Сейчас парк в Кузьминках, прекрасное место для прогулок, практически в центре Москвы. Где можно прогуляться в тишине, отдохнуть от городской суеты. Но это сейчас, а когда-то….
...Впрочем, начнем издалека. И начнем как это часто бывает в России, с Петра.
Было это в самом начале безумного XVIII века. Царь-реформатор, прорубая окно в Европу, раздаривал землю вокруг новой столицы своим сподвижникам. А здесь, под Москвой, земля была старая, намоленная. Стояла на речке Голедянке мельница. Обычная, деревенская. И был при той мельнице мельник. Звали его, по слухам, Кузьма. Мужик работящий, каких много. Но имя его, вопреки законам истории, пережило века. Мельница стала Кузьминской, а потом и вся местность, куда ни глянь, стали зваться просто — Кузьминки
Петр Алексеевич подарил эту пустошь, поросшую лесом, с остатками сгоревшей в Смуту мельницы, Григорию Дмитриевичу Строганову. Тому самому, из рода богатейших людей России, которые «из грязи в князи» не лезли, потому, как и так были знатнее многих князей.
И тут начинается мистика. Строгановы привозят сюда, в эти скромные леса, фамильную святыню — Влахернскую икону Божией Матери. Древнюю, византийскую. Ту, что, по преданию, защищала Царьград. Царь Алексей Михайлович, отец Петра, когда-то подарил её предку нынешних владельцев.
И вот в 1720 году здесь ставят деревянный храм, и усадьба получает новое, торжественное имя — село Влахернское. Только народ не переделаешь. В памяти остались и мельник Кузьма, и его мельница. Так и повелось: по-царски — Влахернское, по-простому — Кузьминки. Эта двойственность — первая загадка усадьбы. Барская ода и народная проза.
При Строгановых имение расцвело. На речке Чурилихе (она же Пономарка) плотинами создали каскад прудов — жемчужное ожерелье, которое и поныне украшает эти места. Но истинный блеск ждал усадьбу впереди.
В середине XVIII века красавица Анна Строганова, фрейлина императрицы Елизаветы, выходит замуж за князя Михаила Михайловича Голицына. И Кузьминки, как богатое приданое, переходят в один из самых аристократических родов империи. Голицыны — это вам не купцы, пусть даже и «именитые». Это Рюриковичи, «государевы люди». Имение начинает обретать имперский лоск. Архитекторы один другого именитее: Родион Казаков (тезка и помощник великого), Иван Еготов, потом швейцарец Доменико Жилярди.
А потом приходит 1812-й. Пожар Москвы. Дым и пепел разлетаются и до подмосковных усадеб. Горит главный дом в Кузьминках. Но из пепла, как водится на Руси, восстает невиданная красота. Князь Сергей Михайлович Голицын, которого современники прозовут «последним московским вельможей», приглашает Жилярди для возрождения усадьбы. И тогда рождается чудо. Вы только представьте себе это время! 20-е годы XIX века. Пушкин еще молод, но уже пишет первые главы «Онегина». В Москве отстраиваются особняки в стиле ампир, и Кузьминки становятся жемчужиной этого стиля.
Что делает Жилярди? Он строит Конный двор. Но не просто конюшню, а храм искусства и лошадиной силы. Центральная часть — Музыкальный павильон. Представьте: деревянные стены, а акустика — как в античном театре! И когда крепостной оркестр князя играл роговую музыку, звуки плыли над прудами, замирая в липовых аллеях.
А чугун! Голицыным принадлежали уральские заводы. И они привозят в подмосковную усадьбу чугунное кружево. Ворота с грифонами, ограды, скамьи. И даже знаменитые кони Клодта — те самые, что потом встанут на Аничковом мосту в Петербурге. Здесь, в Кузьминках, их первая проба, их чугунные братья.
Усадьбу называют «Русским Версалем» и «Московским Павловском». Сюда приезжают императоры: Николай I, Александр II (еще цесаревичем, с поэтом Жуковским). Останавливается вдовствующая императрица Мария Федоровна. В честь ее визита ставят беседку... все исчезло. Время не щадит ничего.
Конец XIX века. Век усадеб кончается. Голицыны теряют интерес к родовому гнезду. Последний владелец, князь Сергей Михайлович, продает усадьбу городу в 1912 году. А через четыре года — страшный пожар. Февраль 1916-го. Горит главный дом. Горит несколько дней. В огне гибнет уникальная мебель красного дерева, старинные картины, все, что копилось столетиями. Словно сама история подвела черту.
Грянула революция. На месте сгоревшего дворца строят унылое здание института ветеринарии. В парке хоронят умерших от опытов животных. Ходят слухи, что где-то здесь, в земле, покоятся туши, зараженные сибирской язвой. Вот такая черная ирония: райский сад превращается в страшный склеп. Говорят, местные старожилы до сих пор не советуют глубоко копать в этих рощах.
И еще одна легенда. Будто бы по аллеям, где когда-то гуляли императоры, бродит призрак девушки. Безответно влюбленной, повесившейся от тоски на одном из вязов. Стоит вам прийти туда с любимым человеком — жди беды. Дух отвергнутой не потерпит чужого счастья. Впрочем, это уже из разряда страшилок, которыми так богата московская окраина.
Сейчас усадьба понемногу оживает. Восстановлена церковь, отреставрированы флигели, Конный двор снова радует глаз. В Музее русской усадебной культуры — копии портретов былых владельцев. Но главного дома нет. И не будет. И бродит по парку ветер, заметая снегом аллеи, где когда-то цокали копыта голицынских скакунов и звучала музыка, заставлявшая замирать сердца.
И стоишь ты у чугунных ворот, смотришь на грифонов, и думаешь: что осталось от той жизни? Имена на карте, остовы зданий да старая-старая тайна, которую шепчет вода в прудах...
Что ж, приезжайте. Послушайте. Места здесь действительно красивые. Только с любимыми будьте осторожны. И не копайте глубоко.
И еще немного фотографий из моей прогулки по заснеженному парку в Кузьминках: