Итак, свершилось. 5–6 марта в Москве протестировали полное отключение мобильного интернета — в ЦАО и ЮАО. Причём слово «протестировали» здесь уже само по себе интерпретация: никто официально так и не объяснил, что именно тестировалось, зачем и почему именно сейчас. Операторы пожимали плечами и кивали на «внешние ограничения», которые, по их словам, от них никак не зависят. Телефон в ряде районов демонстрировал статус «только экстренные вызовы», что придавало ситуации особую торжественность.
Хронология происходящего по-своему изящна. Проблемы начались около 20:00 в среду, первыми пострадали жители ЮАО. К утру четверга ограничения начали снимать — но после 10:00 перебои уже фиксировались в ЦАО, связь то появлялась на несколько минут, то снова исчезала.
SMS-рассылки и официальные комментарии от операторов подоспели только к середине дня 6 марта — то есть тогда, когда всё уже примерно закончилось. «МегаФон» предупредил о «возможных перебоях», «Билайн» и Т2 заявили, что проблема не на их стороне.
Сроки снятия ограничений в службах поддержки назвать не смогли — что логично, если сам не знаешь, когда тебе разрешат включить обратно. Собеседники «Коммерсанта» на телеком-рынке подтвердили: операторы получили распоряжение ограничить работу мобильного интернета в отдельных районах. От кого — не уточнялось.
Здесь самое время сказать очевидное: «внешние ограничения, не зависящие от нас» — это такая корпоративная формулировка для ситуаций, когда сверху пришла команда, но называть отправителя команды не велено.
Обещали уберечь
Параллельно в памяти всплывает депутат Свинцов, который совсем недавно объяснял, что столицу от таких практик уберегут, поскольку она «обеспечила себе безопасность в условиях..» (скажем так, "движухи"). Ну, видимо, не до конца. Это, конечно, жанр депутатской риторики — отдельный вид устного народного творчества, который давно существует сам по себе, не являясь ни решением, ни обязательством, ни ориентиром.
Ни Роскомнадзор, ни чекисты ничего подобного не обещали. Но факт остаётся фактом: в публичном пространстве есть «обеспечили безопасность» — и есть реальность, в которой связь отключают без предупреждения в двух округах Москвы. Этот разрыв никого особо не беспокоит.
При этом без мобильного интернета в Москве перестают работать такси, каршеринг, доставка еды, часть банкоматов и терминалов оплаты — то есть значительная часть городской инфраструктуры, которая в 2026 году строится именно вокруг постоянного подключения. Никто не считал, во сколько обошлись 14 часов отключения в двух округах экономически. Видимо, это из категории допустимых издержек — таких, которые не принято вслух называть издержками.
Примечательно, что всё это — не аномалия, а уже вполне рутинная история. С мая 2025 года по всей России зафиксировано более 11,9 тыс. шатдаунов. По итогам 2025 года страна заняла первое место в мире по их количеству: суммарная продолжительность составила 37 166 часов, затронув около 146 млн человек — то есть практически всё население.
Москва просто наконец решила не отставать от регионов. В Ульяновске, например, мобильный интернет отключили ещё в ноябре 2025 года «бессрочно, до окончания сами знаете чего» — формулировка сама по себе прекрасна, потому что «бессрочно» и «до окончания» здесь работают как синонимы. Никто не знает, когда это закончится, и никто не знает, кто будет принимать решение о том, что «закончилось».
Распоряжение из ниоткуда
Вот тут мы подходим к вопросу, который в публичном пространстве почти не задаётся: а кто, собственно, принимает решение об отключении? В операторских заявлениях есть «внешние ограничения», «распоряжение», «меры безопасности» — но нет ни одного субъекта с именем и должностью, который нёс бы за это юридическую ответственность. Нет органа, который можно было бы оспорить. Нет процедуры. Нет обязательного уведомления граждан.
В нормальной юрисдикции, когда отключают связь в каком-то районе, существует орган с юридической ответственностью, существует процедура, существует срок. Здесь — распоряжение из ниоткуда, оператор, разводящий руками, и гражданин, которому SMS пришла когда уже не надо. Это не просто «непрозрачность» — это намеренно выстроенная безответственность. Никто не виноват, потому что никто формально не является субъектом принятого решения.
Закон уже написан
И вот здесь история из эпизода превращается в систему. С 1 марта 2026 года вступила в силу новая редакция «Правил централизованного управления сетью связи общего пользования», наделяющая Роскомнадзор правом замедлять, блокировать или полностью изолировать российский сегмент интернета.
Параллельно в ГДшной в первом чтении принят законопроект, по которому ЧК сможет отключать не только мобильный, но и стационарный интернет, и телефонную связь — в целях, как водится, «защиты граждан и государства». Формулировка универсальная: под неё подходит всё что угодно.
Если смотреть на мартовское отключение из закона, а не на закон из отключения, — история выглядит иначе. Федеральный центр только что получил юридически оформленный инструмент управления связью. Двухдневное отключение в двух московских округах — это его практическая отработка.
Не «Москва наконец подтянулась к регионам», а государство проверяет, как работает механизм, который теперь закреплён в нормативной базе. Меняется субъект — не операторы и не анонимное «распоряжение», а вполне конкретная управленческая воля. Меняется смысл слова «репетиция».
Государство, которое отключает связь 146 миллионам человек и не считает нужным объяснять ни методологию, ни цели, ни сроки, — это государство, которое давно решило, что объяснять необязательно. Граждане адаптируются. Ну, а если нет — SMS придёт постфактум.
Показательно и другое. Логика «сначала регионы, потом Москва» работает в России почти как конвейер: сначала что-то обкатывается в Ульяновске или условном Сыктывкаре, потом — у всех. Так было с QR-кодами, с СОРМ, с блокировками. Москва традиционно получает эти вещи последней — то ли потому что именно здесь опасаются раздражать электорат, то ли потому что столица просто дольше остаётся в режиме «у нас всё хорошо». Теперь вот и её черёд.
Особого смысла в географических исключениях больше нет: инструмент отработан, законодательная база подведена, механизм проверен. Осталось только нормализовать — превратить отключения из чрезвычайного события в рядовое, которое никто не замечает. Судя по реакции московских медиа на мартовский эпизод, этот этап тоже не за горами.
___________
Поддержать разовым донатом
Подписаться на неподцензурное в телеграм