Совершенно очевидно, что боевые действия США и Израиля против Ирана через призму пока еще действующего де-юре международного права — есть военная агрессия, а убийство рахбара Али ХАМЕНЕИ вместе с членами его семьи — террористический акт.
Об этом в интервью главному русскоязычному изданию Азербайджана — газете «Бакинский рабочий» заявил основатель экспертно-аналитической сети PolitRUS Виталий АРЬКОВ:
— Давайте не забывать о том, что нападение на Иран было совершенно в ходе возобновившихся по инициативе США переговоров по его ядерной программе — буквально накануне власти Омана, выступавшего посредником, сообщили о достижении значительных успехов в третьем раунде. Выходит, что участие представителей Вашингтона в переговорах в Дохе и не подразумевало мирного разрешения имеющихся разногласий, а преследовало цель усыпить бдительность Тегерана?
Однако, судя по ответным действиям Ирана, там дальновидно не доверяли своим визави и следовали принципу si vis pacem, para bellum.
Последует ли за ракетно-бомбовыми ударами наземная операция против Ирана? Вряд ли это дальновидно для Белого дома на фоне весьма тяжелых для республиканцев выборов в Конгресс. Крайне сомнительно, что американские избиратели буду рады неизбежному увеличению числа гробов с ближневосточной арены боевых действий. Поэтому предположу, что ликвидацией рахбара и ряда особо токсичных иранских силовиков Вашингтон «стимулировал» Тегеран к началу переговоров на американских условиях. Только в случае сговорчивости и безропотности местные элиты могут надеяться, что им будет дозволено зарабатывать на экспорте углеводородов и транзите грузов.
Само собой разумеющееся, что при таком раскладе и речи быть не может о сохранении Ираном своего присутствия в любом формате в Ливане, Сирии, Ираке, Палестине, Йемене и т.д. О членстве в БРИКС Ирану тоже придется забыть — развал данного объединения в целом и борьба с его лидерами в отдельности является одной из ключевых задач нынешней американской администрации, обозначившей путь к восстановлению гегемонии США не только в западном полушарии, но на всей планете.
Насколько можно судить, контакты между руководством КСИР — как объективно самой дееспособной на сегодня структуры в Иране и Белым домом по вопросу прекращения огня уже имеют место быть — разумеется, через посредников. И таковые есть не только на Ближнем Востоке.
Но насколько продолжительным станет такое перемирие? Ведь даже с приходом к власти в Тегеране относительно умеренных сил вряд ли Иран откажется от своих претензий на восстановление лидерства в регионе, как и вряд забудет о своем прошлом сверхдержавы в эпоху могущественной Персидской империи. Все это однозначно трактуется как угроза целым рядом других государств региона, также имеющих амбиции на региональное лидерство и ресурсы для этого, а иные — не менее великую имперскую историю.
Опять же есть фактор Израиля. Согласно утечкам, в Тель-Авиве не поддерживают по факту сепаратных переговоров Вашингтона с Тегераном и стараются отговорить от них президента ТРАМПА. В отличие от США, у Израиля кардинально иные претензии к Ирану, соответственно и другие цели в этой военной кампании. Из прежних «обменов любезностями» между ястребами в руководстве Ирана и Израиля логичен вывод: элитам Израиля хотелось бы исчезновения Ирана как государства. Впрочем, режим мулл в Иране отвечает им взаимностью.
Современный Иран — одно из двух государств современности (второе — КНДР), в основе которых лежит религиозная идеология (да, чучхе имеет все признаки религии). Это отмечают все реально знающие ситуацию изнутри эксперты-иранисты. Несмотря на мультинациональность и претензии к действующему режиму, иранское общество достаточно монолитно. И оно становится еще монолитнее в ситуации внешних угроз.
Есть стойкое ощущение, что в США нет полного понимания особого иранского менталитета, поэтому при планировании своих действий там ориентируются на привычные им социумы.
Конечно, в каждом обществе — и иранское не является исключением — есть как свои предатели, так и наивно верящие в сказку о райской жизни в квазидемократическом государстве по западным лекалам для стран третьего мира. Хочется надеяться, что большинство все же составляют те, кто может объективно оценивать результаты освобождения от «тоталитаризма» Ирака, Ливии и той же Сирии для населения этих стран.
Что касается вопроса о стойкости иранской армии, то помимо несомненно высокого боевого духа ее солдат и офицеров, равно как и вышеупомянутой идейно-религиозной монолитности, а также качественной подготовки, значительную роль играет техническое оснащение. Иранский ВПК в последние десятилетия стремительно развивался в инженерно-конструкторском аспекте как самостоятельно, так и в сотрудничестве с государствами, являющимися стратегическими партнерами. Коллаборации в разработке современных видов вооружений для ускорения и удешевления процесса являются распространенной практикой не только среди стран НАТО, но и их потенциальных противников. Другое дело, что в подавляющем большинстве случаев об этом не говорят вслух.
Активно обсуждается вероятность перерастания конфликта в масштабный региональный с привлечением арабских стран Персидского залива и некоторых европейских государств. Меж тем отдельные страны региона уже оказались втянуты в конфликт. И произошло это намного раньше, чем Иран нанес удары по расположенным на их территории американским военным объектам, которые были точно задействованы во время агрессии в отношении Исламской Республики. Попали «под раздачу» и стратегические для экономики объекты инфраструктуры — в отместку за союзничество с США и Израилем. Случилось это давно — в тот самый момент, когда прежние власти данных государств согласились на размещение военных баз, РЛС и т.п., в т.ч. поверив в заверения Вашингтона и его союзников по НАТО о предоставлении защиты. Сейчас в Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейте, Ираке, Бахрейне, Иордании и Омане все громче звучат вопросы про обещанную, но не оказанную в опасный момент защиту.