Подробное исследование актуальности манифеста Гитлера сегодня германским левым журналистом Питером Фреем
Венские воспоминания Гитлера и его ненависть к евреям в книге «Майн Кампф»
Адольф Гитлер, чья социализация была сомнительной из-за неблагополучной семьи, идеологической обработки и пережитой травмы, познакомился с темной стороной капитализма в Вене. Эта бедность сопровождалась идеологизацией и политизацией Гитлера как личности. Когда он рассказывал о своих венских воспоминаниях в «Майн Кампф», его опыт войны, поражение Германской империи и еще только начинающаяся политическая карьера затмили реальные события того времени.
Предвоенный период правления с точки зрения Гитлера в 1924 году
Опыт Гитлера в мировых войнах относится к периоду до и после массовых убийств, главным образом на европейской земле. Читая о его чувствах и переживаниях в манифесте Гитлера, следует помнить, что он описывает этот опыт с точки зрения высоко идеологизированного и уже прочно утвердившегося в политике политика 1924 года. Можно предположить, что Гитлер не думал и не чувствовал себя так во время своего пребывания в Вене. Это особенно верно в отношении его ныне открыто демонстрируемого, крайне ярко выраженного радикального антисемитизма. Гитлер даже косвенно признал это сам в своей книге «Майн Кампф», когда написал:
«В Вене я заложил основы мировоззрения в широком смысле и политической перспективы в более узком смысле, которые мне позже лишь потребовалось детально дополнить, но которые никогда меня не покидали. Однако истинную ценность этих определяющих лет я могу оценить только сейчас». (1)
Впоследствии Гитлер переосмыслил и переоценил свой опыт с точки зрения зрелого антисемита. При этом он не только сделал свою идеологию, но и, в некотором смысле, свою биографию более «подходящей» для своих нужд.
С юности Адольф Гитлер искал простые и быстрые решения. Решения, в которых он был убежден и которые преследовал с возрастающей безжалостностью — из-за недостаточно развитых социальных навыков. В результате у него сформировалось крайне упрощенное представление о человеческих обществах. В этом контексте его отношения с родиной, Габсбургской монархией, можно, мягко говоря, охарактеризовать как амбивалентные.
В 1938 году, с боевым кличем «Один народ, одна империя, один лидер!», он «аннексировал» республиканскую Австрию к Германскому рейху, что не было по-настоящему новой идеей. Он, Гитлер, просто популяризировал её и возвёл в ранг государственной доктрины (2). С точки зрения пропаганды, этот девиз просто великолепен. Он подчёркивает единство, которое, в свою очередь, подразумевает силу и власть. Он предлагает волевого, решительного стратегического лидера, к которому могут присоединиться массы и которым они могут быть ведомы. Каким бы китчевым ни казался этот девиз сегодня — особенно в контексте бесчисленных поверхностных документальных фильмов о Третьем рейхе — он, тем не менее, завораживает своим эмоциональным посылом. На этом эмоциональном уровне особенно заманчиво для людей, стремящихся к стабильности, принадлежать к такому движению и отождествлять себя с ним.
Гитлера отталкивали социальные условия и этнический состав многонациональной Австро-Венгерской монархии. Он отвергал их настолько яростно, что в мае 1913 года переехал в Германию, в Мюнхен, чтобы избежать военной службы в армии Габсбургов (3). Гитлер резюмировал, почему, по его мнению, в Австро-Венгрии до Первой мировой войны всё было плохо, в этом предложении (выделено Гитлером):
«Старая Австрия была „национальным государством“». (1i)
Это приводит нас к сути того, что скрывается за эмоционально привлекательным лозунгом «Один народ, одна империя, один лидер!»: фашизм. Он передает точку зрения, что только сильная империя, состоящая практически из «чистокровных» людей, в конечном счете определяемая одной этнической группой, фактически расой, может быть привлекательной и жизнеспособной в долгосрочной перспективе. Эта этническая группа/раса, к которой можно почувствовать принадлежность, также будет самой ценной, превосходящей все остальные (а1). По его собственным словам, Гитлер уже в молодом возрасте стал «фанатичным немецким националистом» (1ii).
Уже одно это широко распространенное мнение открыло шлюзы для антисемитизма — с Гитлером или без него. Однако, логично, а не исключительно, Гитлер и значительная часть его современников считали евреев неполноценными. Славян, в частности, рассматривали как примитивных и развращающих «немцевость». Гитлер писал в «Майн Кампф»:
«На севере и юге [государства Габсбургов] чужеземный яд народов разъедал тело нашего народа, и даже Вена все больше становилась негерманским городом. «Архиепископство» чехизировало везде, где это было возможно, и именно кулак богини вечного закона и неумолимого возмездия поверг самого смертельного врага австрийской германской идентичности, эрцгерцога Франца Фердинанда, теми самыми пулями, которые он сам же и помог выпустить. Ибо он был покровителем славянизации Австрии, осуществляемой сверху». (1iii)
Таким образом, социальное неравенство возлагалось на «иностранцев», «других». Так было во времена Гитлера — и, к сожалению, так обстоит дело и сегодня. И мы, люди, подвержены подобным вещам. Если мы определим эту высокомерность по отношению к «иностранцам» и возложение вины на них как одну из определяющих характеристик расизма, то этот расизм может очень быстро овладеть нами сегодня, если мы не будем достаточно осторожны.
Когда Гитлер говорил о своих собратьях по несчастью, он, естественно, имел в виду только немцев — немцев как этническую группу, как однородный народ, неразрывно связанный с Германским рейхом. С учетом этого фильтра он характеризовал рабочий класс и низший средний класс следующим образом:
«[…] разрыв между этими экономически далекими от процветания слоями [мелкой буржуазии] и рабочим часто глубже, чем можно подумать. Причина […] кроется в страхе социальной группы, которая лишь совсем недавно поднялась выше уровня рабочих, снова опуститься в старый, малоуважаемый класс […]» (1iv)
В какой степени Гитлер осознавал, что проецирует свои собственные страхи на других, — это уже другой вопрос. Факт в том, что он совершенно не хотел, чтобы его считали одним из «рабочих физического труда» — просто потому, что считал себя интеллектуально превосходящим других. Соответственно, ему было стыдно за то, что какое-то время он принадлежал к люмпенпролетариату. Потому что это явно было так в его юности в Вене. Гитлер выражал свой стыд и отвращение следующими способами:
«Кроме того, многие хранят отвратительные воспоминания о культурной нищете этого класса, о частой грубости их взаимодействия друг с другом, из-за чего их собственное, сколь бы низким оно ни было, положение в обществе делает любой контакт с этим зашедшим в тупик культурным и социальным этапом невыносимым бременем». (1v)
Фразой «среди многих», по мнению автора, Гитлер подразумевает также и прежде всего самого себя! Классовый снобизм проявляется в презрении к субъективно низшим классам. При этом удобно игнорируются собственные подсознательно воспринимаемые недостатки. «Частая грубость в межличностных отношениях» уже в 1923 году была одной из отличительных черт политической деятельности Адольфа Гитлера, а впоследствии стала еще более характерной.
В молодости Гитлер много читал и ходил в театр. Он также стал политически активным, не как «лидер», а движимый аналитическим интересом к политике и обществу. Это сочетание отличало его от большинства в его социальном классе. Таким образом, он смог приобрести отличительную черту, которая давала ему утешительное ощущение, что его трудные обстоятельства были лишь кажущимися и/или временными. Он видел себя человеком действия, не во время своего пребывания в Вене, но, безусловно, в начале 1920-х годов. В отличие от него, другие в его классе зависели от лидерства, чтобы стать частью «здорового национального тела».
Но мы должны понимать, что Гитлер — впоследствии активно стремившийся к власти — правильно осознал одну вещь: а именно, что подавляющее большинство действительно ведет себя как масса, часто пассивно и, следовательно, может быть управляемо и контролироваться властью. В рамках этих структур Гитлер в 1924 году видел себя немцем и человеком действия — элитой, избранным. И действительно, Гитлер был избран, хотя и не Богом, не судьбой и не «своим народом».
С точки зрения классовых идеологий, Адольфа Гитлера можно определить как угнетённого и эксплуатируемого человека в период до Первой мировой войны. Он, несомненно, принадлежал к безземельному, угнетённому и эксплуатируемому пролетариату. В «Майн Кампф» он неоднократно описывает условия жизни неквалифицированных рабочих. Может показаться, что он был всего лишь заинтересованным наблюдателем, но это не так. Он сам был неквалифицированным рабочим и, по сути, говорил, основываясь на собственном опыте.
«Еще хуже были жилищные условия того времени. Жилищные страдания венских неквалифицированных рабочих были ужасающими. Я до сих пор содрогаюсь, когда думаю об этих жалких жилищах, о общежитиях и массовых приютах, об этих мрачных картинах грязи, отвратительной сажи и чего-то еще хуже». (1vi)
Чтобы понять распространенную популярность преувеличенного немецкого национализма, необходимо по-настоящему погрузиться в социальную среду того времени, включая чувства людей.
Расовая мания и антисемитизм
Принцип «Один рейх, один народ, один лидер» основывался не только на этническом различии между якобы однородным немецким народом, который должен был быть полностью поглощен немецким государством, с одной стороны, и якобы «низшими расами», с другой. Поскольку это различие было заложено в идеологии, те, кто ему противостоял, классифицировались как враги не менее бескомпромиссно, чем евреи или славяне.
«В это время [Гитлер имеет в виду свою юность в Вене] мне также открылись две опасности, о которых я раньше почти ничего не знал, и уж точно не представлял их ужасающего значения для существования немецкого народа: марксизм и иудаизм». (1vii)
Гитлер высказывал идею о том, что в конечном итоге он распознал врагов в людях, принадлежащих к определенным социальным группам — людях, к которым ранее он относился благосклонно или нейтрально. Он был — и это то, что он разделяет со многими идеологическими фанатиками — фактически просвещен людьми, которых он считал великими. В частности, Карл Люгер, мэр Вены с 1897 по 1910 год, убежденный антисемит и блестящий оратор, очаровал Гитлера, и в «Моей борьбе» он восхваляет его в самых высоких выражениях как движущую силу своего фанатичного антисемитизма (1viii, 4, см. также Часть 4 ).
Как и бесчисленное множество других людей — тогда, как и сейчас — Гитлер стал жертвой манипуляций и начал видеть в себе врагов, а не людей. Создание образа врага было и остается повсеместным явлением. Потому что враги перестали быть «реальными» людьми. Иначе с ними нельзя было бы бороться.
«Куда бы я ни пошел, я теперь видел евреев, и чем больше я их видел, тем заметнее они выделялись на фоне других людей. Особенно центр города и районы к северу от Дунайского канала кишели людьми, которые больше не имели никакого внешнего сходства с немцами». (19)
Как неоднократно подчеркивалось, это идеологически предвзятое мнение Адольфа Гитлера о евреях в 1924 году, а не в 1910 году. И то, что он пишет в «Майн Кампф», — это не бред безумного ума, а логическое следствие идеологической обработки. Идеологическая обработка требует благодатной почвы, что в данном случае означает раненых, социально оторванных от корней людей. Людей, стремящихся освободиться от сокрушительного чувства вины за неудачу. Такие люди предрасположены к тому, чтобы поддаться на уловки тех, кто утверждает, что знает корень всех зол. Таким образом, представляются другие, якобы виновные стороны. Как правило, это персонализируется, так что вина становится живой и может навсегда запечатлеться в нашем мозгу как легкодоступная эмоция.
Так обстоит дело и по сей день. Даже сейчас всё сводится к образу «зла»: Путин, Асад, Каддафи, Мадуро, «Вьетконг», «мусульманин», «русский» и так далее. Тогда же это был «еврей» (а2). Каждая история о реальных или вымышленных обидах в обществе конструировалась таким образом, чтобы отныне её можно было ассоциировать с соответствующим образом врага. Этот принцип, воздействующий на наши эмоции, не изменился до сих пор. Для искажённого самовосприятия Гитлера «еврей» как образ врага был спасением. В его работах, рассматриваемых здесь, это слово встречается сотни раз.
Таким образом, самоненависть Гитлера, в сочетании с его, как ему казалось, недостойным социальным положением и неспособностью различать и сотрудничать, вылилась в безграничную ненависть. Эта ненависть нуждалась в объекте, и Гитлер нашел его в «еврее».
«Моральная чистоплотность и общая гигиена этих людей были совсем другим делом. Уже по одному их виду можно было понять, что они не любят воду, к сожалению, часто даже с закрытыми глазами. Запах этих мужчин в кафтанах иногда вызывал у меня тошноту. Добавьте к этому их грязную одежду и далеко не героический вид». (1x)
Немаловажно и то, что чистоплотность Адольфа Гитлера и состояние его одежды были далеки от идеала примерно в 1910 году из-за условий его работы и жизни. Проекция имеет множество граней. Гитлер стыдился этого и позже ненавидел грязь, что неоднократно резко выражал в своих высказываниях. Чтобы защититься от предполагаемой вины и стыда, Гитлер и многие его современники обвиняли евреев, приравнивая их к ненавистной грязи.
«Вместо того чтобы испытывать стыд — то есть краснеть всем своим существом — предполагаемая причина стыда встречает ненависть, подвергается преследованиям и в конечном итоге убивается. В этом проекте немецкий народ и Гитлер, по-видимому, были согласны». (5)
Однако, что касается ненависти Гитлера к евреям, которую он публично демонстрировал всем, кто интересовался им, в своей книге «Майн Кампф», изданной начиная с 1924 года, возникает важный вопрос:
Если бы вы привели к власти такого человека, было бы совершенно очевидно, что вы устанавливаете бомбу замедленного действия. Адольфа Гитлера так активно поддерживали и финансировали как внутри страны, так и за рубежом, что можно сказать, для него была расстелена красная ковровая дорожка. Почему же эти многочисленные покровители — и они отнюдь не были единственными, и уж точно не в начале политической карьеры Гитлера, базировавшимися в Германии — всё равно это сделали? Или они сделали это не по своей воле, а именно из-за этого?
Система Гитлера — как стало более чем очевидно из его книги 1924 года — предполагала убийства. Любой, кто пишет что-то подобное:
«Как только кто-нибудь осторожно разрежет такой нарост, он часто обнаружит, подобно личинке в гниющем теле, совершенно ослепленной внезапным светом, маленького еврея ». (1xi)
достаточно десоциализирован, чтобы в любой момент убивать или приказывать убивать других. Это были не просто словесные оговорки. Гитлер одержимо изображал евреев как воплощение зла в «Майн Кампф», постоянно дегуманизируя их. Более того, он был глубоко убежден, что, будучи «хорошим» человеком, он должен бороться со «злом» в священной войне (Адольф Гитлер пишет с заглавной буквы):
«Таким образом, я верю, что сегодня действую в соответствии с волей всемогущего Творца: ЗАЩИЩАЯСЬ ОТ ЕВРЕЯ, Я СРАЖАЮСЬ ЗА ДЕЛО ГОСПОДА». (1xii)
Конечно, подобные идеи не были совершенно уникальными: колониальные завоевания Запада в прошлые века неизменно осуществлялись – включая невообразимые геноциды – «во имя Господа». Начиная с XX века, это миссионерское утверждение было дополнительно «обогащено» девизом «во имя демократии».
Неужели никто из богатых покровителей Гитлера в стране и за рубежом на самом деле не читал его книгу? Или же его покровителям даже не нужно было брать её в руки — потому что они уже знали, с каким человеком имеют дело? Иными словами: была ли «Майн Кампф» своего рода «заявкой на работу»? Книга открывает глаза! Тезис автора, который ещё предстоит доказать, таков:
Гитлер не достиг вершины власти; нет, он был там возведён. Кому это было интересно, и почему? Готовы ли мы провести параллель с сегодняшним днём?
Позже, в 1930-х годах, Гитлер считался «хорошим диктатором» ведущими западными демократиями. Тот факт, что он заключал людей в концлагеря и подавил хрупкую демократию Веймарской республики, нисколько не уменьшил это восприятие. Жестокие репрессии против диссидентов, а также усиливающаяся дискриминация в отношении еврейских граждан едва ли запятнали прекрасные отношения между британскими и американскими политиками и Германским рейхом. И, конечно же, те, кто находился в Лондоне и Вашингтоне, знали, какая политическая система была установлена. Тем не менее, правительства Великобритании и США не только терпели амбиции Гитлера и созданную им впоследствии структуру власти — они активно поддерживали и укрепляли её.
Не в последнюю очередь, безудержная, кровожадная ненависть Гитлера к евреям была хорошо известна этим людям. В конце концов, Германский Рейх уже в 1935 году с большой открытостью принял Нюрнбергские расовые законы (6). В качестве награды — и это лишь сарказм в ограниченной степени — тем не менее, год спустя в одной и той же стране, в фашистском Германском Рейхе, были разрешены две Олимпийские игры без изменений (а3).
Преобладающая историческая точка зрения утверждает, что западные политики недооценили Адольфа Гитлера и его режим и поэтому проводили политику умиротворения — политику сдержанности и попустительства — в отношении Германии. Эта точка зрения утверждает, что было уже слишком поздно, пока не началась Вторая мировая война.
Всё всегда одно и то же: пропаганда, с которой мы сталкиваемся сегодня, преподносит нам обычный нарратив о борьбе добра и зла, даже в случае Третьего рейха. Легенда гласит: Гитлер был «злым диктатором» — что, к сожалению, было осознано слишком поздно — и, по сути, случайностью, ущерб от которой удалось минимизировать благодаря согласованным, масштабным усилиям «сообщества наций», которое сегодня, вероятно, называют «сообществом ценностей».
Всякий раз, когда нам преподносят подобные эмоциональные, сказочные истории о борьбе добра и зла, мы должны быть настороже. Эти простые истории легко воспринимаются и становятся укоренившимися истинами. Однако они имеют очень мало общего с тем, что происходило на самом деле в то время, и поэтому полны противоречий. Если вы не будете слишком сильно сопротивляться этим противоречиям, то принять их будет довольно удобно. Так устроена Матрица.
«Хорошие диктаторы» сегодня действительно существуют. Но они хороши только до тех пор, пока соблюдают правила. Пока они полезны, их не только терпят, но даже приветствуют. Реальные или мнимые, диктаторы всегда — независимо от их предполагаемой власти — находятся в зависимости от определенных групп. Попытки освободиться от этой зависимости обычно заканчиваются «свержением тирана», как это было в случаях с Муаммаром Каддафи или Саддамом Хусейном. Как правило, затем вокруг «наказания непокорных» строится повествование о «народном восстании» или «демократическом движении».
Так в чем же заключалась причина, которая в конечном итоге превратила Адольфа Гитлера из полезного диктатора в «злого» диктатора в информационной сфере «свободного мира»? Давайте не будем спешить. Давайте терпеливо изучим манифест Адольфа Гитлера. Он откроет нам гораздо больше.
Примечания и источники
(Общие положения) Данная статья с сайта Ped's Views распространяется под лицензией Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License. Ее можно свободно распространять и воспроизводить при условии соблюдения условий лицензии, в частности, при условии включения четко видимой ссылки на блог автора. Внутренние ссылки на другие статьи с сайта Ped's Views также указывают на внешние источники, использованные для подтверждения утверждений в данном тексте. Последнее изменение: 20 февраля 2025 г.
(Общая информация) Серия статей «Борьба Гитлера и его путь к власти» основана на серии «Чтения из запрещенной книги», опубликованной много лет назад. Оригинальные тексты, состоящие из восьми статей, были значительно переработаны — как по содержанию, так и по редактированию. Также были продолжены новые статьи, которые в конечном итоге будут выпущены в виде онлайн-издания, доступного по лицензии Creative Commons.
(a1) Сам по себе национализм, часто тесно связанный с привязанностью к родине, не обязательно является проблемой. Именно переоценка уникальности представителей этнической группы или нации приводит к чрезмерному национализму и ненависти к другим этническим группам — независимо от того, как они себя определяют.
(a2) Когда «еврей» — используемый в единственном числе как олицетворение демона, с которым нужно бороться, — это сводит социальную этническую группу и религиозную общину к «злу» (в единственном числе) par excellence. В пропаганде распространена практика придавать лицу якобы зло: либо лицо реальных людей, либо упрощение якобы однородных, стигматизированных групп, таких как «русский», «иван», «вьетконговец» и так далее.
(a3) При «хорошем диктаторе» Адольфе Гитлере — том, кто удовлетворительно выполнял свою роль, — таким образом, стало возможным провести две Олимпийские игры без каких-либо проблем, даже через год после принятия Нюрнбергских расовых законов. Это были зимние игры в Гармиш-Партеркирхене, а затем летние игры в Берлине. Присуждение права на проведение Игр, или, скорее, права на их проведение, Международным олимпийским комитетом произошло уже в 1931 году (7).
(1) Моя борьба, Том первый — Расплата; Адольф Гитлер; Два тома в одном; полное издание; Центральное издательство НСДАП, Frz. Eher Nachf., GmbH, Мюнхен; 851-е — 855-е издания, 1943 г.; стр. 137; (1i) стр. 10; (1ii) стр. 10/11; (1iii) стр. 13; (1iv, 1v) стр. 22; (1vi) стр. 28; (1vii) стр. 20; (1viii) стр. 58/59; (1ix) стр. 60; (1x, 1xi) стр. 61; (1xii) стр. 70
(2) 04.03.1988; Die Zeit; Голо Манн; Один народ, одна империя, один лидер; https://www.zeit.de/1988/10/ein-volk-ein-reich-ein-fuehrer/seite-4 ; Статья за платным доступом
(3) 2007; cpw Media and Publication Services; Роланд Детш; Адольф Гитлер; http://www.cpw-online.de/kids/adolf_hitler.htm
(4) Vienna-Tourist; Карл Люгер; http://www.vienna-tourist.com/lueger-denkmal/ ; дата обращения: 21.10.2024
(5) сентябрь 2000 г.; literaturkritik.de; Клаудия Шмёльдерс; Защита стыда и ненависть к евреям; https://literaturkritik.de/id/1567 ; от: Пола Матуссека, Питера Матуссека: Гитлер, «Карьера безумия»; Хербиг Верлаг, Мюнхен, 2000 г.
(6) 100[0] Ключевые документы; Нюрнбергские законы, 15 сентября 1935 г.; https://www.1000dokumente.de/index.html?c=dokument_de&dokument=0007_nue&l=de ; дата доступа: 21 октября 2024 г.
(7) 29.04.2004; Немецкий исторический музей; IV зимние Олимпийские игры в Гармиш-Партеркирхене; https://web.archive.org/web/20070203133620/http://www.dhm.de/lemo/html/nazi/innenpolitik/winterspiele/index.html
(Изображение на обложке) Народное радио «Майн кампф»; Музей Шпенглера в Зангерхаузене; 6 августа 2007 г.; Автор: Giorno2 (Викимедиа); https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Spengler_Museum_Sangerhausen_4.jpg ; Лицензия: Creative Commons 4.0.
© Перевод с немецкого Александра Жабского.