Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Он каждый день кормит голубей на балконе уже 14 лет

Когда я впервые увидел это объявление в домовом чате, то подумал, что кто-то решил пошутить. «Уважаемые соседи, мои голуби вас не беспокоят? Если перья залетают на ваши балконы, пишите — я куплю вам антимоскитные сетки». Честно говоря, я фыркнул. Ну кто в здравом уме будет добровольно приручать этих пернатых крыс, которые гадят на подоконники и орут с рассветом? Но потом я узнал историю Ашота из 72-й квартиры. Ему 68 лет. Он живет один уже десять лет, с тех пор как жена уехала помогать дочери с внуками в другой город. И каждое утро в 7:15 он выходит на балкон с пакетом пшена и горбушкой черствого хлеба. Я спросил его как-то в лифте: «Не надоело? Четырнадцать лет одно и то же». Ашот улыбнулся в усы и сказал: «Сынок, ты считаешь дни, а я считаю встречи». Он рассказал, что всё началось случайно. В 2010-м он сломал ногу, полгода сидел дома безвылазно. Тогда и заметил: голуби прилетают к нему не просто так. Сначала один, хромой, потом пара, потом целая стая. Им было всё равно, что Ашот

Он каждый день кормит голубей на балконе уже 14 лет

Когда я впервые увидел это объявление в домовом чате, то подумал, что кто-то решил пошутить. «Уважаемые соседи, мои голуби вас не беспокоят? Если перья залетают на ваши балконы, пишите — я куплю вам антимоскитные сетки». Честно говоря, я фыркнул. Ну кто в здравом уме будет добровольно приручать этих пернатых крыс, которые гадят на подоконники и орут с рассветом?

Но потом я узнал историю Ашота из 72-й квартиры.

Ему 68 лет. Он живет один уже десять лет, с тех пор как жена уехала помогать дочери с внуками в другой город. И каждое утро в 7:15 он выходит на балкон с пакетом пшена и горбушкой черствого хлеба.

Я спросил его как-то в лифте: «Не надоело? Четырнадцать лет одно и то же». Ашот улыбнулся в усы и сказал: «Сынок, ты считаешь дни, а я считаю встречи».

Он рассказал, что всё началось случайно. В 2010-м он сломал ногу, полгода сидел дома безвылазно. Тогда и заметил: голуби прилетают к нему не просто так. Сначала один, хромой, потом пара, потом целая стая. Им было всё равно, что Ашот в пижаме и небрит. Они просто хотели есть.

— Знаешь, в чём прикол голубей? — спросил он меня, пока лифт полз на седьмой этаж. — Они не умеют быть благодарными. Собака тебе в глаза заглядывает, кошка мурлычет, а эти... Прилетели, поклевали, насрали, улетели. И так каждый день.

Я засмеялся. Он тоже.

— Но если я утром не выйду, они сидят на перилах и ждут. Смотрят в окно кухни. Я чувствую их взгляды даже спиной. И выхожу.

Ашот признался, что за 14 лет выучил каждого. Серый с пятном на крыле — тот самый хромой, 2010 года, уже старик по голубиным меркам. Белая Самка — она всегда прилетает позже всех, держится особняком. Толстый — вечно отбирает еду у мелких, пришлось научиться кидать зерна так, чтобы всем хватало.

Он рассказывал про них, как про старых друзей. И я вдруг поймал себя на мысли, что завидую.

В Москве мы привыкли к одиночеству в толпе. Мы выходим на балкон только курить или повесить белье. Мы раздражаемся, если кто-то нарушает наше личное пространство. А Ашот каждое утро выходит разговаривать с теми, кто его не понимает. И не ждет ничего взамен.

В прошлом месяце случилась история, которая добила меня до слез. У Ашота случился приступ давления, его увезли на скорой. Он пролежал в больнице три дня. Вернулся — а на балконе сидят. Все. Серый, Белая Самка, Толстый и ещё штук двадцать. Сидят на перилах в три ряда и смотрят на кухонное окно.

Соседка снизу рассказала, что все три дня они не улетали, даже ночевали тут. Люди в доме удивлялись, некоторые фоткали. А они просто ждали.

Теперь Ашот шутит, что у него самая преданная аудитория в мире. Ему не нужны лайки и комментарии. Достаточно того, как они взлетают, когда он открывает балконную дверь.

Я часто думаю об этом. Мы ищем смыслы в карьере, деньгах, отношениях. А он нашел — в том, чтобы просто быть кому-то нужным. Пусть даже этим нахальным, вечно голодным птицам, которые не умеют говорить спасибо.

Кстати, антимоскитные сетки он так и не купил никому. Говорит, соседи привыкли. А те, кому перья мешали, просто переселились на другие этажи. Так что теперь у Ашота своя экосистема. И честно говоря, когда я вижу его на балконе в старой майке и с пакетом пшена, мне почему-то становится спокойно. Значит, мир не сошел с ума окончательно. Кто-то всё ещё хранит верность тем, кто не может сказать «спасибо».