Россия и Испания в чем-то схожи, с той лишь разницей, что Россия, в отличие от Испании, таки смогла и сохраняет статус если и не сверхдержавы, то, во всяком случае, великой державы и по сей день, несмотря на все исторические и политические пертурбации, которые с ней имели место на протяжении ее долгой истории.
Но почему Россия смогла стать великой державой и сохранит этот почетный титул за собой, а вот у Испании не получилось? «Россия управляется непосредственно Господом. Иначе невозможно представить, как это государство до сих пор существует» — эти слова приписывают фельдмаршалу Б.-Х. Миниху, и, отослав к мнению авторитета, на этом можно было бы и остановиться, ибо, согласно непреложным историческим законам, Россия никак не могла стать великой державой и империей.
В начале ее пути, в середине XV в. (а мы будем отсчитывать ее историю именно с этого момента, с того самого времени, когда завершилась «Феодальная война на Руси 1425-1453 гг.» и Москва всерьез занялась собиранием земли и власти), Русская земля была задворками мира во всех отношениях: бедная, слабозаселенная аграрная земля с малочисленным городским населением и, соответственно, неразвитой городской культурой, примитивными ремеслами да и торговлей тоже, скудной сырьевой базой, неразвитыми административными практиками и прочими атрибутами модерной государственности.
Короче, никто и ничто не предвещало, что спустя полстолетия, к началу XVI в., она станет мощной державой, голос которой будет услышан и в Европе, и в Азии. И заметьте, исходные предпосылки никуда не делись, что при Василии II, что Иване III, что при его ближайших преемниках. Да что там ближайших, ведь и в XVII в., и даже в XVIII в. Российское государство уступало по всем основным показателям той же Франции. А вот поди ж ты, империя, царство, и не на словах, а на деле. Почему?
Если честно, для меня это загадка, ибо, еще раз подчеркну, в этом медвежьем углу Евразии империя возникнуть не могла по определению. Скорее Польша могла претендовать на этот титул (кстати, она и пыталась, но не смогла, и это чувство отравляет вельможным панам жизнь до сих пор — душа горит и сердце требует продолжения банкета).
Населения немного — на фоне той же Османской империи или Франции, да что там Франции и Порты — даже та же Испания обгоняла Московское царство по этому параметру. Ресурсная база оставалась всё такой же паршивой, и это еще если не брать в расчет отвратительную инфраструктуру и связность отдельных частей империи (дороги — наша извечная печаль и беда). Выхода к морю нет, а нет моря — нет и заморских колоний, всяких там индиев, ост и вест, которые можно успешно ограбить и вложить награбленное в развитие себя любимой (ну или в свой имперский проект).
Опять же, даже несмотря на петровские преобразования, основная масса населения оставалась крайне консервативной и преданной «преданьям старины глубокой», не изменяя завещанным от пращуров привычкам (почему и складывается впечатление о существовании по крайней мере с XVIII в. двух Россий, «старой» и «новой», этакой внутренней «Индии» и узкой прослойки «колонизаторов»).
А тут еще конкуренция со стороны соседей: с одного бока Крым, обуреваемый мечтой о своем имперском проекте, и Литва, у которой тоже была своя мечта — правда, не о приращении, а хотя бы об удержании того, что уже было натаскано в прежние времена.
И вот в этих крайне неблагоприятных условиях Россия все-таки становится империей. И, поскольку мы не принимаем всерьез речение бывалого фельдмаршала, нужно искать иное объяснение внезапному и неожиданному подъему Москвы и обретению ею имперского статуса. И, размышляя над этим вопросом, я не могу отделаться от мысли, что тут сыграла свою роль Личность, т. е. пресловутый субъективный фактор, на который наложилось еще кое-что.
С одной стороны, это появление в нужное время и в нужном месте (а потом и в нужном количестве) плеяды политиков, администраторов и воевод в лице первых русских государей и их ближайшего окружения, причем не только боярской аристократии, но и «аристократии» новой — чиновной, приказной (а вот ее тому же Крыму и не хватило).
А с другой стороны — складывание в «долгий XVI век», в первую ее половину, институтов «земско-служилого государства», основанного на партнерстве верховной власти в лице государя и присных его и «земли», а также на идее служения. Похоже, что свою, и немалую, роль сыграл и религиозный фактор. Так что граф Уваров с его триединой формулой не так уж был и неправ в свое время.
Такие вот размышления по ходу дела, наскоро — проблема очень серьезная, и над ней надо еще размышлять и размышлять.
Злой Московит
Виталий Пенской