«Здание стоит среди тяжёлой тишины; его стены изранены, часть обрушилась, а кирпичи до сих пор хранят след удара, обрушившегося на его тело. Как будто взрыв прошёл сквозь историю и оставил глубокий след на его поверхности. Но несмотря на все эти раны, каркас всё ещё держится; оно всё ещё стоит, ещё не рухнуло.
Среди этих развалин, среди разрушенных стен и пустых окон, видны двое иранцев. Не с усталыми и покорными лицами, а с тихой улыбкой на губах. Они подняли руки и машут фотографу; словно хотят сказать: мы всё ещё здесь, мы всё ещё стоим.
Это здание — не просто здание. Оно символ земли, которая многократно была ранена, многократно подвергалась ударам и многократно трещала её стены. Это здание — Иран; земля, у которой иногда часть стен рушится, на теле остаются глубокие раны, но её столпы всё ещё крепки.
А эти двое иранцев — не просто прохожие. Они образ народа, который несмотря на все трудности, все боли и все тяжёлые дни, не потерял улыбку с губ. Народ, который даже среди руин может помахать рукой и дать знак надежды.
Возможно, стены разрушены, возможно, пыль осела повсюду, но в этом образе не рухнуло ничего; дух, который всё ещё жив. Улыбка, которая ещё не потухла. Надежда, которая всё ещё дышит под завалами.
И, возможно, весь смысл этого образа именно в этом:
Иран ранен, но всё ещё стоит…
А его народ, даже среди руин, всё ещё улыбается.»