1550 дней за плечами. Гейша — ложь.

Любопытное наблюдение, касающееся фактов из русской литературы. В отчетах, направляемых его императорскому величеству в начале девятнадцатого века, разумеется, не упоминались ни "Кодзики", ни "Нихон сёки". Речь шла о культуре японского народа и внешней, внутренней политики - от тех, кто провел в японском плену более двух лет, кто познал и заточение, и, одновременно, положение гостя, обладающего необходимыми для японцев знаниями и пользующегося относительной лояльностью, но при этом остающегося в границах, словно узник.

И здесь я соглашусь с тем, что колонизационными силами был искусно реализован миф о гейшах. Миф, призванный снять позор с нации на пороге её знакомства с "цивилизованным" миром.

С одной стороны - японцы, не знающие иностранных языков, но живущие в своей культуре многожёнства и содержанок, содержащие целый дом, а иной раз и два. С другой - иностранцы, японского не разумеющие, но видящие лишь то, что открылось их взору: девушек на каждом шагу, обитающих в домах, похожих на общежития. Девушки эти казались распущенными и легкодоступными. К сему можно добавить и тот процент местных жителей с "длинными языками", что всегда готовы указать любопытствующему чужеземцу дорогу к тому или иному заведению с женщинами.

Волки сыты, овцы целы.

Вопрос напрашивается сам собой: каков же истинный масштаб торговли людьми в стране, если сквозь нарратив то и дело пробивается тема проституции?

Те, кто осилил русскую литературу и помнит описания "окия" в ней, без труда сопоставят эти тексты с дагерротипами конца девятнадцатого века. На тех снимках - женщины за частой решеткой, сидящие рядком, нарумяненные, с затейливыми прическами. Решётка - "окия", не тюрьма, о чём и писали русские гости в царском послании изложенное в литературном виде сегодня.

Лиза Крайфилд Далби (США) и другие авторы девятнадцатого века о "девушках искусства", каких мы подробно разбираем в книге - инструмент маркетинга туристического бизнеса. А об истине, какая скрыта перед глазами, в том маркетинге, что указана в японском законодательстве, "чёрным по белому", мы объявим во второй части книги - с прямыми фактами.

Каков же реальный масштаб подобных заведений вне столицы? В столице, понятно, их большинство - там и деньги, и власть, и элита. Но те самые русские авторы повествуют о масштабности явления и за пределами столичного региона.

Предположим, ты - преуспевающий японец. Что выберешь: "окия" с гейшами или квартал "Юкаку"?

Думаю, здесь всё ясно как день. Юкаку. И не нужно рассказывать басни об интересе к танцам, игре на сямисэне и прочем аккомпанементе, изображая из себя невинное дитя. Абсурд!

Более пятидесяти лет западная дезинформация промывала обывателям мозги сказками о девушках искусства. Накинули сверху, словно вуаль, тайну с заколками "кандзаси". Запутали. Тогда как наши источники говорят о видах аксессуаров для женской прически, упоминая не только их, но и несколько иных типов украшений, вовсе не кандзаси.

Если обратиться к словарям, сохранившимся до наших дней, - тем, что несут в себе определения множества транскрипционных терминов японского языка, - перед нами открывается безбрежное море слов, утративших своё изначальное значение. Смысл их искажен той самой маркетинговой колонизационной пропагандой.

Переписывание истории японского государства - это лишь цветочки по сравнению с тем, что сотворили колонизационные оккупанты, посадив у власти "своих людей".