Термин «советский небоскреб» обычно вызывает в воображении образы величественных сталинских высоток или суровых брежневских башен из стекла и бетона. Однако в истории советской архитектуры существовал и совершенно иной, необычный взгляд на понятие высотности. Речь идет о так называемых «горизонтальных небоскребах» — смелом архитектурном эксперименте, который предлагал перевернуть традиционное представление о строительстве вверх, заставив здания расти не в высоту, а в длину.
Футуристический проект Эля Лисицкого
Идея горизонтального небоскреба родилась в 1920-х годах в голове одного из ярчайших представителей русского авангарда — художника и архитектора Лазаря Марковича Лисицкого, известного под псевдонимом Эль Лисицкий . Это было время смелых экспериментов, когда молодое советское государство искало новые формы для выражения своей динамичной сути. Архитекторы-конструктивисты грезили о городах будущего, и Лисицкий не был исключением.
В период с 1923 по 1925 год он разработал проект серии из восьми однотипных зданий для Москвы, которые сам называл «заоблачными утюгами» . Замысел был поистине новаторским. Лисицкий предлагал решить острую проблему московского центра, где историческая застройка соседствовала с необходимостью размещения новых административных учреждений. Вместо сноса старых кварталов, он хотел «парящие» над ними здания .
Конструкция представляла собой вытянутый по горизонтали параллелепипед, который должен был возвышаться над землей на трех вертикальных опорах-столбах. В этих опорах архитектор размещал лифтовые шахты и лестничные клетки, которые связывали здание с городской инфраструктурой: одна из опор вела бы прямо на станцию метро, а две другие — к остановкам наземного транспорта .
Ключевой вопрос, который волнует многих: сколько же этажей предполагалось в этих футуристических строениях?
Ответ может показаться неожиданным. Несмотря на громкое название «небоскреб», горизонтальные здания Лисицкого не должны были быть высотными в классическом понимании. Основной объем, «лежащий» на опорах, планировался всего в два-три этажа . Опоры же, согласно разным источникам, должны были поднимать этот объем на высоту от 30-35 до 50 метров . Таким образом, «небоскребность» заключалась не в количестве этажей, а в смелости инженерной мысли и в эффекте парения огромной массы над землей. Этажность здесь уступала место горизонтальному масштабу — длина каждого такого здания должна была составить около 180 метров . Это была попытка создать новую вертикаль в ландшафте города за счет контраста высоты опор и протяженности корпуса, а не за счет нагромождения десятков этажей.
Несостоявшийся символ эпохи
Проект Лисицкого, увы, так и остался на бумаге. Принятый в 1935 году Генеральный план реконструкции Москвы уже не нуждался в столь авангардных решениях. На смену конструктивизму пришел монументальный сталинский ампир, и идеи «заоблачных утюгов» оказались невостребованными . Единственной постройкой, отдаленно напоминающей этот замысел и созданной при участии мастера, стала типография журнала «Огонек» в 1-м Самотечном переулке, но и она лишь отчасти отражает масштаб первоначального замысла .
Эволюция идеи: от авангарда к «лежачим домам»
Несмотря на то, что проекты Лисицкого не были реализованы, сама идея «горизонтальности» как способа организации жилого пространства не канула в Лету. Она пережила второе рождение, но уже в совершенно ином, более прагматичном обличье. В эпоху массового индустриального домостроения, начавшуюся при Хрущеве, архитекторы столкнулись с другой проблемой — унылым однообразием жилых районов .
Одним из способов борьбы с этой «спальной монотонностью» стало строительство протяженных домов, получивших в народе название «лежачие небоскребы». Они уже не парили над городом на тонких опорах, а прочно стояли на земле, поражая своей длиной. Этажность таких зданий была самой разной — от 5 до 12 и более этажей, определяясь уже не футуристическими фантазиями, а суровой экономической необходимостью и возможностями типового строительства .
Так, например, комплексная застройка Новоизмайловского проспекта в Ленинграде в 1960-х годах сочетала 5-этажные «горизонтальные» корпуса и вертикальные 12-этажные башни . Этот прием создавал динамичный архитектурный ритм. Позже появились и настоящие гиганты: 9-этажный дом на Варшавском шоссе в Москве длиной 736 метров, здание на Новосмоленской набережной в Санкт-Петербурге, протянувшееся более чем на километр, и дома в Волгограде и Мурманске, чья длина приближалась к полутора километрам .
Идеи Лисицкого в мировой архитектуре
Интересно, что идеи Эля Лисицкого оказались по-настоящему востребованы не на родине, а на Западе, где их начали активно воплощать в жизнь десятилетия спустя. В Роттердаме было построено 4-этажное офисное здание, поднятое на опоры . В Кельне возвели комплекс «Кранхауз» — 18-этажные здания, напоминающие формой портовые краны, чья протяженность составила 70 метров . Ярким примером современного прочтения этой концепции стал Vanke Center в китайском Шэньчжэне, построенный в 2009 году. Это 5-этажное здание длиной 395 метров, которое называют «горизонтальным небоскребом», покоящимся на восьми опорах . Даже Московская школа управления «Сколково», возведенная в 2010 году, в своем архитектурном облике отсылает к супрематическим экспериментам авангарда, в том числе и к работам Лисицкого.
Таким образом, на вопрос о том, сколько этажей должно было быть в советских горизонтальных небоскребах, нет одного простого ответа. Футуристический проект Эля Лисицкого предполагал всего 2-3 этажа на высоких опорах. В более поздних советских «лежачих домах» этажность варьировалась от 5 до 12 и выше. Но самое главное — сама идея оказалась гораздо шире одного числа: она стала символом смелого архитектурного поиска, попыткой переосмыслить саму ткань городской жизни и, в конечном счете, предложила миру альтернативу классическому вертикальному небоскребу, актуальную и в XXI веке.