1907. Роза Люксембург (1871—1919)
Возможно, вся история ХХ века выглядела бы совершенно иначе, если бы эта женщина, основательница Компартии Германии, и её товарищ Карл Либкнехт не были убиты в январе 1919 года...
5 марта — день её рождения.
Ещё об убийстве Розы Люксембург можно прочитать здесь
Некоторые высказывания Розы Люксембург.
«До того как случилась революция, её называют невозможной, после — неотвратимой».
«Если история — лучший учитель, то революция — это лучшая школа».
«Я надеюсь умереть на своём посту — на улице или в тюрьме».
«Мы живём в бурные времена, когда «всё сущее гибели своей достойно», а потому я вообще не верю в долгосрочные векселя и обязательства. Будьте в добром расположении духа и плюйте на всё».
«Лучший смотр сил — энергичный удар. Это элементарное правило всякой борьбы тем более определяет все шаги революции».
«Самое революционное, что можно сделать,— это всегда громко вещать о том, что происходит».
«Быть человеком – значит всё время бросать жизнь на весы судьбы, все время радуясь каждому солнечному дню и каждому красивому облаку».
«Быстрее и лучше всего учишься, когда учишь других».
«Те, кто не двигаются, не замечают своих цепей».
«Ленин и Троцкий со своими друзьями были первыми, кто пошёл впереди мирового пролетариата, показав ему пример; они до сих пор всё ещё единственные, кто мог бы воскликнуть вместе с Гуттеном: «Я отважился!». Вот что самое существенное и непреходящее в политике большевиков».
Эти слова в наши дни звучат особенно злободневно:
«Одно несомненно: мировая война является мировым переворотом. Сплошная нелепость — представлять себе дело так, что нам надо лишь переждать войну, как заяц пережидает в кустах конца грозы, чтобы снова побежать своей старой рысцой. Мировая война изменила условия нашей борьбы, и нас самих больше всего. Не потому, что законы капиталистического развития, война на жизнь и смерть между капиталом и трудом потерпели какое-нибудь изменение или ослабление. Уже теперь во время войны спадают маски и зияют старые, знакомые черты. Но темп развития получил, благодаря извержению империалистического вулкана, громадный толчок. Острота противоречий внутри общества, огромность задач, выдвигающихся в непосредственной близости перед пролетариатом — заставляют казаться нежной идиллией всё, происходившее до сих пор в истории рабочего движения».
«Разочарование в массах» — это всегда самое позорное свидетельство для политического руководителя. Вождь большого масштаба руководствуется в своей тактике не настроением масс в данный момент, а железными законами развития; несмотря на все разочарования, он твёрдо держится своей тактики, а в остальном спокойно предоставляет истории довести её дело до необходимой зрелости».
«Прогулок в тюрьме вообще не знают, но зато камеры открыты настежь целый день, так что можно гулять по коридорам, толкаться среди проституток, слушать их милые песенки и разговорчики, а заодно вдыхать аромат так же широко открытых отхожих мест. Но всё это — лишь для характеристики условий, а не моего настроения, которое, по обыкновению, превосходно».
«Быть прежде всего человеком — самое главное. А это значит: быть твёрдым, ясным и весёлым, да, весёлым, несмотря ни на что, вопреки всему, ибо скулить — удел слабых. Быть человеком — значит радостно бросить, если нужно, всю свою жизнь «на великие весы судьбы», значит в то же время и радоваться каждому светлому дню, каждому красивому облаку. Увы, я не умею сочинять рецепты, как стать человеком, я знаю только, как им быть».
«Время, в которое мы живём, великолепно. То есть я называю великолепным такое время, которое ставит массу проблем, притом огромных, пришпоривает мысль, возбуждает «критику, иронию и чувства глубину», подстёгивает страсти и прежде всего является плодотворным, чреватым новым. Притом на свет появляются не мёртвые мыши или даже дохлые мухи, а сплошь одни великаны: великие преступления, великие позорища, великие глупости и т.д.»
«Внутренне я чувствую себя в таком уголке сада, как здесь, или же в поле, где жужжат шмели и стоит высокая трава, гораздо больше в родной обстановке, чем на партийном съезде. Вам я спокойно могу все это сказать: Вы ведь не станете сразу подозревать меня в измене социализму. Вы знаете, что несмотря на это, я надеюсь умереть на посту: в уличном бою или на каторге. Но моё самое внутреннее Я принадлежит больше синицам, чем “товарищам”».
Единственное условие выживания канала.