«Бой у Прибрежных болот»
Три круга Остары после весеннего равноденствия;
три дня до Сумарблота (08.04.103)
Кристоф впервые принимал участие в походе, а если быть точным, в набеге. В полноценном настоящем набеге. Так говорили сами берсеркеры. Они умели называть вещи своими именами.
В ножнах не мальчика, но мужа, покоились два крепких стальных меча, доставшихся ему от одного из побратимов, павших в последнем походе.
Род, к которому отныне принадлежал Кристоф, назывался Родом Драгена и он владел искусством фехтования двумя мечами. Мальчик, более двух лет назад попавший в плен под Шаялком сменил имя. Теперь он звался Хальфсеном, что значило на гортанном наречии северных варваров – «сыном наполовину».
Потому что Кристоф уже выглядел и вёл себя как истинный берсеркер, но взгляд его часто затуманивался и устремлялся на юг через холодные воды залива. Далеко, далеко. Туда, где степи сливались с горизонтом и красное распухшее, словно ручей от весенних дождей, солнце взбиралось на небосвод. Туда, откуда он был родом.
Его длинные тёмные волосы не были заплетены в толстую косицу, как было принято у его побратимов и даже «северный узел», последняя модная причёска у варваров не сдерживало его копну. Волосы спокойно и ровно струились по покатым, бугрящимся мышцами плечам, а предплечья обеих рук украшали замысловатые узоры цветных татуировок в виде древних наручей.
Целых два года, бывший сирота и личный адъютант барона Сима, шёл к тому, чтобы стоять на равных с другими берсеркерами из рода Драгена в лодке-чайке, легко скользящей по стальной глади залива Лисы к вырастающему из тумана берегу такой знакомой, но почти позабытой Империи.
* * * * *
В этот раз звать в набег берсеркеров пришли два ярла. Их лица, когда-то до боли родные и живые, сейчас были будто бы высечены из камня.
Ещё не отвыли зимние вьюги и глубокий сероватый, и рыхлый снег ещё покрывал все острова в заливе Лисы, а три рода из пяти уже были призваны в поход.
Как говорил один из сторожил рода Драгена, всеми почитаемый и уважаемый Гронго, на его веку это был первый набег, в который уходили варвары, случившийся до праздника прихода лета, Сумарблота.
Никто из вождей никогда не спорил и не оспаривал право ярлов на дату выхода в набег. Это правило было свято – как только в одали (посёлки) берсеркеров появлялись ярлы на своих огромных бурых медведях-оборотнях, варварам давалось три дня, чтобы подготовиться и собраться.
В полночь начало четвёртого дня северное воинство выступало в поход. В набег, если быть точным.
На узких и длинных лодках-чайках берсеркеры бесшумно скользили в указанном ярлами направлении, подняв свои косые паруса из тёмной парусины.
Ярлы же переплывали холодные воды залива на спинах своих медведей.
Рода Драгена, Бьорна и Урса, собрав в общей сложности почти тысячу воинов и погрузившись в двести семь лодок-чаек, устремились единым войском к берегам Большой Земли.
Ярлы указали направление на юго-восток, а значит, набегу подвергнется западное побережье графства Ямариль.
* * * * *
К утру, берсеркеры добрались до Гохова, довольно большого города, рядом с восточной оконечностью Прибрежного леса. Сонную городскую стражу вырезали в считанные минуты. Род Бьорна вошёл в город через Южные ворота, род Драгена через Северные. Род Урса вместе с одним из ярлов отправился грабить близлежащие посёлки и мызы, выполняя одновременно задачу охранения и своевременного предупреждения своих побратимов о приближении врага.
Весь бой, а скорее даже грабёж, Кристоф помнил плохо. Искажённые страхом и яростью лица. Мужчины, женщины, дети, старики… Всё слилось в сознании юного берсеркера в один непрерывный монотонный гул. Крики, стоны, всё это туманило ум Кристофа, но он продолжал делать свою работу – бить, отбирать, что-то ломать и снова бить.
В этот день он убил своего первого человека. Безоружного, если не считать мясницкого ножа и деревянной скалки, отца семейства, который просто пытался защитить своих дочерей и своё имущество.
Нет, он уже забирал жизни. Убивал своих противников в бойцовых ямах весь прошлый год. Кристоф не считал их, павших от его руки соперников. Таких же, как он, мальчишек, взятых в полон в одном из княжеств Империи и воспитанных зверями в одном из родов варваров.
Но сейчас это было по-другому. Совсем иначе…
* * * * *
Ближе к обеду город был полностью в руках берсеркеров. Богатую и разнообразную добычу спешно укладывали на телеги, отобранные здесь же, в Гохове.
Всего получилось семьдесят три подводы и несколько дилижансов местной транспортной компании. Пленных тоже было в достатке. Более двухсот молодых женщин и восемьдесят три мальчика в возрасте от восьми до двенадцати лет.
Город покидали степенно, вначале род Бьорна, затем добыча и скарб, следом род Драгена. Прикрывали отход берсеркеры из рода Урса, которые тоже собрали небольшой «улов» в окрестных деревнях и посёлках.
Несколько домов в городе были подожжены для того чтобы оставшиеся в живых жители весь вечер и следующий день были заняты спасением запасов и не помышляли о преследовании варваров.
Берсеркеры не боялись их, ничуть. Наоборот, щадили.
Кристоф продолжал находиться в каком-то коконе, частично закрывшись от внешнего мира. Его мысли, словно ленивые и жирные червяки с трудом ворочались в голове. И мысли-то были самыми простыми, не замысловатыми. Ни кто из побратимов не пытался его поддержать или подбодрить. Его оставили одного с его фантомами. Ведь он лишь сам мог с ними разобраться и совладать, вновь вернувшись в мир живых. Или не совладать… и остаться в мире духов.
* * * * *
Когда густые сумерки опустились на всё ещё покрытую снегом землю, отряды берсеркеров разбили лагерь. Варвары разместили свои палатки аккурат между замёрзшими Прибрежными болотами и темнеющим краем леса, в самой узкой части вытянутой долины, справедливо опасаясь нападения имперских сил.
И правда, с первыми лучами раннего весеннего солнца, северяне увидели несколько подразделений людей, пересекающих дорогу чуть южнее их временного обиталища. Не далее чем в полу колесе от первой платки.
Впрочем, о прибытии княжеского ополчения, хэрсиров (вождей) родов предупредили ещё ночью бдительные дозорные. Имперцы не спешили нападать, резонно решив дождаться утра.
Этим воспользовались берсеркеры, ещё в предрассветных сумерках отправив к месту высадки род Урса со всем награбленным добром и пленными. Оба ярла и два рода северян, как только забрезжил холодный утренний свет, построились прямо перед палатками в незамысловатую линию – слева, ближе к болотам, род Драгена, по центру оба ярла на медведях-оборотнях и справа, у леса, род Бьорна.
* * * * *
Средний сын графа Данара, владыки княжества Ямариль, в спешке собрал всех кого смог, и в тот же день бросился вдогонку за разбойниками.
Ведь именно так называли берсеркеров с островов в заливе Лисы в самом северном дистрикте Империи.
Варвары с севера «нагрянули» как никогда рано, а потому многие полки княжеского ополчения были на весенних манёврах – кто-то на юге, близ Ятара, лучники и конница за Рекой на востоке.
Кронпринц Тармаген, средний сын графа Данара, отличался умом и завидной сноровкой. Именно потому-то он и оказался во главе собранного войска.
Он привёл с собой к замёрзшим болотам три полка мечников: Кадарский, Гоховский и Ятарский. Именной лансерский полк своего отца и стрелковое подразделения лучников из соседнего княжества Ми Су Сэй. Кронпринц не знал, достаточно ли будет этих сил, чтобы разбить врага, но это всё что он успел собрать в кротчайший срок, как только еле живой гонец принёс ему в Ятар столь дурную весть.
Пехотные полки Тармаген выстроил в первой линии, выставив их в атакующих колоннах. Знамёна городов, в которых эти подразделения набирались и квартировались, реяли на пронизывающем весеннем ветру. Солдаты, крепко сжимающие в одной руке щит, а в другой короткий обоюдоострый меч, были настроены весьма решительно.
Берсеркеров в этих землях боялись и ненавидели. Именно на Ямариль и ещё на одно княжество западнее хребта Гномов приходились основные удары северного воинства. Именно эти дистрикты грабили более всего.
Потому отсутствие боевого опыта ополченцы-мечники с лихвой компенсировали злостью и яростью.
За Кадарским полком кронпринц поместил цвет княжеского воинства, графский лансерский полк, имеющий грозное прозвище «Бесы».
Содержать тяжёлую рыцарскую конницу было дорого, да и не имело смысла в области, где половина года лежит снег, а температура воздуха редко поднимаемся до слабой оттепели, создавать такоё подразделение.
Потому граф Данар набрал из знатных юношей дистрикта небольшой, но мобильный уланский полк на крепких и морозоневосприимчивых северных лошадях, а столичные мастера обучили юную знать владеть пикой не хуже чем мечом.
Мастер Школы Воды, многоуважаемый и опытный Сар Манатор, расположился немного позади Ятарского и Гоховского пехотных полков, в просвете между этими двумя подразделениями, чтобы видеть наступающего врага.
Соседей из баронства Ми Су Сэй, кронпринц рассыпал на опушке Прибрежного леса, поставив перед ними задачу, фланкировать стрельбой любого противника, решившегося обойти фронт имперских сил.
Командир лучников, капитан Я Даль, половину полка спрятал в лесу, как и говорил Тармаген, а остальную часть вывел на дорогу, чтобы лучше видеть приближающегося врага.
Солдаты отряда имперских войск были преисполнены праведного гнева, а некоторые, как, к примеру, мечники Гоховского полка, и ярости. Их губы были плотно сжаты, а скулы сведены от ненависти к проклятым северянам.
Сам кронпринц встал со своим немногочисленным штабом, сразу за Гоховским пехотным полком.
Всех сил, что он привёл в эту заснеженную долину, насчитывалось не более двух тысяч мечей и копий.
Берсеркеры же могли выставить немногим полтысячи и двух ярлов на медведях-призраках.
Но каждый северянин стоил трёх, а то и четырёх ополченцев княжества. Немногие солдаты из имперских полков встречались с берсеркерами лицом к лицу в открытом бою. Всё чаще отряды, собранные чтобы перехватить или догнать разбойников возвращались в родные города и посёлки ни с чем. Северяне успевали уйти.