Джон Хартфильд - так звали фотомонтёра (так он себя называл), который вооружившись лишь ножницами, клеем, картоном и парочками свежих газет, разоблачал весь Третий рейх в своих работах.
Ранняя жизнь
Гельмут Франц Йозеф Герцфельд родился 19 июня 1891 года в немецком районе Шмаргендорф. Помимо Гельмута в семье было ещё четыре ребёнка: младший брат Виланд и две младшие сестры: Шарлотта и Герта. Мать Джона, Элис была работницей текстильной промышленности, а отец, Франц был писателем. Позднее выяснилось, что у Элис было психическое расстройство. Из-за психических расстройств родителей, детство Хартфильда прошло в, мягко говоря, напряжённой обстановке.
В 1899 году родители, явно с каким-то обострением, бросили всех четырёх детей в лесу. Там они провели несколько дней, пока не нашли своего дядю Игнаца. Джон был самым непослушным, за что его отдали в католический детский дом, где юный Хартфильд подвергался постоянным избиениям, а перед каждой мессой молился "своему богу" и просил прощения, за то что молится другому. В четырнадцать лет Хартфильд заканчивает начальную школу, после чего учится в книжном магазине в Висбадене.
С 1908 года по 1911 год учился в Королевской школе прикладного искусства по специальности "рекламная графика". В 1912 году он получает свой первый заказ и по иронии судьбы это суперобложка для книги "Избранные произведения Франца Герцфельда". Несмотря на прошлые обиды, Джон сразу же принял заказ, неизвестно, простил он отца или просто сделал это ради денег. В 1913 году поступил в художественно-ремесленную школу в Шарлоттенбурге, где учился у Эрнста Нойманна. К тому времени Хартфильд уже неплохо владел кисточками и красками. Ни одной работы того периода не сохранилось, так как когда он открыл для себя авангард, сжёг все свои ранние работы. Единственная работа, которую он пощадил - "Домик в лесу".
В 1914 году художника призывают в армию и отправлен на фронт. Там он пережил много печальных случаев, его не раз хватали враги и допрашивали. В 1915 году из-за своих пацифистских убеждений, Джон имитирует нервный срыв, после чего был демобилизован.
Дада
В 1915 году прошла первая встреча Хартфильда с другим немецким художником - Георгом Гроссом. Хартфильд открыл для себя авангард, свободу самовыражения. В Берлине он открывает весь бурлящий город, даже знакомится с Хелен Бальцер, которая станет его женой. В 1916 году, когда люди на улицах Германии во всё горло кричали: "Да покарает господь Англию!" художник сменяет своё имя с Гельмута Герцфельда на Джона Хартфильда. Это была первая политическая выходка Джона Хартфильда. Уже в то время он часто засиживался в мастерской у Георга Гросса.
Мы с Хартфильдом ещё в 1915 году увлекались экспериментами с фотосклейкой-монтажом, тогда же мы основали предприятие "Гросс и Хартфильд". Я придумал Хартфильду прозвище "монтёр", так как он постоянно носил старый синий костюм, и его работы в нашем совместном деле во многом напоминали монтаж
Георг Гросс
Как стало понятно союз стал очень плодотворным, мало того они сошлись во многих политических взглядах: оба считали войны бессмысленными, оба были пацифистами, оба были против военного патриотизма. Изобретение фотомонтажа Георг Гросс описывал так:
В 1916 году, когда Джонни Хартфильд и я однажды майским утром, в пять часов, изобрели в моей Южной мастерской фотомонтаж, мы даже не догадывались ни о его больших возможностях, ни о том утыканном шипами, н успешном пути, которым двинется это открытие. На картонной подложке мы беспорядочно наклеили друг на друга анонсы и рекламы грыжевых бандажей, коммерческих книги и укрепляющего корма для собак, бутылочные этикетки от вина и шнапса, фотоснимки из иллюстрированных газет, изрезанные как попало и склеенные заново.
Несмотря на это, изобретателями фотомонтажа считают Рауля Хаусманна, а некоторые даже его жену - Ханну Хёх. Но, так или иначе это принесло много открытий в жизнь Джона. Вместе с братом в 1917-м Хартфильд основал издательство "Малик". В издаваемых журналах он экспериментировал с фотоколлажами. Результатом совместной работы Гросса и Хартфильда считают работы "Дада-мерика", "Хартфильд - механик", "Жизнь и деятельность в универсальном городе в 12:05 дня". Также Джона Гросс вспоминал в работе "Даум выходит замуж за педантичного автомата Джорджа (Джордж-второе имя Гросса) в мае 1920 года. Джон Хартфильд рад этому". Здесь он отсылает к тому, что Хартфильд рад тому, что Георг до сих пор использует фотомонтаж в своих работах. Увы, слава как создателей фотомонтажа их не настигла.
Джон Хартфильд вместе с Георгом Гроссом принимали активное участие в жизни дада, особенно берлинского. Всячески пропагандируя дадаизм и устраивая перфомансы в честь его, они добились высокого места в клубе дада.
Их можно заметить на фотографиях с первой дада-ярмарки. На ней мы видим выставочный зал. На левой стене выставочного зала висит картина Георга Гросса "Калеки войны", также известная как "Три инвалида". Вообще практически каждая картина на этой фотографии нарисована Гроссом. Сам Гросс на фотографии стоит крайний справа и смотрит на странный манекен. Человек рядом с ним, который на голову его ниже - Джон Хартфильд. В жизни Джон и правда был очень низким: в 40 лет его рост был 157 сантиметров. Сверху над всеми дадаистами висит фигура солдата с головой свиньи - это тоже проделка Георга с Джоном. Стоило это заметить местной полиции, и они были оштрафованы чуть ли не на 20 тыс. марок за дискредитацию армии.
Это лишь маленькая часть творческого союза Гросса с Хартфильдом. На этой же дада-ярмарке они представили "Электромеханическую скульптуру Татлина". Напоминает коллаж, только в виде скульптуры. Дадаисты были фанатами творчества русских конструктивистов, особенно Владимира Евграфовича Татлина. Также есть фотография, где на той же дада-ярмарке Хартфильд с Гроссом держат плакат "Искусство умерло. Да здравствует машинное искусство Татлина!" А ещё в числе знакомых Джона был... Александр Михайлович Родченко. Ну с ним они познакомились в 1931 году.
Джон Хартфильд тем временем во всю иллюстрировал политические журналы и брошюры, которые начинали агитировать с обложки. В 1918 году, вдохновившись октябрьской революцией в России, примкнул к коммунистам и не покидал эту партию до конца своей жизни. В том же году у него родился свн - Том. В 1919 году Хартфильд выступил иллюстратором журнала "Противник" и "У каждого свой футбол", а через год взял на себя полиграфическое оформление журнала "Дада 3" и "Плейте". Он даже попытался открыть свою карьеру в области кинематографа, однако был уволен из-за очередной устроенной им забастовки.
Гений графического дизайна
В 1920-е года художник начинает работать как графический дизайнер и постановщик, продолжает экспериментировать с фотомонтажом и доводит его до совершенства. Он начинает делать первые суперобложки и продолжает быть активистом.
В то время Джон уже официально становится политическим художником. Очень мало коллажей начала 20-х дошло до наших дней. В 1925 году он создал фотомонтаж для обложки книги Энтона Синклера "После потопа" . На создание этой работы его вдохновляли кадры из фильмов, которые он использовал как материалы для работы. Не менее известная обложка Хартфильда - "Германия, Германия превыше всего". "Германия, Германия превыше всего" - это книга Курта Тухольского и Джона Хартфильда, которая полностью открывала все факты о политике в Германии. Критики сразу же посыпали её похвалами, а предприниматели предлагали Джону высокооплачиваемые должности. Однако "капитан верен только своему кораблю".
Коллажи того времени были великолепны, это можно назвать пиком фотомонтажа. Допустим фотомонтаж "Тот, кто читает буржуазную прессу становится слеп и глух". Здесь Джон высмеивает СМИ, которые вербуют людей на конкретную точку зрения. Снизу отрывок из стихотворения, начинающегося словами "У меня вместо головы качан капусты..." Или его "Автопортрет с комиссаром полиции". Он приказал открыть огнём по забастовщикам, тем самым убив 32 друга Джона Хартфильда. Здесь он показывает себя как "разоблачителя" власти с помощью ножниц. Это произведение послужило основой для будущих шаржей на Хартфильда, допустим, где он ножницами отрезает усы Гитлеру. Ещё одна работа конца 20-х - "Отцы и дети". Она посвящена 10-й годовщине начала Первой мировой войны.
В начале 20-х художник создавал декорации для берлинского театра "Райнхардбюне". В то же время началась его дружба с Бертольтом Брехтом, которому он подсказал идеи многих его фильмов. В 20-е также сформировалась "банда Гросса". Это были самые активные политические активисты в Германии в то время. В неё входили Джон Хартфильд, Виланд Герцфельд (младший брат Хартфильда), Георг Гросс (дадаист и друг Джона), Ева Гросс (жена Георга), Рудольф Шлихтер (художник, представитель направления "Новая вещественность").
Война Джона Хартфильда
Война Джона Хартфильда с Третьим рейхом началась в далёком от начала войны 1928 году. Тогда Джон Хартфильд уже давно работал с пропагандистскими и агитирующими плакатами. КПГ (Коммунистическая партия Германии) искала символ, который объединил бы пятерых её кандидатов. Созвали целый совет художников плаката. Тут Джон Хартфильд вскочил и сказал: "Что может быть сильнее, чем пальцы человеческой руки, работающие вместе?" Идею быстро поддержали. Он прошёлся по всей фабрики и сказал каждом рабочему: "Подними руку!" Сфотографировав каждую и отобрав самую запоминающуюся, Хартфильд принялся расклеивать её по всей Германии. Слоган на плакате гласил: "У руки пять пальцев. Это рукой схвати врага!" Также известны варианты "У одной руки пять пальцев. У одной руки один голос, чтобы остановить фашиста!" или "Пять пальцев. "Пять кандидатов". Это стал практически самый часто встречающийся плакат по всей Германии. Хартфильд продолжал работать как графический дизайнер и художник театра. На выставке Хартфильда в СССР текст гласил: "Пять пальцев имеет рука. Пятернёй ты ухватишь врага. Голосуй за коммунистическую пятёрку!". Также в то время художник создаёт "Спящий рейхстаг".
В 1929 год художнику надо было раскрутиться на всю катушку, чтобы его плакаты увидело ещё больше людей. На международной выставке Веркбунда "Фильм и Фото" весь зал 3 был посвящён политическим плакатам Хартфильда. Их было так много (в зале 10 на 10 метров располагалось практически 90 плакатов), что их не стали включать в каталог. В 1930 году Вилли Мюнценберг, издатель журнала AIZ позволяет Джону создавать антифашистские фотомонтажи для обложек своих журналов. К тому времени принадлежит знаменитый фотомонтаж "Орудие в руках бога? Нет! Игрушка в руках Тиссена!" Здесь о показывает манипуляцию, которую Франц Тиссен проводит над Гитлером с помощью денег. А межу всеми рисками художник продолжает расширять свой круг общения: он знакомится с Ильёй Эренбургом и Владимиром Маяковским.
В 1931 году художник продолжает быть фотомонтёром - антифашистом. Самая известная работа того периода - "На чрезвычайном съезде социал-демократической партии Германии". Здесь агрессию СДПГ Хартфильд изображает в виде лица рычащего тигра, при этом практически беззубого. У Джона образовалась практически подпольная секта, любого желающего он обучал всем приёмам фотомонтажа. В 1932 году художник совершает поездку в СССР. Там он проводит "курсы" фотомонтажа начинающим художникам плаката. Но, как мы видим по "Родине мать зовёт!" и "А ты записался добровольцем?", фотомонтаж не был у нас популярен. Разве что Эль Лисицкий и Густав Клуцис пользовались этой техникой. По заказу газеты "СССР на стройке" он читает лекции в Баку, Батуми и Одессе. Знакомится с Сергеем Третьяковым, который пишет первую монографию о нём и выставляет его работы. Также Хартфильд участвует в выставке "революционное искусство Запада". Вернувшись в Берлин художник жон создаёт фотомонтажи "Миллионы стоят за мной", в котором он показывает на чём держится популярность фюрера и "Дух Женевы", в котором опять показывает истинную природу СДПГ.
Джон Хартфильд продолжал делать фотомонтажи, расклеивая их по всему городу. Ещё один фотомонтаж того времени - "Гиена капитализма". Текст снизу гласит: "Война и трупы - последняя надежда богатых". По трупам идёт оскалившая зубы гиена, жадная, мерзкая и агрессивная. Её голову украшает цилиндр - один из символов капиталиста. На шее болтается высший орден Первой мировой войны "За заслуги", также известный как "Голубой Макс". Для сатиры художник поменял надпись на "За прибыль". Сам Джон Хартфильд конкретно фотосъёмкой не занимался. Это делал его ученик Янош Райсман.
На то, чтобы сделать фотографии для Хартфильда - по его точным карандашным наброскам и всегда под его личным контролем, - у меня часто уходили часы и многие часы. Он настаивал на таких нюансах, которые я уже не воспринимал. Во время печати он не отходил от фотоувеличителя до тех пор, пока снимки не были готовы. Обычно я бывал так измотан, что уже не мог ни стоять ни думать, а он спешил домой с ещё влажными снимками, сушил их разрезал и монтировал под тяжёлым стеклом. Потом засыпал на час-другой, а в 8 утра уже сидел с ретушером. Он мог там оставаться два, три, четыре или пять часов, всегда опасаясь, что ретушер что-нибудь испортит. После этого фотомонтаж готов, но на отдых рассчитывать не приходится: новые задачи, новые идеи. Он часами роется в фотобиблиотеках, отыскивая подходящие фотографии Германа Мюллера, Гугенберга, Рёма, всех, кого нужно, - или хотя бы подходящие головы, а с остальным можно справиться. Потом он возвращается к фотографам, которых, в том числе и меня, он ненавидит, потому что мы неспособны воспринимать нюансы.
Янош Райсман
Допустим работа "Адольф - сверхчеловек. Поглощает золото, а извергает дерьмо". На самом деле название работы очень двусмысленно, особенно если говорить про перевод. Более правдоподобный вариант - "Адольф - супермен. Поедает золото, а несёт чушь". В таком случае это разоблачает все речи Адольфа, то, насколько все "проплачено" и согласовано.
Фигура выглядит невероятно реально и вполне гармонично, не верится, что это изображение составлено из пяти других. Стоит также процитировать Райсмана "Подходящие головы, а с остальными можно справиться". К голове Гитлера как-будто не подходит хиленькое и тоненькое тело в скромной кофте.
27 февраля в Германии подожгли рейхстаг. Естественно Джон Хартфильд не мог пройти мимо такого события и это сыграло большую роль в его искусстве. Начнём с фотомонтажа "От света к мраку". Человек в левом нижнем углу - доктор Геббельс. Снизу написано: "Так сказал доктор Геббельс: "Устроим новые пожары, чтобы те, кто сейчас слеп, не проснулись". Горят труды Фрейда, Кестнера, Манна, Маркса, Ремарка и друга Хартфильда Тухольского. Постепенно сжигание книг в университетах переходит в огонь, охвативший рейхстаг. Затем последовала ещё одна известная работа Хартфильда "Геринг- палач Третьего рейха" или после "Геринг-палач". Она также украшала обложку жкрнала AIZ. Лицо Геринга художник сделал без ретушера, а просто вырезал для усиления эффекта мерзости. Текст гласит: "21 сентября в Лейпциге четверо невиновных - жертвы чудовищного преступления - будут переданы суду вместе с провокатором Люббе. Настоящий поджигатель Рейхстага, Геринг, перед судом не предстанет". Тело Геринга вырезано из рекламы лавки мясника в газете. Но тогда ещё никто не знал, как странно пойдёт процесс. Один из обвиняемых, Георгий Михайлович Димитров был оправдан, так как доказал алиби, а мало того, выстроил свою речь в защиту так, что превратился из обвиняемого в обвинителя нацистов. Этот случай Джон выразил в фотомонтаже "Дмитров" или "Судья и осужденный". Огромная фигура Георгия возвышается над маленькой самого же себя во время оправдывания. Надпись снизу (к сожалению на фото её нет) говорит: "Кто кого судит?"
Вскоре Хартфильду пришлось за всё ответить. Ещё в марте Гитлер сказал, что вс антифашистское будет вне закона. 14 апреля 1933 года. Хартфильд в спешке упаковывает все свои коллажи и фотомонтажи. Услышав, как вооружённый отряд СС вламывает дверь, Джон выпрыгивает из окна (его квартира находилась на первом этаже, по расстоянию на втором) и неудачно приземляется, в результате чего растягивает лодыжку. Быстро сообразив, он залез в мусорный бочок и со страхом и корчась от боли ждал, когда они уйдут. Там он провёл семь часов под звуки уничтожения своих работ. Когда же жёлтые лучики фонариков перестали бегать по асфальту он понял - оставаться здесь нельзя. Через Судеты он незаконно перебрался в Чехословакию. В трамвае несколько сторонников Гитлера избили Джона и выкинули на пол пути. Дальше 160 сантиметровый Хартфильд с одним кусокм хлеба в сумке добирался через горы пешком. В конце лета он добрался до Праги.
После этого случая нацизм стал его навязчивой идеей. Он снова "открыл школу Хартфильда", только уже в Чехословакии, там он нанимал себе фотографов и обучал других фотомонтажу. Одна из самых известных и даже драматичных работ того года - "Правосудие". У символа свободы перевязано лицо, сквозь бинты видна кровь, в одной руке - меч, а в другой - пустые весы. Также сатирическая работа "Новые стулья для немецких университетов" и "Стулья для кафедры". Она высмеивает исследование, согласно которым мозоли на чистых немецких ногах обладают свойством предсказывать будущее.
1 ноября 1934 года имя "Джон Хартфильд" было внесено в "список евреев, чьё немецкое гражданство было аннулировано нацистским режимом". Естественно евреем Хартфильд не был, однако чтобы принизить его заслуги в глазах общественности его "сделали" таковым. Теперь если Джона поймают, то его ждёт участь похуже. Продолжая незаконно проводить свои выставки в Праге и незаконно развешивать свои плакаты по всем улицам Чехословакии, Джон занёс своё имя в 5 самых разыскиваемых людей гестапо. Близкий друг Хартфильда Михаил Кольцов начинает беспокоиться за безопасность Джона и предлагает ему работу в Москве. Конечно же Хартфильд отказывается. Его фотомонтажи были представлены на международной выставке карикатур в парижском художественном обществе "Манес". В том же году были представлены на выставке картин этого века в Праге. Более 100 коллажей на выставке стали причиной дипломатических разбирательств между Чехословакией и Германией. Без трагедий в этой истории не обошлось. Несколько учеников Хартфильда, когда развешивали плакаты по Германии, были арестованы гестапо, а некоторых отправили в концентрационные лагеря. Жертв было мало, у Джона было много влиятельных друзей на каждом уголке этого мира. В тот год он сотрудничает с Куртом Керстеном.
Работ Хартфильда, датирующихся 1934 годом существенно много, так как в то время проводились его многочисленные выставки, а свойственно были деньги на материалы, а также недолгая, но всё же гарантия безопасности. Один из самых оригинальных фотомонтажей того времени - "Как в средние века...так и в Третьем рейхе". Сверху фотография рельефа в Коллегиальной церкви в Тюбингене, на котором изображена сцена казни Святого Георгия, а снизу подготовленный снимок с участием друга Хартфильда Эрвина Гешоннека. Здесь Джон показывает, что жестокость Третьего рейха достигает жестокости средневековых пыток, а также надсмехается над уничтожением нацистами всего религиозного. Подобный посыл имеет работа "Гимн силам вчерашнего дня: мы молимся мощи бомбы". Здесь тоже Джон показывает, как быстро в традицию и религию примешали войны, жестокость и пропаганду.
Стоит также отметить очень политические работы художника. Допустим "История Германии: метаморфозы". Здесь показывается, как веймарская гусеница - Эберт превращается в бабочку - Гитлера. Или работа "Кровь и железо". Снизу цитата Отто фон Бисмарка "Великие вопросы дня будут решаться не с помощью речей и решений большинства, а железом и кровью". Символ, изображённый на этой работе использовало множество подпольных организаций. Также фотомонтаж "Диалог в берлинском зоопарке". Здесь показывают как даже самых незнающих граждан заставляют активно участвовать в политической деятельности.
В 1935 году художник понимает, что в Чехии его тоже скоро найдут и переезжает во Францию. Там он нашёл своих давних друзей из мира авангарда: Густава Реглера (немецкий писатель, журналист и член партии КПГ), Оскара Кокошка (австрийский художник и писатель в стиле экспрессионизма) Тристана Тцара (румынский писатель и теоретик искусства, основатель дадаизма) и Вальтера Беньямина (немецкий философ, эссеист и теоретик культуры) и вместе с ними организует выставки. В том же году проходит самая крупная на тот момент выставка Хартфильда под названием "150 сатирических и политических фотомонтажей на злобу дня". Из-за слишком вызывающих работ выставку закрыли. Он продолжает создавать политические фотомонтажи, в которых иронизирует над немецкой политикой и высмеивает Третий рейх.
Пожалуй, самый странный коллаж в принципе за всё творчество Джона Хартфильда - "Ура! Масло кончилось!" Это сатира на дефицит масла и других продуктов в Германии, когда всё шло на строительство оружий. На обоях видна свастика, на стене висит портрет Гитлера, а на диване подушка с изображением Пауля фон Гинденбурга. Это создаёт впечатление "типичной немецкой семьи". Каждый член семьи ест металлические инструменты, даже младенец вцепился зубами в топор немецкого палача. Кроме этого коллаж показывает, кто больше всего страдает от войны: простые граждане. Снизу написана цитата Геринга, из-за которого и случился дефицит: "Руда всегда делала империю сильной, масло и сало всегда делали людей толстыми". Или ещё один абсурдный коллаж - "Диагноз". Два неловко вырезанных врача смотрят на рентген, который показывает, что форма позвоночника стала немного напоминать свастику и человек показывает "Хелль Гитлер". Снизу написано: "От чего у него искривление позвоночника?" "Это естественный результат постоянного "Хелль Гитлер". Он показывает, как граждане слепо верят в немецкую политику.
Работа "Исполнение желания самоубийцы" показывает возвышение Красной армии (напомню, Джон Хартфильд был коммунистом и ружил со многими советскими известными людьми) на маленькой фигуркой беспомощного Гитлера. Тем не менее работу можно по разному интерпретировать, так как участие СССР в конфликте, да и в принципе конфликт никто не предвещал. В тот год Хартфильд особенно активно сотрудничал с журналом "AIZ", как видно по работе "Голубь мира по Гитлеру".
В 1936 году положение художника значительно ухудшается. Чехословакия вот вот готова сдать его немецким властям с каждой выставкой гестапо всё ближе подбирается к нему. Единственная причина, по которой Джона ещё не нашли - значительная помощь со стороны Франции и СССР. Хартфильд постепенно понимает, что войны не избежать. В работах того периода он смело говорит о надвигающейся войне, как в работе "Прежде чем война обрушится на вас, он должен пасть! Создайте Народный фронт, который обеспечит мир!" Он призывает всех готовится к нападению врага, а о том, как игнорируют опасность главы стран говорит работа "Гитлер точит нож, чтобы съесть французского петушка. Бонне, министр иностранных дел Франции, говорит "Не бойтесь, он вегетарианец". 1937 год стал для художника не менее тяжёлым. На него совершались покушения на каждом шагу, со всех выставок работы попросту увозили и сжигали или выбрасывали. Опасаясь за жизнь Том (сына), он рекомендует ему переехать в Америку. Сам Хартфильд остаётся в Европе, чтобы вести войну с рейхом. Джон даёт многим художникам и писателям деньги на эмиграцию в Америку. В конце 1938 года Хартфильд принимает решение бежать в Великобританию. Волнуясь за судьбу своих друзей, своей жены и своего сына, он начинает делать весёлые сюрреалистические коллажи, чтобы отвлечься, допустим, "Летящие слоны". Тогда Германия вторглась в Чехословакию и гестапо разыскивало 85 человек. Хартфильд был 5 в списке и один из 10 ускользнувших от гестапо.
Он становится членом Свободного немецкого культурного союза. Хартфильд был интернирован, как враждебный иностранец и провёл некоторое время в английский лагерях, где тяжело заболел. Его сын, Том, пошёл служить офицером. Принимал участие в высадке в Нормандию и битве за Перл-Харбор. На войне он женился на итальянской партизанке, с которой тоже был неразлучен до конца жизни. Джон невероятно гордился сыном, пусть и был пацифистом. Вот стихотворение, которое Джон написал в день ухода Тома на фронт:
Письмо старого отца своему сыну
Мой дорогой сын, теперь ты солдат Я всегда хотел, чтобы ты никогда им не был, Но потом разразилась "коричневая чума", Принёсшая войну и раздробившая в дребезги мои мечты.
О, ты знаешь отца, я тоже был солдатом На прошлой войне меня призвали в армию Я боролся против этого, я ненавижу войну И ненависть укоренилась.
Теперь ты солдат в этой войне, против тех, кто её спровоцировал Тех, кто хочет чтобы человек родился рабом Полезным только как пушечное мясо Тех, кто угрожает миру.
Мой дорогой сын, у меня больше нет привилегий Нужно маршировать солдатом против врага человечества Я делаю всё что в моих силах, чтобы помочь солдатам И принять участие в уничтожении врага.
Я с радостью отдаю всё, Даже свою жизнь Всё, чтобы помочь Тебе в борьбе
Будь храбрым сын мой, удача на твоей стороне Нет ничего благороднее, чем оставить свою жизнь в бою Уже начинается день, день радости, который мы так долго ждали, День нашего воссоединения.
В 1939 году художник активно продолжал работать в области фотомонтажа и создавал плакаты. Обеспокоенность войной символизирует работа "Дерево Германии" или "Немецкий дуб". Тут показано, как символ немецкого патриотизма скоро сломается, и с него попадают жёлуди в виде бомб и противогазов. Вылечившись от болезни художник вернулся в Лондон, где он встретил Гертруду Фитц (в кругу семьи её также называли Гертруда Тутти), на которой женится в 1968 году и будет неразлучен до конца жизни. Хартфильд продолжает быть членом Свободного немецкого культурного союза. Выставок и работ художником-постановщиком становится слишком мало, чтобы прокормить себя и семью, поэтому он учится на сварщика. Джон умолял Чешский фонд беженцев, чтобы ему разрешили остаться в Лондоне, однако его всё больше вынуждали уехать оттуда. В 1943 году он устраивается карикатуристом. С тяжёлых политических фотомонтажей он переходит на карикатуриста на простые темы максимально примитивным языком. Допустим, фотомонтаж того года "Горилла-Гитлер". В 1943 году близкий друг Джона, Георг Гросс празднует юбилей. Они поддерживали крепкие дружеские отношения вплоть до смерти Гросса в 1959 году. Вот отрывок из письма, которое Георг написал Джону в благодарность за поздравление:
Дорогой старина Джон, было приятно получить от тебя весточку и узнать, что ты все еще жив и работаешь, как в былые времена, когда ты был "монтажером" — помнишь? — и у тебя из карманов всегда торчали бумага и газеты, как и подобает фотомонтажисту. И большое спасибо за то, что не забыл про мой пятидесятилетний юбилей. В наше время, когда друзья — редкость и каждый сам за себя, я был глубоко тронут твоей дружбой. Хорошо, что нашу дружбу не разрушили политические разногласия. Иногда я испытываю сильное уныние, когда просматриваю эмигрантские газеты и вижу, как враждуют между собой различные группы.Такова моя судьба или, может быть, моя натура — я должен оставаться "одиноким волком" (простите, звучит немного романтично, но вы понимаете, что я имею в виду). Я рад, что ужасный кошмар гитлеровского режима подходит к концу. Никто не знает, что принесет нам будущее (кроме смерти). Я скорее скептик, чем оптимист. Вил (Виланд Херцфельде) показал мне прекрасную коллекцию ваших фотомонтажей. Как жаль, что современные журналы не печатают фотомонтажи. Тем не менее я часто думал, что в США для них больше возможностей, чем в довольно консервативной Англии. Жаль, что в Европе не ценят ваши таланты по достоинству. Вил не такой толстый, как его описывает (Стефан) Хейм, скажем так, он немного полноват, но, как всегда, полон энергии. Он гордится своим новым издательством Aurora-Verlag. Все как 30 лет назад: вся компания в одном помещении.
Данное письмо написано в 1945 году, спустя два года после празднования
Май 1945. Джон рад, что скоро увидеться с сыном, что больше ему не придётся прятаться от гестапо, что это закончилось. Война Хартфильда была завершена.
Поздняя жизнь
В 1946 году он участвует в выставках "Боевое искусство Амстердама" и "Знаки шторма. Джон Хартфильд о фашизме". Через год его финансовое состояние настолько плачевно, что он идёт работать сварщиком, жена работает прислугой в доме, а чтобы хватало хотя бы на приличный обед им немного даёт сын Том. В ГДР (Восточная Германия) Хартфильду предлагают должность профессора сатирической графики в факультете прикладных искусств Берлинского университета имени Гумбольдта, к тому же Виланд Герцфельде будет вместе с ним жить в ГДР. Правительство Англии уже готово депортировать Хартфильда, однако Джон говорит, что в результате нечастного случая повредил позвоночник и не может лететь. В 1949 году Хартфильда депортировали в Восточный Берлин. Он, Гросс и Бертольт Брехт начинают продвигать "новое искусство", авангард, однако в ГДР нет места тем, кто не сошёлся с интересами правительства. У Джона всё идёт не очень хорошо, обещанную должность ему дать не могут, в то время как его брат стал известным теоретиком искусства и писателем.
В 1950 году в жизни художника появляется тайная полиция ГДР - Штази. Полиция тщательно наблюдает за теми, кто "поздно вернулся из изгнания на Западе". Когда его ловят он проходит допрос нетрадиционными методами, затем был отпущен, однако всё равно подозревается в антигосударственной деятельности, плюс его стоматолог был одним из самых разыскиваемых людей Штази. 31 августа Гертруда Фитц переезжается в Германию, однако от Хартфильда её отделяет бетонная стена. Поскольку Джон не является ни членом партии, ни членом академии (должность так и не дали), ему отказывают в медицинской помощи во время сердечного приступа. В 1951 году всех эмигрантов, включая Виланда Герцфельде и Джона Хартфильда подозреваю в государственной измене, а осуждённым по такому приговору ничего хорошего не светит. Благодаря связям с Международным комитетом помощи жертвам нацистского режима ему и его брату удаётся избежать суда. 21 мая 1951 года у Джона Хартфильда родился внук, которого тоже назвали Джон. В 1952 году художнику удалось встретиться с Гертрудой Фитц и женится на ней, однако свидетельство о браке ГДР предоставило только в 1968 году, через несколько месяцев после смерти художника. В 1953 году у художника случился второй сердечный приступ. Смотря на то, что он не является членом академии и не является членом партии, на медицинскую помощь он может не рассчитывать. Официально должность профессора ему дали только в 1954 году по вмешательству Стефана Хейма и Бертольта Брехта. В 1956 году он официально стал членом коммунистической партии, тоже по вмешательству Стефана Бертольта, которые активно за него ходатайствовали. До конца жизни он продолжает делать постановки с Брехтом, дружить с Георгом Гроссом и Виландом Герцфельдом и встречаться с Гертрудой Фитц
Бертольт Брехт умер 14 августа 1956, Георг Гросс умер 6 июля 1959 года. Джон Хартфильд (Гельмут Франц Йозеф Герцфельд) умер 26 апреля 1968 года.
В своём трехстраничном завещании он просил, чтобы все его работы должны передаться в архив Джона Хартфильда в Восточногерманскую академию искусств. Его жена, Гертруда Фитц получила редкое право в ГДР - владеть западным автомобилем, на котором она путешествовала по миру и собирала всё, связанное с Хартфильдом. В 1969, практически год после смерти художника, он официально стал мужем Гертруды. Также в 1969 году он стал носить имя Джон Хартфильд, всё это время это был неофициальный псевдоним.
За всю свою жизнь художнику не удалось искупаться в лучиках славы. Прожив несчастливое детство, он примкнул к дадаистам, возможно в кругу единомышленников ему было хорошо, затем была война, затем ГДР и постоянные слежки со стороны Штази. Его талант не признали, а фотомонтажи долгое время не показывали публике.
End