Спорим, что интервью на такую тему вы ещё не читали? Да, я тоже ни разу не говорила о патологической анатомии… Но студент пятого курса факультета фундаментальной медицины Максим Шамшурин проводит научные исследования в этой области и открывает для нас удивительный мир, в котором мёртвые учат живых.
Почему ты когда-то выбрал именно факультет фундаментальной медицины?
Просто, будучи школьником, пришёл на день открытых дверей и случайно попал на личную встречу с деканом и профессором. Мы обсудили учёбу, перспективы, и я загорелся. Действительно захотелось учиться именно в ЧелГУ, в другие вузы даже не подавал документы.
Чем отличается фундаментальная медицина от обычного меда?
Во-первых, направления учёбы более узкие с первых курсов. Во-вторых, есть определённая специфика, связанная с глубокой интерпретацией биохимических показателей. И нас учат как врачей клинической лабораторной диагностики, но при этом большое внимание уделяется научному мышлению, анализу данных и работе с доказательной базой. Поэтому по тем знаниям, которые нам дают, нас формируют как врачей, работающих в логике доказательной и персонифицированной медицины, понимая механизмы заболеваний на молекулярном и биохимическом уровнях.
Моя специальность «Врач-биохимик» призвана обеспечивать в будущем научно-технический прогресс и материально-техническую базу для клинической медицины. То есть мы — переходное звено между биологами, химиками, физиками и врачами.
Вы можете лечить людей после выпуска?
По окончании шести лет учёбы на факультете фундаментальной медицины мы идём в любой медуниверситет и, как и все врачи, учимся там в ординатуре, чтобы получить конкретную лечебную специальность. Но выбор направлений для нас более узкий.
Сейчас осталось совсем немного времени до поступления в вузы. Что ты можешь порекомендовать одиннадцатиклассникам, которые хотят поступить на похожие направления?
Нужно попытаться честно проговорить для себя, даже выписать на бумаге, какое будущее ты для себя видишь. Решать только тебе. Конечно, мнение родственников и друзей имеет значение, но если направление не твоё, ты, даже став хорошим специалистом, быстро выгоришь и не будешь получать удовольствие. Поэтому важно найти ту профессию, которая будет вдохновлять и зажигать!
Ни для кого не секрет, что в меде нужно очень много учиться, запоминать большие объёмы информации. Бессонные ночи, страхи, бесконечная зубрёжка — это не миф?
Да, особенно тяжело было на первых курсах: и бессонные ночи, и большие объёмы информации… Одним из самых сложных предметов считается «Анатомия», но и «Гистология», «Цитология», «Эмбриология» — те же самые предметы, которые изучают в медвузах, тоже вызывали трудности у всех. Здесь ещё повлияло то, что большинство дисциплин у нас ведут преподаватели из нашего медицинского университета, поэтому особых отличий нет.
Твоя научная работа посвящена патологической анатомии. Хочешь ли ты продолжить заниматься этим в будущем?
Патологическая анатомия — один из моих научных интересов. Да, в дальнейшем я планирую заниматься этим и, наверное, работать на стыке патологической анатомии и смежных дисциплин.
Специальность специфическая…
К патологической анатомии и танатологии, учению о смерти, нужно относиться спокойно. Создаётся мистический, страшный образ, а врач-патологоанатом подходит к этому с академической точки зрения. Первоочередная задача исследований и экспертной работы здесь — понять причину смерти человека и на основе полученных данных предотвратить смерти других людей. Эта мысль и помогает патологоанатомам преодолеть внутренний барьер и просто приносить людям пользу. Потому что это одна из самых важных профессий, спасающих жизни. Недаром во многих вузах при входе на кафедру судебной медицины и патологической анатомии висит плакат с фразой: «Здесь мёртвые учат живых». Слова красивые, немного даже страшные, но они полностью определяют труд в данной отрасли.
В октябре на конференции «Актуальные вопросы патологоанатомической практики» ты выступал с докладом. Расскажи, о чём он был и что вызвало обсуждение среди экспертов?
Основной смысл доклада в анализе расхождения между заключительным клиническим (то, что врачи писали при жизни) и патологоанатомическим диагнозом и их использованием в системе оценки качества. На данный момент, когда человек умирает, категория расхождения диагнозов определяется одним экспертом в ходе сопоставления заключительного клинического и патологоанатомического диагнозов после установления причины смерти. На основании данной категории расхождения оценивается работа медицинского учреждения. У меня, как у студента и исследователя, смотрящего пока со стороны, и у соавторов возникли вопросы, насколько можно считать данный подход объективным. При этом действующий порядок не предусматривает обязательной коллегиальной или многоэтапной процедуры верификации экспертного заключения. Вместе с тем категория расхождения диагнозов используется не только в аналитических целях, но и при принятии управленческих и правовых решений. Результаты такой оценки могут учитываться при разборе вопросов качества оказанной медицинской помощи.
Уже само обсуждение роли субъективных факторов в экспертной оценке вызвало у специалистов большое количество вопросов. Мы представили статистическое исследование, выполненное на основе данных, предоставленных соавтором — Глебом Вячеславовичем Сычуговым, заместителем главного врача ГБУЗ ЧОПАБ, главным внештатным патологоанатомом УрФО. Полученные результаты показали, что индивидуальные особенности эксперта могут оказывать влияние на оценку и категорию расхождения диагнозов, что и стало предметом активной дискуссии.
Расскажи о Форуме генетических технологий, который проходил в «Сириусе». Как ты туда попал?
Я увидел анонс Форума в интернете и решил, что не буду подавать заявку, — всё равно не пройду. Когда оставались последние дни до окончания приёма заявок, всё-таки написал резюме, в котором рассказал о своих научных работах, участии в исследованиях, общественной деятельности, и отправил, ни на что не надеясь. Но через две недели неожиданно пришёл положительный ответ. Я даже несколько раз перепроверил, был очень удивлён тем, что меня пригласили на Первый генетический форум такого масштаба.
В «Сириусе» организаторы рассказали мне, что багаж знаний, полученный в ЧелГУ, компетенции, которым обучают наши преподаватели, сейчас невероятно востребованы в медицине и генетике. В частности, речь шла о хорошем уровне подготовки в области объектных исследований. По моему опыту общения со студентами из разных вузов, в том числе Москвы и Санкт-Петербурга, многие из них в большей степени работают с клеточными и микробиологическими моделями: дрожжами, бактериями, клеточными линиями. При этом опыт работы с модельными организмами, такими как лабораторные крысы или рыбы Danio rerio, встречается реже, хотя именно такие модели во многом необходимы для современной трансляционной науки.
На форуме вы изучали рекомбинантные белки. Расскажи простым языком, что это такое?
Если очень коротко, это искусственный белок, полученный методом генной инженерии. В «Сириусе» мы работали с плазмидой — это небольшой фрагмент ДНК, содержащий ген рекомбинантного белка. Эту плазмиду сконструировали участники биоинформатического трека. Далее плазмиду внедрили в дрожжевую культуру специального штамма, размножили, отсеяли, выделили нужные нам особи, содержащие этот рекомбинантный белок, высадили и вырастили культуру. Так мы получили дрожжи, которые светятся под ультрафиолетом. В случае глобальных биотехнологий рекомбинантный белок может стать компонентом лекарственного препарата или полноценным лекарством, которое просто нужно отчистить, гормоном — любым веществом белковой природы. Также рекомбинантный белок — это простой и удобный элемент для наработки в сфере биологических добавок, субстратов для топливной промышленности.
Что ещё входило в программу форума?
Мероприятие длилось пять дней: первые три дня — треки для студентов, общие лекции с ведущими специалистами, академиками, которые рассказывали о передовых технологиях, способах их применения, развитии науки. На четвёртый и пятый день проходил форум, собравший ещё больше людей, в том числе специалистов из стран Европы. Было много секций, связанных с узкими направлениями: сельское хозяйство, трансляционная медицина, изучение генетики в модельных организмах. Одновременно работало много секций, проводились конференции и лекции. Конечно, не все удалось посетить, но мы сдружились с ребятами из других вузов, с которыми вместе работали в команде, и обменялись материалами.
Блиц: правда или миф о медиках
Всегда ли ты хотел быть врачом?
Это желание появилось неожиданно, в определённый момент в школе. До девятого класса я собирался идти на исторический факультет, в сторону гуманитарных наук. А потом всё резко изменилось. Просто появились педагоги, которые смогли заинтересовать своим предметом, вдохновили делом.
Правда ли человек медицины должен обожать своё дело?
Можно не любить медицину и быть хорошим врачом, можно даже не любить людей, но быть хорошим врачом — такие случаи есть. Но тебе, как специалисту, будет приятнее работать, если ты искренне обожаешь своё дело и хочешь помогать людям. Ведь для многих цель жизни, удовольствие, счастье — это именно помощь человечеству.
Просят ли родственники поставить диагноз: ты же будущий врач?
Да, бывает, что родственники скидывают мне выписки от врача и просят рассказать, что в них написано, определить, правильно ли врач назначил лечение.
А помогает ли это лично тебе в жизни?
Я правда стал по-другому воспринимать свой организм, стало понятнее всё происходящее в нём. Болезни, их течение больше не кажутся чем-то неожиданным и хаотичным. Ты сам знаешь, как можешь помочь себе, и в то же время начинаешь внимательнее относиться к рекомендациям от врачей, которыми обычно люди пренебрегают, так как здоровье кажется менее важным, когда ты не разбираешься в этой сфере.
Чувствуешь ли ты, что медики циничны?
Хотелось бы верить, что не все врачи циничны, однако в моём профессиональном окружении нециничные специалисты встречаются нечасто. Не сказал бы, что это плохая черта, это просто защитная реакция организма. Тем более в патологической анатомии: там цинизм действительно нужен, чтобы уберечь свою психику.
Что для тебя главное в учёбе, медицине и в жизни?
В учёбе и медицине главное, чтобы мне было интересно: новые клинические случаи, исследования, которые могут помочь людям, новые подходы к изучению. А в жизни, наверное, счастье близких и личное благополучие.
Лада БРИК,
фото из сообщества «Университет "Сириус"» ВКонтакте