Прочтите от корки до корки любое из крупных произведений русской классики, и вы по-любому натолкнётесь на упоминание о карточной игре. «Пиковая дама» и «Выстрел» Пушкина, «Маскарад» и «Тамбовская казначейша» Лермонтова, «Игроки» и «Мёртвые души» Гоголя, «Пошехонская старина» Салтыкова-Щедрина, «Война и мир» Толстого… Выигрыш или проигрыш в карты часто становился началом цепи драматических событий. И это не фантазии великих писателей – такое случалось и в реальной жизни. Когда же русский народ познал сладко-жгучий вкус азарта? Давайте разбираться вместе!
В XIV-XV веках Европа уже вовсю дулась в картишки так, что небесам становилось жарко. Играли все – от прислуги и чернорабочих до графьёв, маркизов и королей. Русская знать в то время ещё коротала досуг за шахматами да тавлеями.
Впрочем, была и очень популярная во всех слоях общества азартная игра – зернь. Зернью назывались небольшие косточки в форме куба с чёрной и белой сторонами. Выигрыш определялся тем, какой стороной вверх они упадут, будучи брошены. Понаторевшие игроки умели кидать кости так, что они всегда принимали нужное положение. Как говорится, ловкость рук – и никакого мошенничества… но для продувших порядочную сумму этот довод был слабым утешением.
Неизвестно, что больше беспокоило Русскую православную церковь – то, что паства вместо обращения к Богу всё чаще обращается к партнёрам по игре, то ли то, что звонкую монету прихожане складывают в мошну любимцев Фортуны вместо церковной кружки. Во всяком случае, высшие религиозные чины возмутились и на Стоглавом соборе 1551 года приняли следующий запрет: «Святаго вселенского шестого собора правило 50 и 51 запрещает всякое играние. Пятьдесятное убо правило собора сего возбраняет играти всем и причетником, и мирским человеком зернью и шахматы, и тавлеями, и влириями, рекше костьми, и прочими таковыми играми. 51 правило всякое играние возбраняет и отметает и причетникам, и простым людем». Конечно, сия указивка никого не остановила, просто места для игр стали выбирать с оглядкой, чтоб в зоне видимости не было «стукачей». Боролась с зернью и светская власть: в каждом наказе воеводам предписывалось наказывать тех, кто ищет нетрудовых доходов таким способом.
Ориентировочное время появления игральных карт в России – первая половина XVI столетия. Это был период правления Михаила Фёдоровича, первого представителя династии Романовых, отпрыска древнего боярского рода. В то время «все флаги были в гости к нам»: Московское государство наполнили поляки, чехи, немцы – им предоставляли апартаменты в Немецкой слободе (это поселение русские прозвали Кукуем по одноимённому ручью, протекавшему поблизости). Кто-то из иностранных гостей и завёз на нашу землю первую карточную колоду.
При царе Алексее Михайлыче азартные игры считались делом предосудительным. Этому есть объяснение: наиболее заядлыми игроками были люди с тёмным прошлым и не менее тёмным настоящим. «Так пусть же и будущее у них будет чёрное», - сказал царь сотоварищи и в Соборном уложении 1649 года уделил особое внимание их наказанию. В главе XXI «О разбойных и о татеных делех», пункте 15 написано: «А которые воры на Москве и в городех воруют, карты и зернью играют, и проигрався воруют, ходя по улицам, людей режут, и грабят, и шапки срывают, и о таких ворах на Москве и в городех и в уездех учинити заказ крепкой и биричем кликати по многия дни, буде где такие воры обявятся, и их всяких чинов людем имая приводити в приказ. Да кто таких воров, изымав, в приказ приведет и в приказе, таких воров роспрашивая, сыскивати про них всякими сыски накрепко, да будет про воровство их сыщется допряма, что они зернью и карты играют, и ходя по улицам воруют, людей режут, и грабят, и шапки срывают, и тем вором чинити указ тот же, как писано выше сего о татех. А будет кто таких воров видя где не изымает и в приказ не приведет, а изымать было их мощно, и сыщется про то допряма же, и на тех людех имати заповеди по полтине на человеке». Пойманного доброхотами татя ожидала изрядная порция ударов кнутом и, возможно, лишение пальцев.
Интересно, что для своей фамилии Алексей Михайлыч сделал исключение: в карты его домашние резались часами, да и сам помазанник Бога не гнушался игрой. Дело, должно быть, в том, что ещё отец маленького Алёши Михаил в своё время купил комплект разноцветных картинок для увеселения сына и нашёл иностранца, обучившего Романовых и их свиту новомодной забаве. Православное начальство закрывало глаза на эту слабость царя, хотя вообще причисляло карты вместе с зернью, шахматами, тавлеями и музыкой (да-да!) к бесовщине.
Пётр Первый и сам картами не интересовался, и картёжников не терпел. В 1696 году он издал указ, в котором велел обыскивать всех заподозренных в желании побросаться шестёрками, валетами да тузами и в случае находки колоды бить виновного кнутом. Первоначально запрет относился только к армии и флоту, но в 1717-м был распространён на гражданское население. «Играть в деньги воспрещено всем под угрозою тройного штрафа обретающихся в игре денег», - гласит соответствующий закон. Первого русского императора больше увлекала игра в шахматы, причём играл он неплохо – по крайней мере, на фоне своего ближайшего окружения. Однако среди иностранных специалистов, наводнивших Петербург в начале XVIII века, было немало настоящих мастеров, и Пётр однажды признался: «Сыграв партию в шахматы с сильным игроком, я устаю не меньше, нежели б целый день работал на верфи». Обмен фигурами на чёрно-белой доске был главным интеллектуальным развлечением и на петровских ассамблеях.
Вроде бы всё с Петром и картами понятно, но… Сейчас мы откроем вам государственную тайну. Сразу после прочтения выбросьте свой смартфон в первую попавшуюся реку или, на худой конец, мусорку, а если вы читаете нас с компьютера – облейте системник абсентом и сожгите. Однажды создатель российского флота был уличён в запрещённом занятии! По воспоминаниям Фридриха Берхгольца, камер-юнкера герцога Карла Фридриха Шлезвиг-Гольдштейн-Готторпского (будущего императора Петра III), в Немецкой слободе Петр Великий играл в ломбер с хозяйкой дома, хорошенькой вдовой инженера из Баварии. Увлекались картами и многие соратники самодержца, особенно первый санкт-петербургский генерал-губернатор Александр Меншиков.
В годы правления Петра II карты вышли из опалы и даже возвысились до статуса главной придворной забавы. В день обручения императора с княжной Екатериной Долгоруковой в царских покоях состоялось самое крупное карточное сражение за всю историю государства. Его преемница, Анна Иоанновна, и вовсе смешала карты с личными взаимоотношениями: метая банк с явным убытком для себя, она выражала благорасположение некоторым подданным. Выигравшим царственная фемина тут же платила наличностью, а с проигравших не требовала ничего. Понтировать ей могли только игроки, которых она сама приглашала.
При дворе Анны Иоанновны охотно играли в «фараон» и «квинтич». Ставки доходили до 20 000 рублей! Для справки: в то время десяток яиц стоил 5 копеек, кузнец при удачном раскладе мог заработать 50 копеек за день, а всего за несколько рублей можно было арендовать небольшой домик на целый год. Фавориты императрицы Бирон и Остерман обували иностранных послов на ещё более крупные суммы – впрочем, иногда так же сильно и проигрывались.
На этом историческом отрезке мы прервёмся и продолжим в следующий раз. На закуску напомним, что мы приобрели новое оборудование, которое позволяет изготавливать настоящие игральные карты по вашему индивидуальному заказу. Хотите получить уникальную колоду с фотографиями коллег по работе, домочадцев или любимых киноактёров? Это реально! Есть другие идеи? Приходите сами и приносите их с собой в виде готового макета или в виде словесного описания, поколдуем месте! Всегда на связи – ваша «Любимая типография». To be continued…