается процент ложного обвинения. Мы формулируем вопрос так: «Солгала ли ты о том, что тот человек тебя изнасиловал?» - и чтобы ответ был «нет». А затем задаём вопрос: «Изнасиловал ли тебя тот человек?» - чтобы правильный ответ был «да».
Традиционно, в обычных ситуациях, в тестах интегрированных зон мы создаём проверочный вопрос таким образом: «Это ты сделал? Ты делал это? И касательно того произошедшего - ты солгал о том, что ты этого не делал?» - примерно вот таким образом.
Гордон предложил альтернативный подход для определенных групп.
В США, тестирование на полиграфе является обязательным требованием для условно досрочного освобождения. Их ведут на полиграф, чтобы проверить вообще: соблюдают ли они условия досрочного освобождения.
Так что вы можете представить, что данная категория проверяемых, имеет довольно высокий процент обманов. Девяносто пять процентов таких проверяемых, скорее всего, будут лгать. И мы используем этот тест с ответами «да» довольно часто, имеем очень высокие процентные показатели лживых ответов. Так что, в принципе, ответ «да» никак не влияет на эти результаты.
Специальная методика: Тест проверки по заявлению
Если мы считаем, что мы столкнулись с подобным случаем - с личным эмоциональным интервью, эмоциональной реакцией, - то нам следует применить тест проверки по заявлению.
Гордон подробно описал процедуру этого метода, который позволяет снизить эмоциональный накал и обойти защиту.
Мы берём для такого тестирования лист бумаги, пишем на нём или распечатываем фамилию, имя проверяемого, дату проверки. Затем необходимо, чтобы было написано заявление об обстоятельствах, об имеющихся фактах. Затем мы пишем вопросы, которые мы обычно предъявляли при тестировании.
Мы записываем тесты, вопросы, которые мы должны были бы задать. Затем мы просим его прочитать это слово за словом. Весь лист зачитывается - как та часть, в которой описываются данные, которыми мы обладаем о соответствующем случае, так и вопросы, которые мы сформулировали.
А затем мы проводим оценку на полиграфе. Задаю вопрос: «Правдиво ли ты написал это? Ты ответил правдой на вопрос, который на бумаге был записан? Ты сегодня на вопрос, который был записан, ответил правдиво? Ты дал правдивый ответ на вопрос, который был тебе в заявлении предъявлен?»
Мы сейчас имеем один из самых важных тестов. И у нас получается однотемный тест, который на один шаг отодвинут от тематики, в которой обвиняют проверяемого. Мы не используем никаких сильных слов, выражений, формулировок, которые могут вызвать эмоциональную реакцию. И проверку осуществляем по тому, какие ответы он нам давал на вопросы, которые он вот сегодня же, только что, нам в заявлении написал.
Вопросы проверочные формулируются в заявлении таким образом, чтобы человек на них отвечал «да». Можем ли мы сформулировать предполагаемыми ответами «нет»?
Этот метод позволяет обойти защиту психики, связанную с травматичным событием, перенося фокус на формальный акт ответа на бумаге.
Часть вопросов и ответов: Практические детали
В завершение доклада состоялась живая дискуссия с залом, которая позволила прояснить многие практические аспекты работы Гордона и ответить на насущные вопросы коллег.
Вопрос из зала: Несмотря на то, что в материалах дела проверка на полиграфе уже была заявлена, судья не дал мне давать показания о результатах проверки на полиграфе. Но дал мне разрешение дать показания о поведении обвиняемой во время интервью. Мне разрешили: я рассказал о том, какие вопросы задавал, как она отвечала, какая реакция, каково моё мнение об этом, и в результате её отправили в тюрьму. Только на основании ваших показаний?
Ответ: Моё заявление было одним из факторов. Второй фактор - заявление у родителей.
Вопрос: То есть это было основано только на поведении, которое вы описали, и на показаниях жертвы, в основном? И каков был мотив у одной из сотрудниц?
Ответ: Действительно, девочка отказывалась кушать обед, и сотрудница детского сада хотела её наказать. Вместо того чтобы поставить в угол, в общем, вместо этого резко ввела пальцы в интимные места ребёнка. Это была её форма наказания. Не было признания; при ней был адвокат; адвокат не давал проводить допрос надлежащим образом. Во время проверки присутствовал адвокат, и было разрешено только провести исследование, а допрос проводить было нельзя.
Комментарий обозревателя: Этот ответ пролил свет на мотивацию обвиняемой, о которой она намекала в интервью («наказание»), но не признавала прямо. Персональное кодирование здесь могло работать так: «Я не насиловала, я наказывала». Но вопрос Гордона блокировал это: «Был ли палец там?» - независимо от мотива.
Вопрос: А в итоге там была использована методика по заявлению в этом деле?
Ответ: Нет.
Вопрос: А какие контрольные вопросы использовались?
Ответ: Я не могу на память положиться, чтобы точно именно из того случая, но обычно я в таких случаях задавал вопросы: «Ты когда-нибудь лгал по сексуальным каким-то моментам? Когда-нибудь делал что-нибудь сексуальное с кем-то своего возраста или младше, чтобы тебе было за это стыдно? Были ли у тебя какие-нибудь необычные сексуальные мысли когда-нибудь?» - мысли о сексе необычные, не сексуальные мысли.
Вопрос: Если вы используете релевантный вопрос с ответом «да», разрабатываете ли вы сравнительный вопрос для них, чтобы они тоже отвечали «да»?
Ответ: Нет, там были бы ответы «нет». «Вы когда-нибудь говорили важную ложь? Вы когда-нибудь лгали, чтобы защитить себя? Вы когда-нибудь пытались снять с себя ответственность?»
Заключение: Значение доклада для отрасли и выводы
Выступление Натана Гордона на конференции затронуло не только технические аспекты проведения тестов, но и глубокие психологические механизмы, такие как персональное кодирование и рационализация, а также нейробиологические основы реакции на вопросы.
Основные выводы, которые могут сделать специалисты из этого доклада:
Важность семантики: Необходимо убедиться, что субъект понимает вопросы так же, как специалист. Персональное кодирование может менять определение преступного действия.
Гибкость методик: Использование разных форматов (IZCT, Baxter, Statement Test) в зависимости от ситуации и эмоционального состояния обследуемого.
Анализ противоречий: Умение различать ситуации, когда поведение и полиграммы конфликтуют.
Нейробиологический подход: Учет влияния формулировок вопросов (позитив/негатив) на активацию амигдалы и эмоциональный отклик.
Критическое мышление: Не следовать слепо традициям («отрезать концы окорока»), а понимать причину методов и требовать доказательств их эффективности.
Полиграф - это не просто «машина детекции лжи», а сложный инструмент, требующий высокого профессионализма, понимания человеческой психологии и постоянной работы над собой. Как отметил сам Гордон, полиграфология - это искусство, основанное на науке, и мастерство эксперта играет решающую роль в установлении истины.
Благодаря таким мероприятиям и обмену опытом, профессия продолжает развиваться, становясь более точной и научно обоснованной. Доклад Гордона еще раз подтвердил, что за цифрами на полиграмме всегда стоит живой человек со своей уникальной системой восприятия мира, и задача полиграфолога - найти ключ к этой системе, преодолевая защиты, кодирование и рационализацию.
#полиграф #детекциялжи #профайлинг #психология #криминалистика #НатанГордон #персональноекодирование #рационализация #IZCT #полиграфолог #психологиялжи #расследование #конференция #эксперт #судебнаяпсихология #тестированиенаполиграфе #методикаБакстера
