Всем привет, для вас работает Григорий Грошев. Праздник 8 марта завтра, а подарок у меня готов уже сегодня. Поздравляю всех милых дам, весенний день - мой самый любимый. Почитайте небольшой драматический рассказ.
(Не) Время умирать
Глава 1
— Мама, ешь быстрее! — нетерпеливо произнесла Валентина. — На смену опаздываю!
— Как… Могу… — ответила Регина Михайловна, медленно растягивая слова.
Валя даже не сразу поняла, почему на телефон приходит так много сообщений. 8 марта! Снова-здорово, опять этот праздник. К ней он относился сугубо номинально. Да, женщина. Да, мать. Но ни мужчины у неё не было (один ушёл, а другой так и не появился). Ни заслуженного отдыха ни в этот, ни в другие дни.
— Мама, я же старшая медсестра, — поторапливала Валя Регину Михайловну. — Не могу я опаздывать, понимаешь? Какой пример?
Её дежурство начиналось в десять утра, а ведь ещё нужно было добраться до больницы. Мама, разбитая инсультом, оставалась одна. В принципе, Регина Михайловна, несмотря на свой солидный возраст, неплохо справлялась с последствиями болезни. В туалет ходила сама, пыталась обслуживать себя. Вот только говорила очень медленно, а один на один её с едой не оставишь. Вдруг подавится? София, дочь и внучка, утром отправилась пересдавать экзамен.
Декан факультета согласился в порядке исключения принять его восьмого марта. Ну а что ему? Ни жены, ни детей… К обеду София должна была вернуться и помочь бабушке с бытовыми делами. Часы неумолимо двигались к девяти утра. Это был экватор, когда из дома следовало выйти обязательно.
— Мама, ну ты доела?! — нетерпеливо спросила Валя.
— Да… — ответила Регина Михайловна. — А… Вечером… Сходим…
— Всё, мама, мне некогда! — перебила её старшая медсестра и принялась быстро-быстро собираться.
Люди попадали в реанимацию в любые дни, даже восьмого марта. Работы как всегда будет много… Одно хорошо, что из-за болезни матери её смены стали сокращёнными, и она заканчивала работать уже в семь вечера. Как раз успеет домой к ужину. Мама что-то продолжала говорить, медленно переставляя слова, но Валентина её не слушала.
— Сними… Коробку… — сказала Регина Михайловна. — Не… Достану…
— До вечера, мама! — прощебетала Валя и закрыла дверь.
В принципе, для восстановления физической формы после инсульта полагалось гулять. Немного, но регулярно, давая мозгу возможность отыскать новые нейронные связи. Но зимой Валя редко выводила свою маму на прогулку. А вдруг упадёт в снег и её заметёт машина? А если поскользнётся и сломает тазовую кость? А пойди одна — заблудится, замёрзнет. Валентина и сама не заметила, как стала воспринимать свою маму беспомощным ребёнком. Ей казалось, что так лучше. В конце концов, Регина ещё была жива.
Глава 2
Регина Михайловна сидела в кресле и горько плакала. Раньше её называли героиней: не сломалась, одна вырастила дочку, оставшись в неполные сорок лет без мужа. Пашка ушёл трагически. Он трудился прорабом, и как-то раз на его объекте стропальщик плохо закрепил груз (то ли трубы, то ли арматуру). Пашка увидел, как сверху что-то летит, и только успел оттолкнуть двух своих ребят. А сам — умер мгновенно.
Рина так и не смогла с этим смириться: так и не вышла больше замуж, так и не ответила на чужие ухаживания. Просто продолжала жить, работать и растить дочку. Каждый праздник ей отправляли цветы, конфеты и письма. И вот ей шестьдесят девять лет. Первая весна после инсульта. Тридцать лет без Пашки, а она даже не могла взять в руки коробку с их фотографиями и письмами, привести себя в порядок к празднику.
Всё, что оставалось — это рыдать.
Глава 3
— Софочка, пожалуйста, — сказала Валя спокойным голосом, но оставаться невозмутимой ей было всё сложнее. — Езжай домой и присмотри за бабушкой.
— Мама, да с ней всё в порядке! — отвечала София. — Я вышку сдала, понимаешь?! Это надо отметить.
— Там суп на плите, — продолжала Валентина, будто не слыша слов дочери. — Вечером я приеду. Зайду в «Пятнашечку», куплю торт. Отметим праздник!
— Ой, мам, ну пожалуйста, — взмолилась София. — От этих сладостей только жопа растёт и больки на лбу. Я пойду с девочками, мы посидим, сока попьём…
— Я говорю — нет, — твёрдо произнесла Валя и повесила трубку.
Дочь была почти взрослой — семнадцать лет. Отец хоть и бросил их, но номинально в жизни присутствовал. Оплачивал учёбу, отправлял деньги на карманные расходы. Только дочке, минуя мать, то есть её — Валю.
— Я же не знаю, на что ты их потратишь, — каждый раз заявлял Игорь. — Вдруг на мужиков своих?
Валентина обращалась в суд, ходила к приставу, писала письма много лет назад, когда с Риной ещё всё было в порядке. Но каждый раз выяснялось, что по документам бизнес Игоря убыточный, а денег у него нет. Получив в очередной раз в качестве алиментов тысячу рублей, Валя сдалась. С тех пор она не вмешивалась в финансовые отношения Игоря и его дочки, хотя София была девушкой порядочной и большую часть «помощи отца» отдавала ей, в общий котёл.
Работы как назло было много, а тут ещё этот телефон. Валя отвлеклась на секунду и посмотрела сообщение. Игорь! Неужто решил поздравить с праздником? Но пока она читала, настроение стало ещё хуже. Бывший муж писал:
«София должна переехать ко мне. Смысл ей жить с гниющей бабкой и с тобой? Ты её эксплуатируешь! Найми сиделку и не смей трогать мою дочь!»
Вот тебе раз, отцом себя почувствовал. Валентина набрала номер дочки, но телефон был выключен. Неужто не послушала? На душе кошки скребли. Конечно, девушке хотелось посидеть с подружками в кафе, тем более — в такой день. Но кто за бабушкой присмотрит? Ей и так руководство навстречу пошло, перенеся начало рабочего дня на десять утра. А если Регине хуже станет?
Ещё несколько раз Валя набирала номер дочери, но телефон по-прежнему был выключен. Как вдруг раздался сигнал: срочный вызов. Реанимационную бригаду вызвали в приёмный покой, который был наполнен шумом и гамом. Авария! Столкнулось две машины, пять пострадавших, двое — тяжёлых. Отложив телефон, Валентина тут же принялась за работу.
Сущий ад: она металась из одного кабинета в другой, только и успевая выполнять команды врачей. Несколько часов ей было некогда не то, что на звонок ответить, а выпить воды. Поэтому о том, что происходило в её квартире, она не знала и не догадывалась.
Глава 4
Когда София вошла в квартиру, её встретила непривычная тишина. Обычно либо работал телевизор, либо играло радио. Перед шкафом стоял стул, а на нём — табурет. А рядом, на полу, лежала бабушка. Неужели она упала? Сорвалась? София бросилась к Регине и приложила пальцы к её шее, пытаясь нащупать пульс крови в сонной артерии.
— Ох… — простонала Регина. — Ох-хо…
— Бабушка, что случилось? — воскликнула София. — Ты упала?
— Помоги… Подняться…
Оказывается, когда Валентина вышла из дома, Регина Михайловна решила самостоятельно достать коробку из шкафа. Поставила два стула один на другой и готовилась штурмовать вершину своей работающей правой рукой. Но тело подвело раньше: она не успела не то, что влезть на эту небезопасную конструкцию, но и ногу на неё поставить.
— Плохо… Стало… — говорила она, растягивая слова. — Давление…
— Давай скорую вызовем? — предложила София.
— Не… Нужно… Всё уже… Само…
Бабушка проработала хирургом много лет, а вот её дочь, Валентина, на лечебный факультет так и не поступила. На бюджетное отделение не прошла по конкурсу, а на платное не хватало денег. Закончила медицинское училище и почти всю жизнь проработала медсестрой. Сколько раз она хотела отучиться на врача! Вечно что-то мешало: свадьба, беременность, ребёнок…
— Что мне сделать, бабушка? — спросила София.
— Коробку… Дай…
Глава 5
Увидев на телефоне десять пропущенных звонков, Валентина даже не стала перезванивать. Так всегда: ты ждёшь и ждёшь плохую новость, но когда она приходит — закрываешь глаза. Прячешься, как ребёнок. Ей звонила София, и даже Игорь набирал один раз. Вот обрадуется кобель! Даже венок на похороны пришлёт: «Ведьме — от несчастного зятя».
У подъезда стояла «Скорая помощь». Водитель с отстранённым взором курил, врачей видно не было. Чтобы оттянуть встречу с неизбежным, Валентина даже поднималась на шестой этаж пешком. Играла музыка, и мелодия казалась знакомой.
— Мама! — встретила её София. — Заходи!
Накрашенная Регина Михайловна сидела в кресле и в сотый раз листала фотоальбом. На её лицо внучка нанесла праздничный макияж: румяна, тени, стрелки — ровно так, как это было принято лет тридцать-сорок тому назад. Играли весёлые мелодии юности.
— Что это у вас тут такое? — прошептала Валентина.
— Праздник! — весело ответила София. — Восьмое марта! Бабушка вот мне про дедушку рассказывает. Я даже не знала, какая у них любовь была. Вот, в Тик-Ток видео записала даже.
— А «Скорая» куда? — спросила Валя.
— Понятия не имею, — пожала плечами София. — Мы не вызывали ведь?
— Нет, — ответила бабушка, и голос её был бодрым, почти как до болезни.
Не спеша Валентина сняла с себя пальто, по привычке обработала руки санитайзером. С души упал камень. Выходит, зря переживала? Бабушка — вот она. София — тут, к папе не едет. Хотя если и захочет, стоит ли её держать? Женщина решила подумать об этом в другой раз.
— А знаете что? — вдруг спросила Валентина. — А давайте на улицу выйдем. Зайдём в пекарню, хоть булочек свежих поедим.
Ей стало стыдно от того, что она хоронила в тесной квартире свою мать, ещё живую — и любящую жизнь. Стыдно, что она не думала про дочь. Та уже почти взрослая! И хотя смена была изматывающая, Валя чувствовала много сил, хоть пешком до Петербурга иди. Регина Михайловна вдруг сделала серьёзное лицо и выразительно посмотрела на дочь. Потом она сказала быстро, почти без запинки:
— Ежели на улицу… волосы уложить… Куда я… лохматая?